Страница 4 из 5
Я слезла с князя, глядя на его безвольную руку, унизанную перстнями. Бабка суетилась вокруг него, прислушиваясь к его дыханию.
– Помер, – произнесла она странным голосом, а я округлила глаза. – Князь-то наш помер!
Он вскочила, заметалась по комнате.
– Быстро руку режь и простыню мажь! – скомандовала бабка, суетясь и причитая. – Иначе, нам конец!
Руку резать? Для чего? Я пока что не понимала всего происходящего. Мне вот с самого утра мало было понятно!
– Режь, давай! – простонала бабуська, доставая у князя кинжал. Я вздрогнула при мысли, что придется сделать надрез. – Да так, чтобы не видно было! Быстро! Давай, голубушка!
Я прикидывала, что мне не жалко. И решила, что ногу не так жалко, как руку, поэтому закатала платье, под которым ничего не было, и стала ковырять ранку. Кровь выступила, а бабка обрадовалась и схватила простыню, вытирая ею кровь.
– Ну, все! Кажись, поспели! – выдохнула она. – А теперь кричи! Громко! Помогите!
– Помогите!!! – закричала я. – Помогите!!!
Бабка бросилась к двери, а потом громко хлопнула ею и влетела обратно, в голос запричитав: «Ой, батюшки! Что ж енто делается! Князь занемог! Ой!».
Ее крики подействовали, словно магия. Послышался топот ног, а я дернулась, когда дверь распахнулась, и в нее влетели незнакомые мне люди. Завидев, красавца – князя на полу, они побледнели, переглянулись и стали орать, окружая его.
– Ой, бедная девонька, – нараспев причитала бабка, прижимая меня к себе. – Перепугалась…Ну ничего… Все образуется…
Я надеялась, что его сейчас спасут. Честно надеялась. Я сегодня такое видела, что в голове до сих пор не укладывается! А вы говорите, магии нет! Если нет, тогда что это было там, в лесу?
Князя осматривали со всех сторон, а потом какой-то бородатый мужик поднял на нас глаза и произнес испуганным голосом.
– Князь мертв!
Глава 9
Фраза: «Итить – колотить», которая больше всего подходила к этой ситуации, была крайне неуместна из-за опечаленных лиц.
Поэтому я скромно промолчала. Изредка на меня бросали взгляды. Всем хотелось выяснить, что я такая за женщина, на которой князь кончился. Как я сделала так, что молодой, здоровый, крепкий мужик сделал «брык» и все.
Конечно, можно было подумать, что бедное княжеское сердечко любви не выдержало. Но я решила выводами не делиться. Но князя было очень жаль… Настолько жаль, что я нервно сглотнула.
– Ой, бедняжечка! – причитала знакомая бабка, чье имя я должна была знать, но не знала. – Ой, что ж делается то! А-а-а!
Мне тонко намекали, что я должна плакать изо всех сил. И погромче. Но плакать у меня не получалось. Я все еще была в шоке и выходить из него пока не собиралась.
– Что-то княжна не плачет? – настороженно спросил один из бородатых подозревак. Сейчас бочка медленно, но верно подозрений катилась в мою сторону.
– Реви, дуреха! – шепнула бабка, а я видела, как присутствующие с лицами весьма скорбными и подозрительными, поглядывали на меня. Но слеза никак не шла. И сопля не показывалась.
– Да вы только поглядите! Она же бела, как полотно! – вместо меня ответила бабка. – Того и глядишь сомлеет! Ты присядь, голубушка… Присядь! Ну, полно тебе! Всякое в жизни бывает!
Ловкая старушенция заслонила меня от других, наглаживая по голове. Пока я все еще пыталась обдумать случившееся. Нет, я все понимаю, но чтобы вот так! И не то, чтобы мне хотелось, чтобы это случилось. Нет, я – девушка строгих правил! И никаких поцелуев на первом свидании. Но князь был красавцем, каких поискать. Да! Так жизнь меня еще не обламывала!
– Бедняжечка… – причитала бабка, пока я уткнулась в ее грудь, слыша топот ног и тихие голоса. – Ой, беда-то какая!
Я не видела, что там происходит. Все заслоняла бабка. Но что-то мне подсказывало, что молодые князья с богатырским здоровьем просто так не помирают. Сомневаюсь я, что это он с виду богатырь, а на деле каждую неделю в больнице очереди просиживал с анализами в руках.
– Вече собирать надобно! Раз князь помер! – басовито заявил один бородач. – Кто ж теперь княжить будет?
– А княгиня на что? А? – тут же спохватилась бабка, тыча пальцем на меня. – Тем паче вон! Кровь есть! Так что любовь промеж ними случилась! А ежели дите понесла? А? Княжеское?
Вот тут я чуть не поперхнулась.
– А кто про это прознает? – задумчиво спросил боярин, наглаживая окладистую темную бороду. Все переглянулись, как бы поддерживая мысль.
– Люди!!! Добрые!!! Князь помер, но успел!!! Ждем дитятко!!! – заорала бабка так громко, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Казалось, ее сам Горыныч услышал и кем-то поперхнулся.
– Теперича все знают, – спокойно заметила бабка, словно и не орала вовсе. – Так что с княгиней ничего поделать не сможете! Было? Было! Вон кровь на ней! Первая, девичья!
– Так ведь времени то совсем немного прошло! Не поспел бы! – переглядывались бояре, а я поняла, куда бабка клонит. Что-то мне бояре доверия не внушают.
– А это уже к князю вопросы! – заметила бабка, разводя руками. – Мой муж – покойник и быстрее справлялся! Он за это время даже два раза успевал! Кто виноват, что князюшка наш от красоты такой скорострелом стал?
Игнорировать факт того, что я могу быть потенциальной матерью нового князя, бояре не могли. От того погрустнели. Тело князя поспешили унести, закрыв за собой резную дверь в княжеские покои. Только сейчас я поняла, что предположительное наличие ребенка спасло мне жизнь. Но ведь ничего не было! И ребенка точно быть не должно!
– И как дальше выкручиваться будем? – спросила я шепотом.
– Есть у меня мысля одна… – заметила пронырливая бабка таким же таинственным полушепотом. – Надобно тебе срочно мужика искать. Да такого, чтобы на князя похож был!
Что?!!
Глава 10
– Вы сейчас серьезно? – произнесла я, видя, как обстоятельная бабка серьезно подходит к делу.
– А что? Шутки шутить буду? Князь помер, бояре спят и видят, как самим княжить! – ворчала бабка, раздевая меня. Когда оковы спали, я почувствовала легкость. – Завтра реви, как в последний раз… И живот руками наглаживай, мол, дитятко жду. А сама глазами по сторонам зыркай, мужичка высматривай. Да не абы какого! Чтобы на князя смахивал! Иначе жди беды…
Я вздохнула. План казался гениальным только для тех, кто в нем не участвует.
Это ж надо было так влипнуть! Я схватилась за голову.
– Ты, главное реви, как в последний раз! – научала бабка, укладывая меня спать. – Ладно, спи, утро вечером мудренее! Завтра ты должна показать всем, что ты – княгиня, а не сопля, что на князе повисла! Иначе, мигом от тебя избавятся…
«Княгиня!» – повторила я, все еще не веря.
Ворочаясь в кровати, я понимала. У красавца – князя сегодня плохой день. А у меня еще можно сказать и удачный.
Но что-то кололо мне в душе. «Тебе что? Князь понравился?», – спрашивала я у себя, но тут же слышала собственное возмущение: «Да нет! С чего ты взяла! Да никогда!». И понимала, что понравился. Красивый мужик. Был.
Как хорошо бы проснуться у себя дома…
– Че вертис-с-ся? – послышался голос бабки в темноте. – Не спится? Давай расскажу, чтобы уснула быстро!
О, сказка не помешает! Я уже приготовилась слушать, отвлекая свои мысли от дел насущных.
– Девка маленькая в окно однажды выглянула, а там ночь на дворе, – начала бабка, а я устроилась поудобней. Давно мне сказки не рассказывали! Я даже улыбнулась в темноте. – Смотрит , а по улице старуха с котомкой идет. Откуда взялась? Да кто его знает. Идет и что-то высматривает. Глаза у старухи в темноте горят, а она ими то туда, то сюда зыркает… Подошла она значит к дому соседскому… Поскреблась, а потом вошла, словно не заперто было. Побыла там немного, а потом вышла. Так же тихо. Опять идет зыркает по сторонам… И к этому девкиному дому подошла. Услышала девка, как кто-то в дверь скребется, так сразу легла на сундук, покрывалом укрылась. Тишина в доме. Половица не скрипнет… Утром, от плача проснулась. Мамка над колыбелькой ревет. Братик меньшой помер. А из соседского дома тоже плач. Дед старый убрался. Видать, бабка не просто так ходила. И не бабка была вовсе, а смерть…
Я лежала, чувствуя, как у меня волосы дыбом стоят. Ничего себе сказочка, мать его итить… И главное, то как бабка ее рассказывала! В конце такой зловещий голос был, что я перед сном в туалет не хотела, а сейчас немного захотела. Но если перед сном были возможности, но не было потребности. То сейчас потребность была, а вот идти куда-то в темноте, ужасно не хотелось. Мурашки бегали по коже туда – сюда. Казалось, все вокруг шорохами наполнилось…
– Ну, все, спи, – послышался голос бабки, а я поняла, что еще одна такая сказочка, и я поседею. – Или еще одну рассказать?
– Нет, спасибо, – прошептала я. Нервные клетки до сих пор бурно обсуждали предыдущую сказку. И пугались каждого шороха.
– Ну и славно! Завтра выйдешь, на княжеское место сядешь! Дескать, я теперь княгиня! И норов свой покажешь! Дескать, у тебя не забалуешь! – наставляла бабка, зевая. – На похороны тебя могут не позвати. Раз ты у нас дитятко носишь! Негоже тебе на похоронах стоять!
Ну, хоть тут от сердца отлегло. И все-таки князя жалко. Красавец… С чего это он умер? Причем, ни с того, ни с сего?
– А князюшку нашего, видать, отравили! – заметила бабка, словно мысли читая. – Верхосытком. А ты жива осталась, потому, как ничего не ела!
Вот это новости!
Глава 11
Какие прекрасные люди!
– А сейчас за княжеское место бороться будут! А оно – твое по праву! Так что, спи, высыпайся. Завтра целый день скорбеть! – вздохнула бабка, укладываясь спать.
Вертелась я и так, и эдак. Казалось, после таких новостей сна ни в одном глазу. Везде мне чудились скрипучие шаги, шелесты и шорохи. Я натягивала одеяло на себя, слыша, как на улице гуляет ветер. Бабка уже храпела, а я понимала, что больше всего на свете сейчас хочу проснуться в своей уютной квартирке.
– Давай, зажмурься и… – шептала я, втайне надеясь, что проснусь я по будильнику. Теперь мой будильник, который я ненавидела по утрам, казался мне райской музыкой.
Я открыла глаза, а вокруг был день деньской. Солнце ломилось в окно яркими лучами, заставляя щурится.
– Проснулась, солнышко ясное! – послышался голос бабки. – Сейчас я тебя учить буду! Князюшку твоего уже схоронили. Сейчас тризна будет. А ты должна будешь на ней себя показать. Что у тебя не забалуешь!
Бабка открыла сундук и достала наряд, похожий на сбрую. Из-за вышивки он весил килограммов десять.
– Иди сюда, вдовушка. Вдовушка – соловушка, – кряхтела бабка, помогая мне умыться и облачиться. – Вон, гляди, что я тебе сготовила! Ешь, не робей!
Я увидела кашу с грибами и несколько ломтей хлеба.
Голод превратил меня в кровожадное чудовище. Воспитательница в детском саду сейчас бы прослезилась бы от умиления, глядя , как я уплетаю кашу за обе щеки.
– И домовому мисочку поставь! – потребовала бабка. – Так принято!
– Домовому? – спросила я, облизывая расписную деревянную ложку.
– А то! – хмыкнула бабка. – Теперича ты хозяйка терема! Так что помощь домового тебе понадобится!
Он взяла остатки каши, которые я не доела, взяла маленькую узорчатую миску и положила сверху хлебушек.
– Ну что, неси ему! – произнесла бабка, а я пожала плечами. – Ласково! Помни!
– А куда нести? – спросила я, осматриваясь.
– Возле сундука поставь… – кивнула бабка, а я поставила миску, поправив хлебушек.
– Угощайся… – произнесла я робко.
– Домовой, батюшка! – подсказывала бабка, как вдруг в углу что-то зашелестело. Черная мохнатая рука вылезла из темноты, схватила миску и …
Я медленно отступала, чувствуя, что никак не могу привыкнуть к чудесам.
– Ну вот и славно! – заметила бабка. – Баба Дуня тебя плохому не научит!
О! Теперь я знаю, как бабку зовут! За сундуком что-то чавкало, а я смотрела то на сундук, то на бабку.
– Домовой он и о беде предупредит! – заметила баб Дуня, нараспев. – Как навалится на тебя, ты сразу такая: «К худу или к добру?». А он тебе ответит!
– Спасибо, – выдохнула я, понимая, что сигнализация активирована.
– Ну что! Иди на тризну! Лицо бледное, каменное, скорбное! – наущала бабка. – Словно ты за всю ночь все глаза выплакала, а наутро слез не осталось. – Ну давай, поплачь сейчас!
Я как ни пыталась, не выходило.
– На! Я тут для тебя луковку припасла! – заметила бабка. – Ты ее в платочек заверни… И глаза ею разотри!
Я поднесла разрез луковицы к глазам, а слезы выступили моментально.
– О, совсем другое дело! – потерла руки бабка. – Понимаю, что слезы проливать по нему не хочется, после того, что князь с отцом твоим сотворил…
Так, а этого я не знала!
Глава 12
Любопытство раздирало меня, а баба Дуня махнула рукой.
– Что было, то было… – вздохнула она. – Так что туда ему, князюшке, и дорога! Нечего прошлое ворошить, а то беду накличешь! Давай, девка! Сейчас выйдешь к тризне, лицо подымешь, чтобы все слезу видали. Коли на княжем месте чья-то задница греется, бровь нахмурь сурово! И скажешь. Ты почто княжеское место занял! Не успели князя, мужа мово. Прямо так и подчерни! Не успели мужа мово схоронить, а ты уже место греешь. Место, которое я сыну отдам, княжескому! Поняла?
Что-то мне туда не хочется! Я чувствовала, что меня там не ждут.
– А если ерепениться будет, так сразу и скажи! Значит, ты мужа моего со свету сжил, пес шелудивый! – бабка уперла руки в боки, а я боялась, что такое не повторю. – Ты на ус мотай!
Я пока что могла моргать.
– А если и после этого не слезет? – спросила я, понимая, что сейчас мне придется власть отстаивать.
– Вот тогда и скажи, что бабка твоя – ведьмой была. И знания тебе передала. Такую порчу на яйцах сделаю, что куриными яйцами не выкатаешь! – нахмурилась бабка.
– И что? Правда, сделаю? – спросила я, поглядывая на свои руки.
– Не знаю, не знаю, – заметила баба Дуня.
