Страница 2 из 3
– Нет, Лемюэль, не пропустил. Хотя мог бы. Тебя никто сюда не звал, – сухо проскрипел Саксент, с раздражением глядя на незваного гостя.
– Ну, полно вам, дядюшка, – с издёвкой усмехнулся русоволосый, закидывая ногу на ногу. – Пропустить такой чудесный заговор! Какой же из меня менестрель, ежели я не сложу об этом балладу. Пройдясь пальцами по струнам лютни, Лемюэль мелодично пропел…
В сырой и мрачной комнате, среди оленьих рож,
Собрался шабаш избранных устроивший делёж,
Но не своё – чужое они делить решили,
И на большущем блюде, на стол его сложили,
Вот каждый к себе тянет, кричит: Пусти! Пусти!
О том, что это всё не их, забыли светлости,
Исход уж скоро виден нам, такого дележа,
Захапает всё старый пан, как… э… нет не так…
Парень замялся, продолжая дёргать струны.
– Хм… кто-нибудь знает рифму к слову «делёж»? А то у меня кроме «пердёж» ничего в голову не лезет…
– Хватит паясничать, – прервал юношу граф. – Раз уж соизволил присоединиться, веди себя достойно. Прошу прощения, господа и дамы, – обратился Саксент к присутствующим, – к несчастью, сей шалопай и бездельник действительно мой родственник, избравший низменную стезю трувера19.
– Дядюшка забыл упомянуть, что я к тому же ещё и бастард. – Весело добавил менестрель, извлекая из лютни замысловатый аккорд. – Он уже рассказал вам о драконе?
На минуту в комнате повисла тишина. Затем красный от ярости граф прошипел, – Как раз собирался. Но может, следует пригласить сюда кухарку, ведь ещё не все в курсе наших планов.
– Не будьте слишком строги с мальчиком, дорогой Арно, – вступилась за менестреля чернокнижница. Он не хотел ничего дурного. К тому же рассказать всё равно придётся, для того мы здесь и собрались.
Лемюэль благодарно кивнул голубоглазой колдунье, сверкнув лучезарной улыбкой. Ирен, на удивление всем, залилась густым румянцем.
– Хорошо, – успокоился граф, – но попрошу присутствующих дать слово, что услышанное не покинет стен этой комнаты.
Когда все дали согласие хранить молчание, граф Саксент начал.
– Благодаря чрезмерно длинному языку моего племянника ни для кого не станет неожиданностью, что речь сегодня пойдёт о драконах. Все мы с вами слышали истории о сих ужасных гадах. То в одной части королевства, то в другой, люд болтает о похищенных красавицах, разорённых деревнях и прочее, прочее. Главным героем в таких историях выступает огнедышащая бестия. Как правило, заканчиваются басни одинаково. Доблестный рыцарь, принц, король и иже с ними рубят змея в капусту, чтобы затем, овеянным славой удалиться в отблесках заката. Дракон же, воняя на всю округу, служит кормом для червей и основой для баллад.
Хотя если немного подумать, – граф медленно обвёл взглядом собравшихся. – Драконье «сырье» идёт на рынке прямо-таки на вес золота. Декокты и вытяжки из желёз ящера высоко ценятся у чародеев. Из кожи шьются доспехи и плащи неописуемой красоты, порошок из зубов твари, смешанный в равных пропорциях с железной рудой служит для выплавки легендарных, магических мечей. Огненный фолликул гномьи артели меняют на драгоценные камни равные по весу, а сурфактант и плевру алхимики используют для создания красного масла, которое продаётся по десять серебряных крейцеров за кварту, лимфа и желчь…
– Дядя прошу, не продолжай, иначе меня вырвет, – прервал графа Лемюэль с брезгливой миной, – все уже поняли, что дохлый дракон ну просто золотая жила. От кончика хвоста, до кончика носа, весь целиком. Даже дерьмо его на что-нибудь сгодится.
– Не просто сгодиться, а принесёт колоссальную прибыль. Мы согласны купить вышеназванные субстанции в неограниченных количествах хоть сейчас, – в азартном запале подал голос Флавиус, хотя с таким же успехом это мог быть Люциус или Брогх, но получив тычок локтем от своего коллеги, он тут же забормотал. – Конечно за разумную цену, потому как изначальная, необработанная эссенция цениться не столь уж высоко…
– Хм, на мой взгляд, рановато шкуру-то делить, – мрачно перебил его рыцарь, – для начала дракона нужно убить, а это я вам скажу работёнка не из лёгких.
– Именно для этого, – бодро подхватил граф, – нам понадобится герой, прославленный и мужественный, кой прикончит огнедышащую мерзость на радость обездоленным и потеху публики. Кто-нибудь вроде Вас мой дорогой Гийом.
Усач не нашёлся, что ответить. Сверкнув холодным взглядом из глубоких глазниц, он пробормотал что-то неразборчивое. Мартин не сомневался, что это было что-то крайне нелестное о графе.
– Позвольте Ваша светлость, вы говорите так, словно дракон у Вас в кармане, а ведь бестию нужно ещё и найти, и изловить… или вызвать на бой, или что там положено?
– Справедливое замечание господин Брогх, но не наш случай. Дракон сидит в моём узилище уже неделю. Скованный в рангримовых20 оковах – голодный, обессиленный, но по-прежнему отвратный, опасный и злой. Одним словом – чудовище, что не заслуживает жить.
На несколько минут присутствующие замолчали. Мартин украдкой рассматривал лица заговорщиков, отмечая про себя реакцию на слова графа. Колдунья выглядела спокойной и отстранённо-безразличной. Казалось, единственное, что её заботит – собственный маникюр. Без сомнения волшебница знала о драконе. Мартин начал догадываться, кто заковал бестию в колодки. Алхимики дёргались, шептались и бросали друг на друга полные алчности многозначительные взгляды. Троица явно уже разделывала в своём воображении ящера на декокты, вытяжки и эликсиры, подсчитывая барыши. На лице странствующего рыцаря застыло устойчивое, нескрываемое выражение отвращения. Серо-стальные глаза смотрели куда-то вдаль, а костяшки пальцев сжатых в кулак побелели как мел. Юный Лемюэль шумно икал.
– Итак, я вижу, мне все-таки удалось вас удивить. – Саксент довольно откинулся на спинку стула, – а теперь позвольте рассказать вам план.
– Планировать… ик… у дядюшки получается лучше всего, – заметил Лемюэль, извлекая из лютни раздражающие звуки, несомненно, чтобы позлить графа.
Саксент пропустил выпад мимо ушей.
– Мы убьём дракона. Сразит огнедышащего ящера, отважный шевалье Гийом де`Браф из Матии во славу Птоломея и торжества справедливости, а так же за вознаграждение скажем, в тридцать золотых монет. Причём, прошу заметить, мой дорогой рыцарь, что я не предлагаю вам межевые флорены с потёртыми краями. Вместо этого вы получите полновесные золотые, чеканки монетного двора короля Георга. Сразить гада вам придётся на арене, дабы увековечить свой подвиг пред лицами благородных мужей и дам, тем самым…
– Повеселив толпу разжиревших аристократов, которых дядюшка сволок в замок, пытаясь добиться их расположения.
Граф прожёг менестреля взглядом, но сдержался, проявив апофеоз терпения.
– Я хотел сказать, тем самым скрасив досуг гостей замка Райвенхольм. Не позволить им заскучать.
– Почему бы просто не забить его камнями, как тупую скотину. Всё равно обессиленный, стреноженный дракон не сможет оказать достойного отпора. Зачем вам я? – горько спросил рыцарь, опустив голову. Какую бы внутреннюю борьбу он не вёл, но практичность и жажда денег явно брали верх.
– Потому что «забитый камнями дракон» звучит гораздо хуже, чем «геройски побеждённый рыцарем святого ордена». А в нашем предприятии лишняя известность не повредит и повлияет на конечную цену продукта. Гхм… бликфанг21 так сказать. К тому ж я обещал своим гостям зрелище достойное короля, а я слов на ветер не бросаю. Не беспокойтесь, дорогой де`Браф, цепей не будет, мы лишь подрежем огненные жилы и порвём перепонки у него на крыльях, чтобы тварь не улетела. Так что проявить геройство вы сможете в полной мере.
– Разумно ли оставлять столь опасного зверя без прочных пут? – забеспокоился алхимик вроде-бы-Брогх, Мартину показалось, что он научился их различать.
– С баллистой наготове и отрядом арбалетчиков на стенах, господин Люциус? Вполне.
Кузнец понял что ошибся.
– К тому же там буду я, – оторвавшись от ногтей тихо, но зловеще заметила чернокнижница, – ни один дракон не выдержит разряд сферической молнии или имплозивный диэрез. Моя магия сдержит зверя. Так что заверяю вас, беспокоится не о чем.
– После того как змей будет сражён, за дело возьмутся …
– Падальщики, – снова вклинился в разговор менестрель.
– …остальные партнёры. Мэтр Тагг и гильдия алхимиков. Кои изготовят нужные вытяжки и декокты, проведут ковку волшебных амулетов, мечей и всего на что хватит драконьих ингредиентов. А ты, мой дорогой племянник, коль уж напросился в нашу компанию, напишешь балладу. Простенькую и запоминающуюся. О славном подвиге, ужасном монстре и прочее, прочее. Такую, чтобы её распевали в каждой таверне до самого Лирвэйна. Надеюсь хоть это тебе по силам?
– Вполне. Управлюсь за час.
– Пристойную балладу.
– Значит за два.
– После того как туша будет разделана, взвешена и оценена, наши мастера приступят к таинствам создания артефактов и зелий. Прибыль от продажи делим, семьдесят на тридцать. Как видите, я необычайно щедр…
– Это невозможно, – возразил Мартин и почувствовал, как взоры присутствующих обращаются к нему. – Я хочу сказать, – поспешил пояснить кузнец, – что не смогу работать пока не увижу материала, так сказать воплоти. Его видовая принадлежность, размер, возраст, всё это нужно знать заранее, чтобы приготовить соответствующие инструменты, катализаторы и реагенты. Думаю, алхимики меня поддержат.
«Поганки» дружно закивали.
– К тому же вы уверены, что это обычный, дикий дракон?
– Это ещё что значит? Бывают и домашние? – с усмешкой спросил менестрель.
– Асильварус. – Тихо, почти шёпотом произнёс кузнец. – Драконий колдун. Лесные народы покланяются ему как божеству. Чтят безмерно. Говорят, он даже может менять свой облик.
– Слыхал я эти россказни, – усмехнулся в усы мрачный рыцарь, – Вот только насколько они правдивы? В окрестных землях даже простых драконов никто не видел почитай лет тридцать с гаком. А уж волшебных… почти божеств!? Сомневаюсь, что такие вообще бывают.
– Бывают, уж поверьте. По слухам, они почти не покидают Сумеречного леса – территории эльфов. А поскольку у нашего короля с остроухими, мягко говоря, натянутые отношения, драконов-колдунов давно никто не видел.
– Ну и что, если это так, – гордо вскинула голову колдунья, – даже если эта тварь обладает врождённой магией, искусством, которому многие посвятили свои жизни, а она получила даром, украла в какой-то слепой мутации у матушки природы, что это меняет?
– Видимо ничего. Мартин обвёл взглядом собравшихся и остановил взор на графе. – Так, когда мы сможем увидеть Serpentum Magni22?
– Утром, а сейчас вас разместят по комнатам и накормят. Вы же, моя прелестная Ирен, просто обязаны составить мне компанию за столом. Тем более гости уже наверняка нас хватились. И последнее, господа компаньоны, думаю, не стоит говорить, что наш уговор следует держать в строжайшей тайне. Негоже давать пищу сплетням, и злостным домыслам. Для всех, кто не присутствовал сегодня в этой комнате, пусть схватка Рыцаря с Драконом останется прекрасным представлением и только. Иначе говоря, потрудитесь держать язык за зубами. Есть вопросы?
– Ваша светлость, – робко подал голос один из алхимиков, – Касательно оплаты… э… при всем уважении, может шестьдесят на сорок… А?
Спираль лестницы всё глубже ввинчивалась в землю, серой змеёй овиваясь вокруг центральной колонны. В каменных стенах темнели ниши забитые человеческими костями, тряпьём и кирпичным боем. Под низким потолком, шевеля плащаницы паутины, гулял сквозняк, нёсший из глубин подземелья отвратительный смрад гнили и сырой земли. Под ногами пища сновали тощие крысы.
Шедший впереди Гаспар – капитан стражи – освещал путь чадящим факелом. Трепещущее смоляное пламя роняло огненные капли на пол. Поминутно сплёвывая и грязно ругаясь солдат, скрипя доспехами, уверенно спускался в тюрьму замка Райвенхольм. Остальные, включая Гийома, толкались следом, стараясь не упасть на скользких от влаги и плесени ступенях.
Де`Брафу спуск нравился всё меньше и меньше. Не любил он мрачных казематов, темниц и тюрем. Не питал уважения к графу, который словно торгаш задумал разжиться на дуэли с драконом. Поступок Саксента словно превращал благородный подвиг в какой-то дурацкий фарс. Насмешку над доблестью. Сам Гийом считал себя старомодным, даже архаичным во взглядах на рыцарскую честь и гордился этим. Он никогда не думал, что придётся, скрепя сердце, пойти против своих убеждений. Уронить достоинство, как говорили некоторые. Вина и стыд грызли душу, как голодный зверь, но рыцарь упрямо продолжал спускаться вглубь воняющего плесенью подвала. Ему отчаянно нужды были деньги.
– Свернуть шею, лишь бы поглазеть на ящерицу! Не так я представлял собственную смерть, – проворчал идущий рядом менестрель, корча мрачную мину. Судя по всему, хмель от вина развеялся, уступив место головной боли. – Проклятое любопытство, – продолжил канючить он, – нужно было сидеть наверху в тепле и дожидаться, пока скотину выгонят на арену.
– Так что ж Вы его раньше не рассмотрели, любезный? Не принимали участия в охоте, которую устроил граф на зверя? – поинтересовался один из идущих позади алхимиков.
– Не было меня в замке, – досадно поморщился юноша. – И на дядины охоты меня силком не затянуть. Не переношу вида крови.
– Я вообще не понимаю, зачем мы здесь. Тащимся в катакомбы, хотя дракон не в какие подземелья не влезет, потому как он огромный как… как дракон, – Гийом сплюнул стоящую в горле горечь. Не помогло.
– Ну, не такой уж и огромный, – отозвался капитан, продолжая спускаться. – Футов пятнадцать не боле.
– А ты что ж, видал его? – Спросил долговязый кузнец в шляпе натянутой по самые брови. Гийом никак не мог понять, почему этот ряженый красавчик вызывает в нем такое беспокойство. Что-то было «не так» толи в его походке, толи во взгляде зелёных, как болотная ряска глаз. Что-то нервирующее.
– А то! – бахвалясь, самодовольно раздулся Гаспар, – эт я его сюда вместе с дозорными принёс, на этом самом плече, – он хлопнул себя по ржавому наплечнику.
– Брешешь!
– Подождите нас, – заскулили откуда-то с верхних ступеней алхимики, чтобы через минуту появится всей троицей, отчаянно пыхтя и держась за стены.
– Неча ждать, – буркнул стражник обиженно, выуживая из неухоженной бороды соломинку, – пришли уже. Сейчас сами её увидите. Сразу отпадёт охота звать меня лжецом!
– Её? – менестрель удивлённо поднял бровь.
– Её, её, – стражник, загадочно хмыкнув, поднял факел над головой и зажёг один из висевших на стене масляных каганцов. Дрожащий жёлтый свет вырвал из темноты уходящий в глубины подземелья полукруглый коридор. По обе стороны низкого свода располагались камеры, забранные железными решётками. К едва терпимому зловонию, сопровождавшему их на лестнице, добавился удушливый запах мочи и человеческих фекалий.
Гийом, за свою жизнь посетил немало тюрем, острогов и ям. Порой случалось, что он даже сидел в них, так что особенного впечатления на рыцаря окружающая обстановка не произвела.
В отличие от остальных.
Менестрель с отвращением морщился. Достав из-за краги перчатки надушенный носовой платок, он приложил кусок батиста к тонким ноздрям. Кузнец был бледен и напряжён. Вытянувшись струной, он сжимал и разжимал кулаки, словно собирался затеять с кем-то потасовку. Алхимики нервничали и тряслись от страха, взвизгивая каждый раз, когда очередная крыса пробегала у кого-нибудь из троицы по ноге.
– Идёмтя, здесь недалеко, – караульный поднял над головой факел, – Да под ноги смотрите, не то вляпаетесь… в общем, глядите куда ступаете.
Навстречу людям потянулась вереница стальных прутьев, дверей и запертого за ними отчаяния. Гийом заметил, что большинство камер пустует. В те же, которые были заняты, он старался не смотреть. Рыцарь и так хорошо знал, что там увидит.
Идти действительно пришлось недолго. Не сделав и двух десятков шагов, стражник остановился перед одной из решёток. Кованые прутья здесь имели толщину в два раза больше, чем у остальных, а выложенная красным кирпичом арка, держащая решётку, была усилена металлическими полосами. Судя по нетронутому ржавчиной металлу, сделали обновку совсем недавно. Ругнувшись, бородач смачно высморкался. Отерев руку о полу плаща, он с кряхтением зажёг ещё один светильник.
– Вот мы и пришли. Хлядите.
Некоторое время в коридоре весела изумлённая тишина.
– Это что шутка? Если да, то неудачная. Я бы даже сказал, мать вашу, совсем неудачная, – после затянувшейся паузы подал голос Лемюэль. Остальные продолжали хранить молчание, слишком потрясённые, чтобы что-либо сказать.
Де`Браф отобрал факел у стражника и подошёл вплотную к прутьям. Существо в глубине камеры, с трудом поднялось с измятой, гниющей соломы. Пошатываясь, оно нетвёрдо встало на ноги, щуря глаза от света, неуместного в этом царстве тьмы.
Девчонка.
На первый взгляд годов семнадцати, одетая в какое-то тряпье, до невозможного грязная, с длинными спутанными волосами. Руки пленницы сковывали кандалы из странного металла, такие огромные, что казались бочонками, надетыми на запястья. По матовой поверхности оков, как и по цепи крепившей их к стене, беспокойными насекомыми ползали мелкие святящиеся строчки сдерживающего заклинания.
– Как это понимать? – Гийом не выпуская факела из руки, другой ухватил Гаспара за стальной горжет23 и хорошенько тряхнул. – Ты что, недоносок, за дураков нас держишь!
– Никак нет, ваша милость, – затараторил стражник, – это дракон и есть. Страхолюдная пакость в шухуе с крылами и рогами, токмо в бабу превратившийся. Всеми святыми клянусь! Это именно она в прошлу среду над замком пролетела, низко аж стекла загудели. Пару раз полыхнула огнём, подпалив овин с казармами, а после на озеро у Бранова хутора спустилась. Вот токмо лёд тогда ещё и пяди в толщину не набрал, не выдюжил, изломался. Гадина под воду с головой и ушла. Грохот стоял, за семь лиг слыхать было. Перетрусили все здесь не на шутку. Солдатня и та поначалу разбежалась, но граф панику быстро пресёк. Велел коней седлать и в галоп, прямиком к деревне. Когда подъехали, тварюка уже выползла на берег, вся парит, что пивной котёл, клокочет. Видать водицы наглоталась. А как нас увидала, тут же девкой обернулась, давай руками махать и курлыкать не по-нашему. Чары, стало быть, плела. Да такие – аж воздух вокруг светиться начал. Ну, всё подумали мы, конец нам, пора вертать коней и в рассыпную! Токмо местный – Барклай Бран не из пугливых оказался. Подкрался он к девчонке сзади с колуном, и дал обухом по башке. Пока паршивка в беспамятстве валялась, мы её на сани и в темницу. Дальше уж ведьма, что у графа гостевала, заковала драконицу в рангрим.
– Ты что думаешь, мы в это поверим? – Рыцарь ещё раз тряхнул стражника, да так, что у бородача клацнули зубы.
– Не вру я, святой Матерью клянусь!
– О боги, – тоненьким голосом пропищал один из алхимиков, – посмотрите на её глаза!
Девушка подошла к решётке и, обхватив ладонями прутья, пристально смотрела на людей. Пальцы у неё оказались длинными и тонкими, с узкими ногтями «лодочкой». Лицо треугольное, по северному широкоскулое с волевым подбородком и чувственным ртом. Несмотря на грязь, девчонку можно было бы счесть красивой, если бы не глаза… Глаза у незнакомки были кошачьи. «Нет, не кошачьи – змеиные» – поправил себя Гийом. Он внутренне содрогнулся от пристального жёлто-зелёного взгляда. Сделав шаг назад, шевалье неосознанно выставил перед собой факел и вертикальные зрачки пленницы тут же превратились в две узенькие щёлки. Жуткое зрелище.
Внезапно губы девушки дрогнули, приоткрылись и, против ожидания из них послышалось не змеиное шипение, а слабая, но вполне членораздельная речь.
– Aline, va faielle tuare? Illivari’s iv poveltuе me… По..жа..лус..та.
– Чтоб меня черти взяли, – ругнулся Лемюэль.
Гийом понимал чувства менестреля. Смесь недоверия, растерянности и злости. Одно дело вступить в схватку с огнедышащей, бессловесной тварью, другое прикончить на глазах у всех ребёнка. Пусть он и выглядит, мягко выражаясь, странно.
– Кто-нибудь понимает, что она говорит?
– Имеешь в виду кроме слова «Пожалуйста»? Нет, но вроде это по эльфьему. Эй, Брохалюциусы, хватит шушукаться там в темноте. Кто-нибудь из вас говорит на языке остроухих?
Один из алхимиков неохотно подошёл к решётке, с опаской поглядывая на заключённую.
