И будете вы на рассвете стоять и настраивать уши,
Чтоб птичью песню услышать, подсказанную мной.
И что еще в мире надо счастливому человеку,
Я рад, что мне по силе этот нелегкий труд,
И в день мой в самый последний, когда перейду я реку,
Меня бессмертные боги в лес тайный войти позовут.
Дьяволенку
Ты был пчелой и бил челом
Цветку почти в бреду,
А я, задев тебя плечом,
Врываясь на ходу
В твой незатейливый мирок,
Смеялся тихо между строк
И дул в свою дуду.
Не верить в Бога – твой конек,
Ехидный твой прием,
А я на лавочку прилег
И думаю о нем.
Смотрю на небо: облака
Неторопливы и слегка
Подсвечены огнем.
Пугливый маленький зверек
Нырнул в свою нору,
Всем естеством своим изрек:
«Сегодня не умру!».
Живи, живи, мой юркий друг,
Сегодня ты расширил круг,
Продлил свою игру.
Памяти Игоря Чиннова
Здесь не найдешь чернил, шершавой нет страницы,
Где с росчерком пера мысль замедляет бег —
Один лишь только звук, как крик короткий птицы, —
Навек.
Как непривычно все: быть вечным в этом мире,
Плыть в небе облаком, шуметь в лугах рекой
И ощущать в себе все глубже и все шире
Покой.
Где день и ночь сливаются в пространстве,
Где чертит горизонт незримая рука,
Куются в полной тьме для бесконечных странствий
Века.
И тем же образом, с волшебным действом рядом,
Забыв про суету и прочие грехи,
Рождаются на свет со всей своей усладой
Стихи.
Так будь же новый день покорен песне новой,
Как море в полный штиль покорно кораблю,
И сохрани печаль, где суть – одно лишь слово:
Люблю.
И каплет время…
По прочтению рассказа Юрия Буйды «По имени Лев».
И смерть приходит и уходит,
И жизнь болтается на рее,
А, если что-то происходит,
Так это в жизни брадобрея…
Прозаик легкой прозой дышит,
И, будто дождь из грузной тучи,
Бьют капли времени по крыше
И никого уже не учат.
Сквозь ткань прозрачную рассказа
Мы видим прошлого зарницы,
И так легко проникнуть сразу
За грань прочитанной страницы.
А там и холодно и жарко,
И Ариадны нить капризна,
И у огня сидит весталка
Магического реализма.
Амстердам
Люди, улицы, дома,
Корабли под парусами,
Здесь давно, мы знаем сами,
Спит история сама.
Самость скошенных церквей,
Самость палевых каналов,
Говорят, быть может, малость,
Но, что может быть ясней.
Ах, не так уж жизнь сложна,
Как нам в юности хотелось,
Не нужны ни смерть, ни смелость
чтоб познать ее до дна.
И все ищем мы не там,
И живем, – и крыть нам нечем,
Если бросит нам на плечи,
Влажный вечер Амстердам.
Латвия
В чужой стране не пишется, она, как чувств околица,
Как будто в тексте ижица, чужим изгибом колется.
И радости, и горести, и за окном прохожие —
Слепые вехи повести, на жизнь так непохожие.
Все начато, все выжато, чужой рукой разложено,
И даже осень рыжая своей смущает кожею.
Что делать мне нездешнему, взлететь где в небо синее?
И конные, и пешие – одни скупые линии.
Над домом аист кружится, шуршит дорога гравием,
В овраге речка-ужица поет себе во здравие,
День чистым светом полнится, как ветром грудь у паруса,
А мне душа-невольница – ни строчки и ни замысла.
Музе
Пересоленую снами
Кашу призрачную есть.
Все, что было, будет с нами.
Весть.
Ни за что, никак на свете
Эту нить не разрубить.
Сон-настой и дремы эти
Пить.
Здесь среди деревьев голых
Осень прячется, жива.
И растут слова-глаголы.
Два.
Увядай, умри – два слова
Прочат участь за окном;
Обволакивают снова
Сном.
Солнце всходит, лежебока,
Снег пошел – принять изволь.
Славно выросла до срока
Боль.
У оконной занавески
Роль ухоженной вдовы.
На стене ваш профиль веский.
Вы.
Вновь пришли, нет – прилетели:
Дышат крылья за спиной.
Неужели в самом деле
Свой?
Нить неведомых созвучий,
Рябь невидимых затей,
Сквозь окно небесный лучик.
Пей!
Легко нам музыка дает…
Легко нам музыка дает
Возможность слышать за пределом
Той грани, там, где переход,
Очерченный упрямым мелом.
За гранью, там, где переход,
Где музыка совсем другая,
Где стрелок остановлен ход
Одним щелчком, как бы играя.
Кем остановлен? – не узнать.
А, может быть, на том кордоне:
Всем стрелкам приказали гнать
Быстрее самой злой погони…
И только музыка дает
Возможность оценить без страха
В прах неизбежный переход
И вновь рождение из праха.
Нету солнышка, и тучки…
Нету солнышка и тучки,
Знать, деревьям не расцвесть.
Принимаю всё, как есть.
На террасе пью свой кофе,
Кот мурлычет, воздух пьет.
У него не жизнь, а мед.
Браться нужно за работу:
Углубиться бы на треть.
