Страница 2 из 2
В материалах уголовного дела есть показания Романова М. П., который утверждал, что Шентеров Иван Кузьмич увозил пиломатериал телегами в Ставрово для реализации.
Отметим, что продавать пиломатериал в Ставрово было очень разумно: леса рядом нет, город достаточно большой и не так далеко от Фролихи.
Посылторг
До революции начала работать система посылторга, и революция не разрушила её. Такая система позволяла выписывать с заводов Урала инструменты и оплачивать их после получения. Заказ формировался списком, инструменты собирали на железоделательных заводах и высылали по адресу.
В начале 2000-х годов, разбирая старые рамки с фотографиями, которые висели в доме, я обнаружил старинный фанерный лист с надписью, где указаны адрес, вес инструментов.
Получая эти инструменты, Иван Кузьмич продавал их в розницу, по всей видимости, имея с этого приличный доход. Эту «фанерку» с надписью сохранили, покрыли её лаком, сделали музейным экспонатом.
Мечта предпринимателя Шентерова Ивана Кузьмича
Бизнес-мечтой Ивана Кузьмича был кирпичный завод. Именно к её осуществлению он целенаправленно шёл в 20-х годах прошлого века.
Производство кирпича могло быть сезонным. Когда в земле копали и обустраивали печи для обжига, кирпич формовали вручную: глину закладывали в деревянные формы, подсушивали, осторожно вынимали и обжигали в печи.
Однако такое предприятие могло работать только в летний сезон. Количество работников было небольшим – 5–6 человек. Кирпич считался дорогим и дефицитным товаром.
Шентеров Иван Кузьмич мечтал о предприятии, которое могло выпускать кирпич круглый год. Для этого необходимо не только иметь залежи глины (а её вдоль Клязьмы достаточно), но и, главное, построить печи для обжига и вспомогательные помещения.
Иван Кузьмич имел детальный план строительства кирпичного завода. Чем не вековая мечта русского человека – свой «свечной заводик»…
Мечте не удалось сбыться из-за прекращения политики НЭПа и резкого сворачивания индивидуального предпринимательства в стране.
В книге есть фотография деревенской часовенки и фундаментных столбов пилорамы. Отличный красный кирпич частных сезонных производств.
Здоровье Ивана Кузьмича
Иногда Ивана Кузьмича беспокоили боли в пояснице, видимо, связанные с полученной травмой на фабрике. Характер травмы сейчас сложно описать, но то, что Иван Кузьмич хромал всю жизнь, – достоверная информация. Екатерину Яковлевну в деревне звали «Храмова», чтоб отличать от иных Шентеровых.
Интересен тот факт, что при выдаче паспорта СССР паспортистка спросила: «Как Вас записать? Храмова? Или Шентерова?» Екатерина Яковлевна выбрала фамилию Шентерова.
Сестры: Самсонова (Тимофеева) Анастасия Яковлевна и Шентерова (Тимофеева) Екатерина Яковлевна
Но вернёмся к методам лечения «проблемной» спины.
Иван Кузьмич использовал способ «топтать спину»: он ложился на пол и просил детей «потоптать» спину. Скорее, это было чудачество и баловство, но дети с удовольствием бегали по папеньке (так они его звали).
Ещё применял Иван Кузьмич способ прогревания поясницы. В печурке русской печки лежали мешочки с солью, плотно зашитые со всех сторон. Соль нагревалась, мешочек прикладывали к спине, и боль отступала.
Фролиха празднует «Десяту» – десятая неделя после Пасхи, престольный праздник
Связь с Коростелёвом
В январе 1930 года Иван Кузьмич большое количество продуктов отвёз родственникам своей жены Екатерины в Коростелёво. Это примерно 20 километров от Фролихи. Там проживала родная сестра Екатерины Анастасия.
Самсоновой Анастасии довелось нести на своих плечах огромную нагрузку по поддержке детей, Ивана и Екатерины, которые остались жить на кухне отобранного советской властью дома. Еженедельно старшая дочка Прасковья брала санки и шла пешком в Коростелёво (около 20 км!). Ко времени её прихода готов был «продуктовый набор»: свежий хлеб, крупы, масло, творог. И в таком режиме в течение двух лет шла поддержка семьи Шентеровых.
Иван Кузьмич оставил в семье Самсоновых на хранение самовар и бельгийские часы с боем. Когда он вернулся из концлагеря и узнал, как поддерживали его детей, то оставил самовар и часы в подарок в знак благодарности и на добрую память. Судьба самовара не известна, а вот часы долго служили семье Самсоновых, потом встали. Мастера найти не смогли. Положили часы на шкаф, и там они пылились до конца 1990 года. Задумали хозяева ремонт в доме, стали шкаф выносить, упали часы и разбились вдребезги…
Любопытен тот факт, что захоронены Самсоновы на кладбище Арбузово. По всей видимости, это было решение Екатерины Яковлевны. Могила их находится в 5–6 метрах от могил Ивана и Екатерины Шентеровых. Сёстры покоятся на кладбище рядом, вместе со своими мужьями.
Сельская (деревенская) община
Жизнь в деревне сама по себе настраивает людей на коллективный (совместный) труд: быстро скосить траву, высушить сено и стоговать его. Быстро, пока не высохла земля, засеять поля и т. д.
В воспоминаниях остались некоторые эпизоды совместных дел, о которых нужно рассказать.
Сбор грибов одной корзиночкой был детской забавой, которая давала возможность разнообразить текущий пищевой рацион. А вот заготовка грибов на зиму была делом общим. В лес в грибную пору ехали на лошадях. Грибы брали телегами. Возвращались в деревню и делили грибы по домам. Там каждая семья чистила грибы, солила, набивала ими бочки.
Уход за крупным рогатым скотом был организован посредством использования особенностей болота у озера Исихра. Каждую весну от воды до леса строили забор (из 3–4 жердей на столбах) длиной примерно 500–600 метров.
Ставили две линии забора на расстоянии 1–2 километра и этим забором закрывали край леса. Устраивали двое-трое ворот (на стороне леса). Начиная с весны, как появлялась свежая трава, и до глубокой осени из деревни всех коров, быков, телят, коз и овец загоняли на это «пастбище». Там скот свободно гулял. Воду пил в озере, травы и мелкого кустарника было вволю. Ветерок не забивал скот слепнями, комарами и мухами.
Два раза в день женщины ходили доить своих коров и молоко уносили в деревню. От Фролихи до озера около 2 километров по лесной дороге. Хозяйка приносила кусок хлеба, обильно посыпанный солью, и на крик хозяйки «Ночка, Ночка!» корова спешила за куском хлеба и на дойку.
Для охраны деревни от лесных пожаров жители ежегодно поддерживали широкий просек. Он располагался на юго-западе примерно в 6–7 километрах от деревни. Просек разбит таким образом, чтобы не дать огню по лесу подойти к деревне. Ширина просеки была более ста метров, такая величина была обусловлена двумя факторами:
первый: если падала горящая сосна, то она не должна была перенести огонь на другую сторону просеки, и потому сгорала на свободном от леса месте;
второй: горящий лист или хвоя, пока летит по ветру через просек, сгорает, и до противоположного леса долетает уже неопасный пепел.
Летом мужики ездили на широкий просек, вырубали берёзки и дубки на веники, чтоб просек не зарастал. На просеке обильно росла малина, которую с удовольствием собирали женщины и девочки. По краю просеки также отлично росла земляника, и эта ягода была особо любима жителями деревни.
Выращивание овощей
На своих участках у домов жители совсем не выращивали овощи: песчаные почвы требовали полива один, а то и два раза в день.
В деревне был один общий огород. Располагался он вдоль ручья, в низине – от пруда Фролихи в сторону Зубово – и занимал значительную площадь. Грядки осенью обильно обогащали навозом. Перепахивали огород лошадью, под плуг. Вдоль ручья выкапывались ямы 1,5–2 метра в глубину. В них бросали деревянные вёдра, и они там плавали всё лето. Намокали, чтоб не пропускать воду. Этими вёдрами вычерпывали воду из ям и поливали огород. Размещение огорода в низине вдоль ручья позволяло поливать овощи не каждый день. За овощами ухаживали деревенские дети: поливали овощи, пололи по мере необходимости.
Весь собранный урожай приносили к деревенской часовенке. Там овощи укладывали в корзинки по числу домов в деревне.
Один местный житель стоял спиной к корзинкам. Второй показывал пальцем на корзину и спрашивал: «Кому?» Первый (он не видел, на какую корзину показывает второй) говорил: «Такой-то семье». Так «по-честному» распределяли весь урожай: морковь, свёкла, капуста, огурцы, репа.
Картофель каждая семья сажала на своем участке. Пахали лошадью, окучивали лошадью и выпахивали тоже лошадью. Говорили «не выбрать картофель, а выпахать».
Все эти общие работы сплачивали жителей деревни, создавали объективные предпосылки к дальнейшему объединению крестьянских хозяйств в общину. Советская власть приняла решение одним рывком создать крестьянскую общину, назвав её «колхоз» (коллективное хозяйство). Стратегически это было верное решение, а тактически… Под прицелом маузера, через экспроприацию и концлагеря…
История всё расставила по своим местам. Колхозы остались в истории, как и два миллиона уничтоженных кулацких хозяйств.
Интересны статистические данные за 1925 год во Фролихе: 42 дома, 227 едоков, 33 лошади, 84 коровы, 51 овца, 26 свиней. Двадцать человек из деревни работали на фабрике в Собинке. На одного едока накашивали сена 25 пудов за сезон.
Политика советской власти
Сталин И. В. в своей речи 09.07.1928, в частности, сказал: «Советская власть будет проводить политику изоляции этих капиталистических элементов, политику разложения врагов рабочего класса, наконец, политику подавления сопротивления врагов рабочего класса». Под этот тезис и выстроили всю внутреннюю политику государства. На места пришла инструкция: описать имущество всех «лишенцев».
Шентеров Иван Кузьмич узнал эту «новость» и уже тогда понял, какая опасность грозит семье. Поэтому и пытался «выделить имущество» старшим сыновьям.
30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Согласно этому постановлению, кулаки были разделены на три категории:
первая категория – контрреволюционный актив, организаторы террористических актов и восстаний;
вторая категория – остальная часть контрреволюционного актива из наиболее богатых кулаков и полупомещиков;
третья категория – остальные кулаки.
Главы кулацких семей 1-й категории арестовывались, дела об их действиях передавались на рассмотрение спецтроек в составе представителей ОГПУ, обкомов (крайкомов) ВКП (б) и прокуратуры.
Члены семей кулаков 1-й категории и кулаки 2-й категории подлежали выселению в отдалённые местности СССР или отдалённые районы данной области (края, республики) на спецпоселение. Кулаки, отнесённые к 3-й категории, расселялись в пределах района на новых, специально отведённых для них за пределами колхозных массивов землях.
2 февраля 1930 года был издан приказ ОГПУ СССР № 44/21. В нём говорилось, что «в целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества как класса и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства – в первую очередь, в районах сплошной коллективизации – в самое ближайшее время кулаку, особенно его богатой и активной контрреволюционной части, должен быть нанесён сокрушительный удар».
Приказ предусматривал:
1. Немедленную ликвидацию «контрреволюционного кулацкого актива», особенно «кадров действующих контрреволюционных и повстанческих организаций и группировок» и «наиболее злостных, махровых одиночек» – то есть первая категория, к которой были отнесены:
Кулаки – наиболее «махровые» и активные, противодействующие и срывающие мероприятия партии и власти по социалистической реконструкции хозяйства; кулаки, бегущие из районов постоянного жительства и уходящие в подполье, особенно блокирующиеся с активными белогвардейцами и бандитами;
Кулаки – активные белогвардейцы, повстанцы, бывшие бандиты; бывшие белые офицеры, репатрианты, бывшие активные каратели и др., проявляющие контрреволюционную активность, особенно организованного порядка.
Кулаки – активные члены церковных советов, всякого рода религиозных, сектантских общин и групп, «активно проявляющие себя». Кулаки – наиболее богатые, ростовщики, спекулянты, разрушающие свои хозяйства, бывшие помещики и крупные земельные собственники.
Семьи арестованных, заключённых в концлагеря или приговорённых к расстрелу подлежали высылке в отдалённые северные районы СССР (Сибирь, Урал, Северный край, Казахстан) наряду с выселяемыми при массовой кампании кулаками и их семьями «с учётом наличия в семье трудоспособных и степени социальной опасности этих семейств».
2. Массовое выселение (в первую очередь из районов сплошной коллективизации и пограничной полосы) наиболее богатых кулаков (бывших помещиков, полупомещиков, «местных кулацких авторитетов» и «всего кулацкого кадра, из которых формируется контрреволюционный актив», «кулацкого антисоветского актива», «церковников и сектантов») и их семейств в отдалённые северные районы СССР и конфискация их имущества – вторая категория.
3. Первоочередное проведение кампаний по выселению кулаков и их семейств в следующих районах СССР (с установлением количества семей, подлежащих депортации):
Непосредственно управлением массовым переселением занималась специальная оперативная группа под руководством начальника Секретно-оперативного управления Е. Г. Евдокимова.
Всего за 1930–1931 годы, как указано в справке Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ, была отправлена на спецпоселение 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека. По подсчётам сталинистов, за 1932–1940 годы в спецпоселения прибыло ещё 489 822 раскулаченных. По другим данным, в частности – по подсчётам историка и исследователя репрессий В. Н. Земскова, в 1930–1940 в кулацкой ссылке побывало 2,5 млн человек, в период 1930–1940 годов в кулацкой ссылке умерло порядка 700 тыс. человек, из них подавляющее большинство – в 1930–1933 годы. Всего же тем или иным репрессиям подверглось около 4 миллионов крестьян.
Председатель Кадыевского с/с товарищ Роганов
Деревня Кадыево расположена близ Клязьмы, недалеко от Арбузово (храм нашей местности). В Кадыево 48 домов, т. е. по числу домов она практически равна Фролихе, а вот жителей в то время было на треть меньше.
Однако советская власть сделала Кадыево главным населённым пунктом для близлежащих деревень. Был организован Кадыевский сельский совет, входила в него и Фролиха. Почему? Всё просто: около Кадыево были многочисленные сезонные кирпичные заводики. Советская власть опиралась на рабочих, по мнению начальников Собинского района, именно в Кадыево были рабочие (делали кирпичи), потому на них и следовало опираться советской власти.
У Роганова и Шентерова Ивана Кузьмича были старые конкурентные отношения: Иван Кузьмич активно продвигал планы строительства всесезонного кирпичного завода, возникновение которого раз и навсегда прикрыло бы сезонные заводики – промысел Роганова.
Именно Роганов написал в Собинский исполком докладную записку о том, что Шентеров Иван Кузьмич «истребил поросёнка», на основании которой возбудили уголовное дело. Именно он настоял на немедленном аресте (05.02.1930) Шентерова Ивана Кузьмича, т. к. последний мог скрыться, и лично участвовал в обыске в доме Шентерова Ивана Кузьмича. Вот такая «конкурентная борьба» 1930 года.
По воспоминаниям Екатерины Яковлевны, именно Роганов увёз к себе домой резной буфет и шесть стульев. Этот гарнитур, вполне возможно, до сих пор стоит в одном из домов Кадыево…
Агент Кондрашёв
Историческая реконструкция составлена на основе воспоминаний местных жителей.
Агент Кондрашёв получил ордер № 1076 на обыск дома в деревне Фролиха и арест Шентерова Ивана Кузьмича в пятницу, 7 февраля 1930 года.
«Внешне агент был росту выше среднего, чернявый, скулистый. Глаза чёрные, впалые, блестели нездоровым цветом… По лицу было видно, что заражён он червями, которые заселили его живот».
В субботу придётся выезжать в деревню. Лошадей в ОГПУ было немного, и только на субботу выделили Орлика с небольшими санями.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
