Рыцарь Львиная Грива

– Ты, любезный, не там стелешься, вот пересажаю твоих хозяев, кому кланяться будешь? А Лайба моя, ласточка раритетная, таких на всю страну штук десять осталось, так что пусть айфоны свои достают и селфи делают, ещё спасибо тебе скажут.

Домик Ерофеева находился на самом краю. Отдельным забором огороженный, чтобы никто не видел, и глаза эта развалюха достойным людям не мозолила.

– А что ж вы не переехали от такого красного соседства?

– А куда? За те деньги что предлагали, мне здесь остаться выгоднее, да и работы теперь хватает. Опять же грибы, ягоды, речка рядом – сыну полезно.

– Расскажите, что случилось четырнадцать лет назад? – снова вмешалась в мужской разговор Тина

– Мы с женой, Наденькой моей, первенца ждали. Счастливая она была – дни считала, когда сына обнимет – да не срослось ничего, так и не прикоснулась к сыну ни разу. В тот день на речку пошла, а я дома крыльцо мастерил. Вдруг слышу шум такой нехороший, гул будто ураган , потом не то ракета, не то самолёт – не поймёшь – очень быстро, ее даже видно не было, просто понял что что-то пронеслось мимо и след в небе остался густой и белый, а потом он огнем заплясал и как раз над речкой. Вот как китайских драконов рисуют только рыжий и алые языки пламени. Ну, я к реке, а там Наденька моя серая вся, за живот держится. Ну я в скорую, те приехали, забрали, но так ничего и не поняли. Наденька так в себя и не пришла, а сынок, Богдан, тоже серый родился, будто его кто простым карандашом нарисовал, а раскрасить забыл. И вот был бы дурачок, не так обидно, а он ведь умнее многих взрослых. Каждую травинку в лицо знает, чаи целебные делает – от любой хвори может травами исцелить, а сам в чёрно-белом мире живёт – ни вкуса, ни аромата этих трав не чует

– А что врачи, ну, и ракеты эти откуда?

– Да не было никаких ракет, говорят и огней в небе не было – привиделось, говорят от горя. Да только в реке рыба кверху брюхом всплывала ещё неделю, да трава по берегу цвет поменяла, даже не поменяла, а потеряла вовсе. Только никому ничего доказать не смог. Вон пенсию на ребенка выписали, да дотации, как одиночке, дают. Хорошо хоть из поселка не выселили. И на том спасибо.

– А давайте спать ляжем, – предложила Августина, а утром если захотите вы с нами поедете, и мы такой шум устроим, они у нас ещё попляшут, ироды окаянные, – бабушкин словарный запас совершенно не подходил этой юной девице, что вызывало улыбку на лице мужчин.

– Только дом невелик. Я вам тут на диване постелю, а малец, если не побрезгует, в комнате сына – там кушетка широкая – вдвоем легко поместятся.

– Не побрезгует, только вы Богдана своего разбудите, а то он ночью напугается и пришибет меня невзначай.

Мужчина хмыкнул в усы: не пришибет, он у меня мелкий, но, конечно, разбужу, предупредить не помешает.

Витёк смотрел на пацана, серого, как тень на стене. Тонкие руки и ноги, длинные пальцы, редкие серые волосы и худое личико заострёнными чертами. Выглядел он лет на десять не больше, а по факту они ровесники.

Это хорошо, – подумал Витёк, что он в возрасте, как бабуля, не замер, а то бы так эмбрионом и остался.

– Виктор, – протянул он руку парню. Тот недоверчиво покосился на отца (отец одобрительно кивнул) и только после этого протянул руку в ответ.

Мир замер. Рыжая сила вырвалась из ладони, огромной змеёй обвила Богдана, завернула в свой оранжевый кокон и замерла на несколько секунд.

На заднем плане был слышен приглушённый крик Ерофеева, который пытался вырваться из крепких рук генерала. И успокаивающий голос Тины: ччи, чччи, чшии, – тихо вы, сейчас все закончится, все будет хорошо.

А потом рыжий полоз с какой же скоростью снова втянулся в ладонь Витька.

– Фух, как неожиданно, я думал тут яйцо нужно, а оно само. Бабуль, получается не в яйце дело, а во мне. Я, значит, экстрасенс.

– Экстрасенс, внучек. – Тина засмеялась, – Это мы так шутим, игры у нас с братом про бабушку и внука.

– Аааа,– протянул Ерофеев, – Вы что с сыном моим сделали, шутники?

– Сам сейчас и спросишь.

–Пап, пап, – Богдан кричал, глядя на свои руки. Серые чешуйки слетали с кожи и таяли пеплом в воздухе, оставляя под собой чистую гладкую кожу. Серые глаза вдруг поменяли цвет и стали золотисто-карими, а волосы потемнели и стали каштановыми, кое где торчали яркие рыжие пряди.

– Пап, что это? Чем это пахнет? – он глубоко вздохнул, – Пахнет чем?

– Пахнет? – Ерофеев повел носом, – Да всем пахнет. Деревом, травами твоими и горелым чем-то. Сыночек – все пахнет, миром пахнет, жизнью пахнет, – он уткнулся лицом в грудь генерала и заплакал.

– Ну что, Богдан, будем ещё раз знакомиться? – Витёк снова протянул руку. Богдан неуверенно подал свою и ойкнул от боли – на запястье проявлялись две полоски мечей, перекрещенных буквой V,

– А это что? – вопросительно посмотрел на свою руку Богдан.

– Если честно, то я не совсем понимаю, но мне кажется, что мы теперь братья по крови, а давайте спать, нам ещё троих найти надо.

– Каких троих? – спросил Ерофеев, – Таких же как мой, сереньких?

– Да, Максим Давыдович, надо найти и помочь, раз уж у нас получилось.

– Так чего их искать? Мы тут все недалеко. Ивановы, Захарченко и Кяйтсы – вон через пруд поселение. Там девчонки такие умницы, рукодельницы да мастерицы. А парень у Кяйтсов силы немереной вырос – подковы гнет, да лошадей лечит. А может и не лечит, но шепчет им чего на ухо – они его слушают, да и не только лошади, почитай все зверьё к нему бежит за помощью. Завтра на зорьке я к ним отведу – поселение у них, как это называется – Эко – все из природных материалов, и ещё они мяса не едят – с придурью, короче.

Утро наступило слишком быстро – толком никто не выспался. Мальчишки болтали почти до рассвета, Ерофеев в ночи шептал своей Наденьке, что наконец господь услышал и помиловал, а Августина боялась пошевелиться, чтобы Борис, не дай бог, не убрал руку с ее талии – так приятно было ощущать тяжесть мужской руки на своем теле, так приятно было вообще все ощущать: жёсткие простыни, колючие перья, пролезшие сквозь наволочку, запах дорогого парфюма и пота – она не могла надышаться, все ей было приятно, даже самое, казалось бы, неприятное.

Слышите, петухи поют, туда и катим. Как раз к концу дойки успеем. Анфиса пирогов наделает, а Ленка, – Максим сделал паузу, – С Ленкой никогда не угадаешь – ведунья она. К ней со всей страны люди едут, чтобы в будущее заглянуть. А она сама себе на уме – кому скажет, а кого и на порог не пустит. И обереги делает. Обереги ее по всему миру расходятся, а уж если она сама тебе его надела, то точно ничего бояться не стоит – все беды мимо пройдут.

Машину пришлось оставить – дальше только тропа в траве. Богдан к каждой траве наклонялся, листья в руках разминал, некоторые даже жевал: «Это как знакомиться заново. Вот ты всегда знал, что для чего и от чего, а какое это на вкус и запах никогда не пробовал, словно учебник по ботанике выучил, а сам в поле никогда и не был. Да я с тобой за этот дар хоть на край света пойду, если папа будет не против» – размышлял Богдан, растирая в руках лист шалфея и медленно, трепетно вдыхая аромат с ладоней. С чистых, белых ладоней.

– Папа будет против, – послышался девичий голос с пригорка, только папу твоего мы слушать не будем.

– Это Ленка, – засмеялся Ерофеев, она меня как облупленного знает.

– Вот, ты какой – Рыжая голова. А то я две недели вижу то львиную гриву, то пламя, то лисий хвост… Ну здравствуй, Великий Дракон.

Витёк встал, как вкопанный, глядя Ленке в глаза – серая муть покрывала бельмами оба глаза – Ленка была слепа, но видела лучше и дальше других.

– Ну, чего вылупился? Понравилась?

А она и правда понравилась: тонкая, высокая, бесцветная, но при этом чувствуется в ней что-то такое, что не сломить и не сдвинуть – при всей своей хрупкости, она была тверда, как скала, серая гранитная скала.

– Понравилась, – спокойно ответил Витёк – врать ей бесполезно, все равно узнает. Ленка улыбнулась, взяла его за руку. И… Ничего не произошло. Витёк остановился, убрал руку из ее ладони и снова сжал – ничего.

– Не паникуй, всему свое время. Мое время не пришло. Вон Анфиса и Юджин заждались уже – у них свои планы на тебя, – Ленка хихикнула

Юджин и Анфиса были парой, обоим было лет по двадцать, все бы было у них хорошо, если бы могли почувствовать прикосновения друг друга или тепло рук, или вкус поцелуя, поэтому оба, взявшись за руки с нетерпением ждали своего избавителя. Это Ленка им сказала, что придет рыжая голова и будет им счастье. Витёк смотрел на нее – и очень хотел спросить, как это видеть, не видя, что ещё она знает, а ещё ему очень хотелось ее обнять, даже не обнять, а укрыть, спрятать, защитить, но нуждается ли она в его защите, или, наоборот, он больше нуждается в ней, пока было совершено непонятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.