Страница 12 из 19
Алевтина Петровна встретила мужа с опаской. От него исходил запах алкоголя, и она ненавязчиво предложила ему уединиться.
- Что случилось, Никодим, почему ты здесь? Ты же сегодня выходной? – спросила она, когда они укрылись от любопытных глаз.
Никодим Ильич опустил голову и молча протянул ей конверт.
Алевтина Петровна быстро прочитала письмо и сказала:
- Ты не обижайся на Раису, она ведь еще ребенок несмышленый, да и к тому же испугалась сильно… Она тебя любит, Никодим.
Никодим Ильич боялся поднять головы и показать лицо жене. Он чувствовал, как слезы, подкатив к горлу, предательски выдавали его слабость. Он все еще молчал, а жена погладила его седую голову.
- Ничего, все наладится, все будет еще хорошо, - успокаивала его Алевтина Петровна, замечая терзания мужа.
Но Никодим Ильич вдруг выпрямился и заявил:
- Это все водка, это она, проклятая! Не буду я ее больше пить!
Алевтина Петровна, конечно, не поверила мужу так как за свою жизнь, таких обещаний от мужа она услышала много. Но, будучи добрым человеком, она все-таки подыграла ему.
Она согласилась с его заключением и сказала:
- Конечно, это она… Она из тебя выгоняет человека. Ты же мужик хороший, работящий и не дурак какой-нибудь. Вон на доске почета висишь. Не пей ты ее, проклятую, и все будет у нас хорошо.
- Ты не слышишь меня, Алевтина, - упрекнул ее муж, - я сейчас не об этом. Это до чего надо довести ребенка, чтобы она вот так!..
У Никодима Ильича не хватало слов, чтобы высказать все, что накипело у него на душе, и он, отчаявшись, просто махнул рукой.
Спустя минуту он заключил:
- Это же крик души…
- Да. Ты, наверное, прав, Никодим Ильич, - согласилась с ним жена, а обеденный перерыв между тем закончился.
Алевтина Петровна засобиралась, и чтобы успокоить Никодима Ильича, чмокнула его в небритую щеку.
Напоследок она сказала:
- Ты сильно не переживай, я приду, и мы с тобой поговорим.
Муж одобрительно закивал головой, а она добавила:
- И смотри, больше не добавляй… А то ничего не получится.
Никодим Ильич обиделся на предупреждение жены и первым вышел за проходную фабрики. Быстро шагая по улице поселка, он ругал себя на чем стоит белый свет. И чем обиднее он себя обзывал, тем скорее становилось его движение.
Домой Никодим Ильич пришел весь на взводе. Все в нем кипело, все его раздражало, и он кинулся наводить порядок в доме. Когда дело дошло до двора, он вспомнил, что еще не кормил кур и кроликов. Боров Яшка тоже требовал обеда, громко хрюкая в сарае. Никодим Ильич был в запале и поэтому быстро справился и с этой задачей.
Присев перекурить, Никодим Ильич осмотрел двор, а всегда предусмотрительный кот Барсик наблюдал за хозяином с высокой ветки сирени. Добродушный пес Шарик, наоборот, звонким лаем привлекал к себе внимание хозяина. И хотя Никодим Ильич и был сильно возбужден, но все же не обошел их своим вниманием. Каждому он дал полагающуюся порцию еды, а Шарику, как другу, которому частенько объяснялся в любви, дал большой мосол.
- А я с алкоголем завязал, - объявил он собаке.
Пес посмотрел на хозяина умными глазами и промолчал.
- Что, не веришь?
Шарик из уважения к Никодиму Ильичу даже отставил прием пищи и внимательно выслушивал речь своего хозяина.
- Да, ты кушай, дружочек, - пожалел собаку Никодим Ильич и вдруг строго ему наказал, - и учти, Шарик, пить я завязал…
Никодим Ильич медленно побрел к дому, а собака, проводив его взглядом до порога, принялась доедать свой обед.
Вечером в семье Буренковых было тихо. Каждый занимался своим делом: девочки в детской комнате делали уроки, Алевтина Петровна готовила на кухне, а Никодим Ильич смотрел телевизор. Конечно, спокойствие каждого члена семьи было наигранным. Все ожидали предстоящей развязки – разговора Раисы с отцом. Переживала Алевтина Петровна, волновалась и младшая Полина, но больше всех боялась этого Раиса. Она помогала матери на кухне, играла с сестренкой, стараясь не попадаться на глаза родителю.
Переживал и сам Никодим Ильич. Это было заметно по его поведению: он то ходил с газетой по комнате, то выключал телевизор, то снова его включал, отбрасывая прессу в сторону. Никодим Ильич не знал, с чего начать разговор, и поэтому оттягивал этот момент.
Когда Алевтина Петровна пригласила всех к чаю, глава семейства вдруг заявил, что ужин откладывается по определенной причине.
- Мне надо поговорить с Раисой, - объявил он, и все замолчали.
Наступила большая пауза, и ее прервал Никодим Ильич.
Он подошел к старшей дочке и, по-отцовски обняв ее за плечи, ненавязчиво предложил ей прогуляться по саду. Раиса послушно выступила вперед, маленькая Полинка захныкала, а Алевтина Петровна испуганно посмотрела на мужа.
- Спокойно! Все будет в порядке! – категорически заявил Никодим Ильич и вышел из комнаты вслед за дочкой.
У веранды он остановился и включил в комнате свет.
- Твое художество? – спросил он, указывая на рисунок на стене.
Раиса кивнула головой и призналась:
- А подписала мама. Я тогда еще не умела…
- Ясное дело, - согласился отец, - тебе тогда сколько было?..
- Четыре года.
- Да, как быстро летит время? – как-то невесело произнес Никодим Ильич и пригласил дочку следовать за ним.
Ночь стояла лунная, и ее свет хорошо освещал округу. Двор казался большим, а деревья сада вдруг стали высокими и раскидистыми.
Где-то высоко в небе пролетел самолет, и его гулкий звук напомнил Раисе, как они всей семьей летали в Сочи на море. Об этом подумал и Никодим Ильич. Припомнив смешной случай на теплом море, он улыбнулся и обратился к дочери:
- А помнишь, как мать боялась медуз?
- Я тоже боялась, - призналась Раиса.
- А как Полинку волна по песку катала?..
Обычно угрюмый Никодим Ильич вдруг разразился смехом, и его поддержала Раиса. Они стали вспоминать веселые случаи и, перебивая друг друга, рассказывали свои впечатления от путешествия.
Когда они дошли до калитки заднего двора, где в десяти шагах от них начинался берег речки, Раиса посмотрела на отца и сказала:
- Ты прости меня, папа, но я не могла иначе поступить.
Никодим Ильич, потрясенный таким заявлением, запричитал:
- Ты что такое говоришь, девочка? Это ты меня прости! Прости за все, если можешь. Я больше не буду пить водку и обижать вас.
- Ты мне веришь, дочка? – спросил он и вдруг заплакал.
Раиса испугалась такого поведения отца и принялась его утешать. Сначала они плакали вместе, признаваясь друг другу в любви, потом каялись в своих проступках и наконец успокоились, когда, как добрый знак, с неба упала звезда. Она пролетела прямо над ними и, оставляя после себя светлую полоску, скрылась где-то за поселком.
- Загадал желание? – спросила отца радостная Раиса.
Отец пожал плечами, а она продолжила:
- А я успела!.. Ничего, моего желания на всех хватит, - заверила она отца и повела его по дорожке домой.
По пути они насобирали целый букет цветов и Никодим Ильич, за сколько лет, преподнес большой букет своей супруге Алевтине.
Никодим Ильич сдержал-таки слово и больше не употреблял спиртного. Жизнь у Буренковых наладилась, и его дочки незаметно подросли. Раиса после окончания училища вышла замуж, Полина окончила школу, а сам Никодим Ильич стал заботливым дедушкой.
Он сильно изменился за это время. Из сурового деревенского мужика он вдруг превратился в доброго и сентиментального человека.
Письмо дочки Раисы он сохранил, а картинку, что висела на веранде, он поместил в рамку и повесил дома у икон. Теперь каждый мог узнать, что для него свято в этой жизни…
Детский рисунок и подпись под ним стали для него девизом.
«Папа, мама, я – дружная семья!»
Волшебная палочка
(рассказ)
Эту историю я услышал в поезде, когда возвращался от старого друга из Воронежа. Дело было ночью, и я тихо вошел в купе. Единственный мой попутчик лежал на моем месте и громко храпел. На столе стояла недопитая бутылка водки, стакан и надгрызенное яблоко.
Я немного растерялся, и на какое-то время застрял в проходе.
- Что делать? – путался я в решении. - Разбудить пассажира самому или все-таки позвать проводника…
Посмотрев на спящего мужчину, я решил не церемониться с ним и громко закинул свои вещи на верхнюю полку. Реакции не последовало, и я снял с себя плащ. Я демонстративно повесил его на крючок у своего места, а пиджак соседа перевесил на другой, тот, что находился на противоположной стороне купе. Он закачался на петельке, а рубиновая звезда сверкнула своим красным светом. Это был боевой орден «Красная Звезда». Я ухмыльнулся такому повороту событий и, недолго думая, прилег на свободную полку.
- Завтра во всем разберемся, - решил я и закрыл глаза.
Поезд набирал скорость, а я размышлял о своем соседе.
- Интересно, кто этот мужик? Афганец или миротворец? А может быть война в Чечне или еще какая-нибудь горячая точка. Сейчас таких по миру много. Да, какая тебе разница, - упрекнул я себя, - где бы он ни был - он геройский мужик, потому что ордена просто так не дают.
Сосед, будто услышав мои мысли, вдруг перестал храпеть и заворочался на полке. Я открыл глаза, а он присел к столу и потянулся к бутылке. Заметив меня, он сильно удивился и стал быстро причесывать пальцами рук свои взъерошенные волосы.
Управившись с прической, он спросил:
- Я не сильно храпел?..
- Нормально, - ответил я и тоже встал с постели.
Мы познакомились, и он предложил выпить.
Я не отказался и достал из сумки закуску. Вскоре, когда мы разговорились, спиртное вдруг закончилось, и Константин, так звали моего соседа по купе, приуныл. Мне стало жалко собеседника, и я выставил французский коньяк, что вез в подарок коллегам по работе.
- Французский, пять звездочек – «Наполеон», круто! – восхищался Константин, рассматривая бутылку со всех сторон.
Вскоре разговор наладился, и я спросил:
- А орден у тебя за что?
- Костя, отставив стакан, с какой-то неохотой ответил:
- Вообще-то я не люблю вспоминать о войне, но тебе расскажу. Ты мужик интеллигентный, но я подозреваю, что ты парень свой…
- Сам-то где служил? – спросил он, уходя от ответа.
- ВВС - город Энгельс, слышал такой?
- Значит, ты летчик?
- Ага, самолетам хвосты заносил, - пошутил я.
Мы посмеялись, и Костя продолжил:
- А я танкист - механик – водитель Т-62-го – хороший аппарат… В 1984 году в предгорьях Саланга подбили мой танк. Он остановился, но сохранял боеспособность. Мы отстреливались и задержали духов до прихода основных сил. Так я получил свой орден и ранение в ногу. Потом госпиталь, костыли и домой. Вот такая история, Виктор.
- Постой, Костя, как-то у тебя все легко и просто получается, - упрекнул я собеседника, - бой, орден, ранение…
- Да нет, нелегко, Виктор Иванович, нелегко. И совсем все не просто, - возразил Константин и разлил коньяк по стаканам.
- Много тогда наших пацанов полегло, - продолжал он, пряча мокрые глаза, - а из экипажа я один остался. А ты говоришь, легко!..
Костя выпил спиртное, занюхал его рукавом и вдруг предложил:
- А давай я лучше тебе другую историю расскажу, про волшебную палочку - очень любопытная история…
- Волшебную палочку? – удивился я, а он продолжил:
- А чего? Мужик ты образованный, книжки всякие пишешь, журналист, может, и мой случай тебе на что-нибудь сгодиться…
Я почесал в затылке и признался:
