Страница 3 из 5
– И чем, простите, это заканчивается? – осведомилась я, оценивая брачные перспективы.
– Ничем хорошим, – пророкотал голос. – Для невесты! Видать, передумал твой женишок… Так что здесь останешься, как свечка погаснет.
В рот я совала такую свадьбу! Совала и выплевывала!
Свечки осталось сантиметра четыре с половиной. Она почти полностью стекла мне на ладонь. Сейчас я была согласна на мужчину с такой же свечкой в штанах.
Из важных критериев красоты были две руки, две ноги и голова. Я уже считала, что этого вполне достаточно для счастливого брака. А так же тот факт, что он почти не путает, как меня зовут. На счет измен? Да ладно! Пусть изменяет! У соседки кот тоже ко всем ластится, и что? Но мышей из подвала ей приносит!
Свечке было совсем нехорошо. Казалось, осталась лужица на ладони и кусочек фитилька, горящего только чудом. Я боялась, что сейчас дохну неудачно, а огонек, который нервно пляшет на ладони возьмет да и погаснет!
Раз дернулся.
Два дернулся.
Сейчас потухнет!!!
Глава 7
Сердце дернулось, когда огонь погас, но тут же ожило, когда он стал лениво, словно нехотя разгораться снова. Чтобы снова потухнуть. В лодочке – ладони уже догорала лужа воска с сантиметровым черным огарочком.
«Мне конец!», – сглотнула я, закусывая губу. Туман словно чувствовал, что свечке недолго осталось, поэтому обступал меня.
Я старалась не дышать, видя, как пламя танцует свой последний танец, дергаясь туда – сюда.
– Ну, здравствуй, жена! – послышался низкий голос, а я обернулась.
На меня смотрел высоченный красивый молодой мужчина со светлыми, пшеничного цвета длинными волосами. Рост у него был два метра с чем-то. «Богатырь!», – пронеслось в голове, когда он шагнул в мою сторону. Красивое мужественное лицо, суровые брови и взгляд голубых глаз. Я посмотрела на чувственные губы и к своему стыду осознала, что жених мне даже нравится! Внешне точно!
Таких мужчин еще поискать надо. А если найдешь, то перебить всех женщин в округе, чтобы удержать.
Было что-то в его разлете плеч! Какие-то цепляющие женское сердце удаль и дерзость. Лихо тряхнув головой, красавец взял меня за руку.
– Слушай меня, навь! Я, князь Лесьяр, принимаю боярскую дочь Милану, – произнес красавец, беря меня за руку. – В свой род! Отныне он принадлежит моему роду!
Он ловко подхватил меня на руки, словно пушинку.
– Переступаю порог своего дома своего! Прошу любить и жаловать! – голос прозвучал словно гром.
Стоило ему только это сказать, как мы очутились посреди пестрых палат. Накрытые столы ломились от яств. Мимо меня проплывал огромный лебедь, правда, на блюде. Куча незнакомых людей все как один обернулись на меня.
– Ваша княгиня! – произнес Лесьяр, сжимая мою руку.
Я чувствовала себя не в своей тарелке среди гомона голосов. Один бородатый мужик наклонился к другому, не сводя с меня взгляда. – Слово ее закон.
О, как!
Какой хороший мужик! Стоило натерпеться страха, чтобы отхватить себе такого! Я –то думала, там что-то плюгавое в тумане заблудиться. А тут … просто вау!
Меня усадили во главе стола рядом с собой. Лебедь поплыл в мою сторону. В желудке что-то проурчало, а я посмотрела на еду, окружающую меня. Что-то в тарелке напротив напоминало свиные уши моченые, чуть дальше были такие изыски, от которых мне становилось как-то не по себе.
Рядом на блюде сидел гусь и лежала щука. Все это поблескивало жирными бочками, а у меня случился гастрономический ступор.
Два золотых кубка один побольше, другой поменьше стояли рядом, сверкая драгоценностями.
– Что-то наша княгиня ничего не ест? – спросил сипловатый голос, а все смотрели на меня. Я сглотнула. – Али верхосыток* ждет?
Что, простите? Что я жду?
_______________________
*Верхосыток – десерт
Глава 8
– Несите княгине верхосыток! – потребовал муж, а я приготовилась. Желудок решил приготовиться вместе со мной. Он меня робко спрашивал, а что это такое? Я ему честно отвечала, что не знаю!
– А что княжна изволит? – спросил какой-то подхалим. – Мазуню? Кулагу? Леваши? Али морковку в меду?
– Последнее, – кивнула я, радуясь знакомым словам.
. Красиво разложенные потроха заставили желудок взвыть: «Ой, не могу…». Я постаралась поискать глазами хоть что-то аппетитное, как мне уже принесли морковку с медом.
Я попробовала, понимая, что вкус специфический. Пожевав немного, я поняла, что не так уж и голодна.
– Ах да, княжна! – нахваливали меня незнакомые рожи. – Говорят, бабы в ее роду даже козлов в людей превращали! И такое было!
На моем счету не было еще ни одного превращенного козла. Я как бы не в этом видела смысл жизни и свое призвание.
Противная свистулька в чьих-то руках заставляла меня нервничать. Вокруг нас прыгали и кривлялись разные личности. Длинные рукава рубах намекали на некую степень душевного нездоровья. Гундявый рожок, который вторил свистульке, вызывал желание познакомить его с тишиной.
– Гляди, как княжна на скоморохов пялится, – слышала я шепотки. Они были как бы и рядом, но не понятно, кто это сказал.
– Ну она же девка молодая. Не видала таких, явно! – снова выхватила я из гомона фразу. – Небось таких у ейного батюшки не было…
Я присмотрелась. Вдруг тут звезда местного масштаба кривляется, а я не в курсе. Может, на свадьбу какую-то знаменитость местную пригласили. А я сижу и не ценю со страшной силой.
– Чей-то княгиня не ест ничаво? – снова послышался, уже другой голос. – Не иначе, как больная какая?
– Худая какая, – вторил ему еще один голос. – Недокормыш!
Я пыталась вычислить, кто это сказал, но было так шумно, и говорили все, что я не могла отследить.
– А ведь невестой не она должна была стать, а другая, – послышался еще голос. – Чтобы наш князь Лесьяр да на дочери опального боярина женился, да ни жисть! Нечисто тут дело! Ладно бы, красавица – прелестница…
Я нахмурилась. Сколько интересных подробностей всплывает!
– Так ведь он на Чернаве жениться хотел. А потом решение сменил! Не иначе, как околдовала! – слышались разговоры. – Приворожила… Слыхал, я что до этого князь к них по делу ехал… А потом вернулся сам не свой… О свадьбе объявил…
– Ну, значит, счастья им не будет, – усмехнулся еще один голос. – Не жить будут, а маяться… Попомните слово мое!
– В роду у нее чаровницы были, – сипло вмешался еще один голос. – Сам слышал…
Я посмотрела на красавца – князя, которого эти разговоры ничуть не тревожили. Он смотрел на меня так, словно уже не чаял исполнить супружеский долг.
– Гляди, как на нее смотрит, – шептались гости. – Глаз не сводит… И так всю свадьбу… Ой, нечисто тут дело! Ой, нечисто!
Я вздохнула, съела для приличия еще ложку морковки в меду. «Не-е-ет!», – заорал желудок, пока я разжевывала это дикое сочетание в надежде найти в нем тонкие оттенки вкуса.
– Князь да княжна! Извольте в покои! – поклонились нам. Я посмотрела на князя, как бы подозревая, что нас туда не просто спать ведут.
Я стала волноваться. Не привыкла я, чтобы вот так вот с совершенно незнакомым мужчиной, чье имя я тут же забываю, смотреть спокойной ночи малыши под одним одеялом.
С шутками, прибаутками, намеками, от которых опустится любой мужское настроение, нас проводили до красивых дверей. На дверях были искусно вырезаны женщины – птицы, украшенные цветами.
– Это… ж… эти, как его… – напряглась я, вспоминая, что видела их раньше. Не в живую, нет.
Память напряглась, но двери уже открылись, а потом закрылись за моей спиной.
– Тадам! – пронеслось в голове, когда я оказалась к красивой уютной комнате.
– Раздевайся, жена! – сурово произнес молодой князь, как только резная дверь в княжескую опочивальню закрылась.
– Не-а! – помотала я головой, бряцая нитками жемчуга и украшениями.
Я стояла посреди палаты, в которой горели толстые свечи. Их огонь отражался в драгоценных камнях, которыми был расшит княжеский нарядный кафтан.
Тряхнув длинными светлыми волосами, князь сощурил глаза цвета меда, а потом горделиво откинул голову, глядя на меня.
– Милана, ты – жена моя! Ты обязана подчиняться мужу, – произнес князь с нажимом, скрипнув половицей. Его тяжелая поступь заставила меня сделать опасливый шаг назад. – Не ты ли сама хотела за меня замуж?
Ну, во-первых, жена я ему примерно несколько часов, но за эти несколько часов я натерпелась так, что ну его в баню! Кто мог подумать, что лужа на кафеле и скользкие китайские тапки вступят в преступный сговор, чтобы выдать меня замуж в другом мире?
– Я… я… – начала я, поднимая брови. – Я даже не Милана. Я вообще не знаю, как здесь очутилась. И замуж я точно не хотела!
– Не силой же тебя брать? – усмехнулся князь, пока я пыталась соблюдать дистанцию. – А ведь сама знаешь. Наследник нужен.
– Эм… – протянула я. – Поздравляю. Главное, что есть, что наследовать. Но можно как-то без меня…
Внезапно князь рассмеялся.
– Ну и скромная же ты, княгиня, – заметил он, подходя ближе. Его рука коснулась моих украшений, которые словно сережки спадали с головного убора на плечи. – Такую и хотел…
Голос его стал тише, а я сделала глубокий вдох.
– Чтобы никого кроме меня не видела, – улыбнулся князь, а я поняла, что меня раздевают. – Чтобы только моей была. – Ну что ты глаза прячешь?
Я попыталась отвести взгляд, лихорадочно соображая, куда бежать. Я, конечно, была бы не против пококетничать с таким красавцем.
От него исходила какая-то странная аура. Он словно давил ею. Золото немного растрепанных волос струилось на широкие плечи. Взгляд у него был тяжелый, но при этом наполненный умом и решительностью. О таких мужчинах мечтают женщины, таких могучих красавцев видят в битвах, испытывая при этом какой-то невнятный трепет и волнение. «Он сможет защитить!», – проносится в голове, когда взгляд скользит по его могучей фигуре. «Он знает, что он делает!», – снова проносится в голове, когда видишь его твердую походку. Черты лица у него были красивые, крупные, мужественные. Я бы даже сказала – волевые. Брови были не светлые, а темные. От каждого жеста веяло какой-то богатырской силой. Но нрав у него был явно крут, в чем я уже немного убедилась. Стучать кулаком по столу он умел. Особенно, если в кулаке сжат тот, кто посмел сказать слово поперек.
Такому я бы даже разрешила бы себя домой проводить! Может, хоть он знает, где мой дом?
Но резкий переход от «здрасте» к «раздевастея» я читала только в криминальной хронике. Некоторые маньяки пошли еще дальше и использовали удар тяжелым предметом по голове в качестве приветствия и комплиментов. Статистика показывала, что один удар по голове заменяет сразу три свидания, два букета цветов, поход в кино и поцелуи под подъездом.
– Не надо, – занервничала я в его объятиях. Меня упорно двигали в сторону кровати.
Рука провела по моим волосам, словно приглаживая их.
– Не бойся меня, – послышался обжигающе страстный шепот. – Наглядеться на тебя не могу…
– А можно меня не… – начала я, пытаясь вырваться. Я трепыхалась, как воробей, понимая, что сильные мужские руки становятся все настойчивей.
– Ну, не бойся, сердце мое, – прошептал князь, как вдруг… рухнул на пол.
Я отпрыгнула и оторопела.
Прошла пара секунд. Князь лежал на полу. Так меня еще никто не соблазнял. Это что? Новая тактика?
Я растерялась, боясь шелохнуться. Мне что? Надо как-то проявить себя? Или там пококетничать?
Недолго думая, я решила пококетничать ножкой, легонько трогая лежащего князя. Видимо, не проняло. «Нет, нет, нет!», – отогнала я в голове странную мысль. – «Да он вон какой здоровый лоб! С чего ему…».
Совесть заставила меня присесть.
– Эй… – прошептала я, легонько дотрагиваясь до его плеча. Золотые кудри разметались по алому кафтану. – Ку-ку!
Осторожно, терзаемая сомнениями, я попыталась его перевернуть. Мало ли! Вдруг человеку стало плохо от красы моей неземной!
Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Я сейчас напоминала какую-то куклу. В белом платье, с кучей жемчуга с висячими тяжелыми сережками, похожими на уточек. Не сказать, что мисс мира. Но тоже очень даже ничего. Только головной убор какой-то дурацкий. Словно плоскую расшитую драгоценностями шапочку обмотали белой тканью, понавешав на нее половину сокровищницы.
Но я была уверена. Это не я! Я подняла руку, глядя на сверкающие перстни. Девушка в зеркале сделала тоже самое.
– Приехали, – выдохнула я, возвращаясь к князю.
– Князь, вставай, – произнесла я. – Не такая уж я и красивая, чтобы в обморок падать! Так, а это точно обморок? Может он- пьяный?
Я присела и принюхалась. Нет, вроде. Прощупав пульс, я поняла, что пульса нет.
– Мама!– дернулась я, пытаясь сделать князю искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.
– Слушай, – прошептала я, ритмично давя ему на грудь. – Я трупы в жизни не видела. Не хочу, чтобы ты был первым!
С усилием я пыталась привести его в чувство, а потом припадала ухом к его груди.
Внезапно в дверь вошла знакомая старушка, а я дернулась.
– Батюшки! – опешила старуха, забегав вокруг. – Неужто … помер? Если помер – это плохо!
