Страница 1 из 3
Эрнст Борисович Саприцкий
Печальная волна
© Эрнст Саприцкий
© Издательство “Книга-Мемуар”
Поэма
Сто восемнадцать из похода
На берег не найдут дорогу,
Но экипаж атомохода
Поднялся из пучины к Богу!
Памятник экипажу апрк «Курск»[1] в Москве напротив Музея Вооружённых сил
Произошла трагедия на море,
Которой мир давно не знал;
Нас общее объединило горе,
Мне не давала эта боль покоя,
И я в стихах об этом рассказал.
Иди же в мир мое стихотворенье,
Моя «Печальная волна»,
Родным и близким в утешенье
Ее пусть станут письмена…
* * *
Свечи скорби
Горе в море прячут,
В баренцовой сизой глубине.
И мое перо скорбит и плачет
Со свечами скорби наравне…
Икона Божьей Матери «Умягчение злых сердец» (Семистрельная)
По сообщению газеты Восточный округ (август 2016, N31) в день гибели апрк «Курск» на приведенной иконе, в честь которой в деревне Бачурино (сейчас это Новая Москва) выстроена часовня, появились крохотные кровоточащие ранки! Это знаменательное мироточение является ярким свидетельством наличия в мире Божьей воли и Божьего промысла.
1.
Споемте, друзья, ведь завтра в поход —
Уйдем в предрассветный туман…
Он много песен написал,
Но лишь одну из них я знал:
Споемте, друзья, ведь завтра в поход
Мое поколение с детства поет.
Мелькает знакомый платок голубой,
И волны седые шумят за кормой…
Ах, как согревала та песня сердца,
И пели, и пели ее без конца.
Я вновь легендарные слышу слова,
Любовь и надежда в словах тех жива:
Мы завтра уходим, нам завтра в поход,
Мы верим, что нам, как всегда, повезет;
Мы завтра уходим, споемте, друзья,
Сегодня мы вместе. Не петь нам нельзя.
2.
При всякой погоде —
Раз надо, так надо —
Мы в море уходим
Не на день, не на два…
До встречи, родные, до встречи,
Уходим мы снова в поход,
Туда, где лишь северный ветер
Тяжелые волны ведет.
Сурова подводная служба,
Опасность повсюду нас ждет,
Но, если становится нужно,
Уходим мы даже под лед.
Пока же все в море пустынно,
Но круче и круче волна,
Давно уже суши не видно,
И сотня лишь метров до дна.
Но с волнами мы и не спорим –
Идем мы от них в глубине;
Над нами суровое море,
Ни неба, ни звезд в вышине.
До встречи, родные, до встречи –
Мы скоро вернемся назад,
Пока же лишь волны да ветер
Над нами немолчно шумят.
Нас море навечно сдружило,
Мы верим – вернемся домой,
Но, если погибнем, могилой
Нам станет корабль родной…
P.S. Говорят, что подводное плавание не служба, а религия. Без веры в Бога здесь в поход никто, пожалуй, не идет. Но, к сожалению, порой и Бог не всесилен…
3.
А судьба занесла уже руку –
Будто что-то шептало в волнах:
На погибель идете и муку,
Возвратится назад только прах.
Но было на душе спокойно,
Текли размеренно часы,
Пусть что-то там шептали волны –
Уж близок был конец пути.
И берег был желанный близок,
Близка родимая земля,
Еще немного – их обнимут
Родные, близкие, друзья…
Но в час назначенный не вышли
Они, как водится, в эфир:
Не отвечал их командир,
И связь с подлодкой прервалась…
Звезда вечерняя зажглась,
И тучи мрачные нависли
Над океаном, но волна
Была пустынна и темна.
Тревожные возникли мысли
У тех, кто их снадеждой ждал.
Корабль вестей не подавал…
Вновь тишину над океаном
Всю ночь прослушивал радист
И чудился порой обманом
В наушниках привычный свист.
Все передатчики молчали,
Чтоб их сигнал не пропустить,
Еще надеялись и ждали,
И все расчеты подтверждали,
Что воздуха должно хватить.
Еще как будто кто-то слышал
Какой-то стук на самом дне…
Но на условленной волне
Никто на связь так и не вышел,
Все было тихо в глубине…
И ночь прошла. Прошел и день.
Надежда таяла, как тень…
4.
13 августа 2000 г. в 7 часов 15 минут утра министр обороны России Игорь Сергеев доложил о случившемся президенту В. Путину, заявив, что ситуация с «Куском» находится под контролем, и будут приняты все меры по спасению экипажа.
Он спокоен, но хмур. Ночь бессонно прошла,
Лишь острее и жестче стал взгляд,
И тяжелая ноша на плечи легла,
Молча слушает скорбный доклад.
«Я прошу сделать все, чтоб людей там спасти,
Обязательно лодку поднять.
Это дело намерен я лично вести,
Ничего от меня не скрывать…»
(Наверно, были основанья
Так энергично заявлять:
Увы, системы умолчанья
Ему ль доподлинно не знать?!)
И опять то один, то другой козырял –
Ситуацию он под контролем держал,
Но свой отпуск в те дни не решился прервать,
Чтоб персоной своей не давить, не мешать
Тем, кто гибнувшим помощь пытался подать …[2]
Что сказать здесь? В огромной стране То одна, то другая беда;
Нелегка его доля. И лодка на дне
Болью в сердце вошла навсегда!
5.
А там, где суровое море вдали,
Где чайки тоскливо кричат,
И ищут подлодку уже корабли,
На лодке – погибель и ад!
Метались там люди в огне и дыму,
Сгорая, как спички, в подводном чаду.
Кто-то пару лишь строк написал впопыхах,
Прежде, чем превратиться в обугленный прах.
Задыхался один, громко плакал другой –
Он недавно пришел, был совсем молодой;
Кто-то Богу молился… и лишь командир
Неизвестно за что, сам себя осудил…
Но в этот страшный миг последний
Сквозь нахлынувшую мглу
