- Достался. Случайно.
- Невероятно!
- Что?
- Я хочу купить. Предлагайте любую сумму! - возбуждённо произнесла я.
- Поехали, а то опоздаем на автобус.
Он схватил меня за руку, и мы кинулись в сторону автобусной остановки. Через четверть часа я переступала порог его крохотной квартирки. Рассеянный по углам запах красок дал понять, что здесь пишут.
- Это всё - ваше! - он достал из ящика стола книгу в жёстком переплёте. На ней красовалась надпись «Карманный аквариум», но имени и фамилии автора нигде не было видно.
- Сколько? - спросила я.
- Навсегда.
- Да нет же! Сколько будет стоить?
- Я пока не придумал. Не хотите поужинать?
- А почему вам пришло в голову продать этот никчёмный роман? Вам так срочно нужны деньги? Но вы отказываетесь говорить сумму.
- Я не отказываюсь.
- Ну как же! Давайте поскорее обговорим цену.
- Мы обговорим. Только сначала поужинаем. Вы, наверное, хотели бы умыться. Первая дверь налево.
Мысль о том, что ко мне вернулся мой роман, не покидала. Она даже затмила инстинкт самосохранения. Вот истинная сила искусства!
- Вы художник? - спросила я, глядя на холст.
- Малякаю.
- Никогда не слышала, чтобы так пренебрежительно говорили о творческом акте.
- О нём и вовсе лучше не говорить. Хотите вина?
- Как-то боязно выпивать в чужом доме.
- Могу не предлагать. А чай?
- Всё же вина. За сделку!
Я приятно поражалась своей смелости, так внезапно заявившей о себе, и этому потрясающему случаю. В конце концов, за свой роман не страшно было бы и умереть! Хотя нет. Это уже перебор.
- Так откуда вы узнали про эту книгу? - спросил он меня вдруг.
- Да все знают. Стыдно не знать. Интеллигентному человеку, хоть на чуточку разбирающемуся в искусстве. - съязвила я.
Наверняка, старик не догонял, что этот роман мой.
- Так и вы, стало быть, разбираетесь?
- Да. Разбираюсь. Вот напишите мой портрет, и я скажу, каковы ваши перспективы.
Я запила провансальским вином свой удачный ответ. И вызывающе улыбнулась.
- Хорошо. Только возьму бумагу и уголь.
Я уселась на стул перед ним и закинула ногу на ногу, наслаждаясь вином.
- Постарайся не нарушать позу. Сиди, как сидишь. - строго сказал он.
Мы внезапно перешли на ты.
- И после этого художники осмеливаются говорить о своём таланте? А как же натурщица? Одно движение – и твоя угольная гармония полетит к чертям! - парировала я.
- Искусство коллективно? - вдруг спросил он.
- Коллективно! У нас исторически так сложилось. И не только в искусстве, а везде. Все творческие люди символисты и коллективисты в каком-то смысле, да что о высоком. Наши органы работают коллективно, мы не можем существовать в полном одиночестве, у нас в квартире коллектив вещей, необходимых для жизни, наши дурацкие высотки...Всё коллективно, но и индивидуально одновременно. Попробуйте, напишите натуру без натуры! - я выпила ещё.
- Это импровизация? Я много думал об этом. Но до сих пор не знаю, допустима ли коллективность в том, что называется искусством? У меня мало воображения. Одни эмоции. Раньше мне удавалось схватывать их. Я несколько лет провёл в кафешках Москвы, рисуя всех подряд. Там же раздавал зарисовки. Теперь, после застоя, нужен супер-раздражитель, чтобы вернуться в то состояние. Я выражаюсь цинично, но поверь, не циничен. Мне льстит, что такая красивая женщина, как ты, разговаривает со мной.
- Коллективность тебя не обижает?
- Почему это должно меня обижать? - он поднял на меня глаза.
- Ну как же? А культ талантливой личности и особое видение. Видишь ли ты то, чего не видят остальные?
- А ты видишь то, что видят остальные?
- И да. И нет…Знаешь, я тоже с ебанцой. Ты понял это, поэтому решил продать мне «Карманный аквариум»? - я рассмеялась.
- Нет. Просто ты, наверное, единственная знаешь, что с ним делать.
Я потянулась к столу и взяла книгу в руки. Она была увесистой. Неужели столько понаписала? Я трепетно погладила рукой обложку. И открыла. Но страницы внутри были пустыми!
- Что это?! Что за бред! Тут ничего нет! - воскликнула я и вскочила со стула.
- Тебя невозможно рисовать! Ты невыносима! - тихо вздохнул он и отложил холст.
- Что всё это значит?! - с криком вопрошала я, размахивая то книгой, то рукой.
- Это значит, Марго, что роман придётся написать. Ручка там. - он кивнул в сторону стаканчика с карандашами.
- Что за дешевый цирк! Я ни минуты больше не намерена здесь оставаться! - я схватила пуховик и направилась к выходу.
- Ты не сможешь. Ты ещё вернешься! - крикнул он мне вслед.
[1] Квартира из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Глава 1. Чёрно-белая фотография.
«Когда природа крутит жизни пряжу
И вертится времен веретено,
Ей все равно, идет ли нитка глаже,
Или с задоринками волокно...»
(«Фауст» Иоганн Вольфганг фон Гёте)
2010 год Москва.
Луна была летней. И небо вокруг неё. И крыши вокруг него. И люди вокруг. Я вяло тащила огромный красный чемодан по Павелецкому. Моей остановкой должен был послужить вон тот ободранный столб. Прислонив к нему чемодан и голову, я наконец вздохнула с облегчением и закрыла глаза. Блаженное безмыслие прервал небрежный толчок в голень и хлопок. Чемодан, распластавшись по платформе, решил напомнить, что пора.
Я лениво нагнулась за ним, но вместо этого вскрикнула от боли. Столб не хотел отпускать от себя - волос прилип к одному из свежепоклеенных объявлений.
- Блядь! - тихо выругалась я.
Этого глупого обстоятельства хватило, чтобы расплакаться. Я так устала. И не ела ничего с восьми утра. А стрелка вокзальных часов приближалась уже к 21:00.
В чемодане был разный реквизит для съёмок. И самое ценное - фотоаппарат. А ещё штатив. Какой тяжёлый! Я поспешила в метро.
Оно по традиции перевозило уставших пассажиров и запах шпал. Я села в полупустой вагон и откинула голову.
Мы выехали из тоннеля на открытую часть. И я думала о луне и её сопернике – неоновом свете. Луна больше не была единственной хозяйкой положения.
Я притащилась домой в начале одиннадцатого. И кинула чемодан на пол коридоре. Со злостью запихнула его ногой под банкетку. Сейчас мама снова начнет ругаться, что я побросала тут всё.
Впереди меня ждала ночь наедине с фоторедактором. Сегодняшние снимки необходимо было оформить до завтрашнего вечера. Это было условием клиентского заказа. И сейчас я ругала себя за то, что согласилась на эту авантюру. Может быть, попросить о ретуши айтишника? Но он всё равно не сделает, как надо.
Я налила себе чёрного чая с лимоном и схватила с кухонного стола какую-то неаппетитную плюшку, больше напоминающую булыжник, чем еду.
Тем временем процессор завёлся. А я параллельно доставала из чехла свой фотик и шнур, чтобы перекачать фотки.
Пока снимки плавно перетекали в компьютер, я открыла на экране аську. И стала лениво жевать булыжник. Айтишник был в сети и написал:
venik-in-love: Привет, крошка!
Я запила его слова чаем. Мы с Веней встречались уже два года. Но было скучно. Никакого драйва. Хоть он старался. Очень. И маме нравился, и папе, и всем моим близким родственникам. То на лошадях меня катал, то на мотоцикле. Я застучала по клавишам.
margo: Привет!
venik-in-love: Что делаешь?
margo: Только пришла со съёмки. Устала.
venik-in-love: Покажи фотки.
margo: Их ещё обрабатывать...
Я закрыла окно переписки и развернула фотошоп. Решила пока поправить вчерашнее, что с подругой Мусей снимали на мой фотик.
Я сидела на лестнице у драмтеатра. В рваных джинсах. Волосы тяжёлыми локонами спадали на плечи. На мне была белая майка-алкоголичка. А во рту - сигарета. Мы стрельнули её у Машкиного бати для образа.
Машка сказала, что для трагедии хорошо бы заплакать. Чтобы тушь потекла. И блестели глаза. И торчали соски сквозь облегающую майку. Я взяла бутылку воды. И побрызгала на лицо. И на майку заодно. Получилась драма. Не хватало лишь простого штриха. Недолго думая, я применила к фото фильтр "ч/б" и открыла сайт для фотографов "Артгерой".
Айтишник подкинул мне эту идею, выкладывать туда. Сказал, там есть чему поучиться и кому подражать. Там хранился контент со всего мира. Я нажала кнопку «Загрузить». И "jpg" с сигаретой появился на моей странице. Получилось хорошо.
Я занялась обработкой сегодняшней вокзальной сессии. Это было так муторно, так невыносимо. Замазывать все эти погрешности. Ретушировать. Выравнивать свет.
Вдруг я заметила, что на "Артгерой" появилось новое сообщение.
vovand: Что за девчонка на фото?
Я поняла, что речь идёт про ч/б.
margo: Это я.
vovand: Занятно. Я думал, это какая-то модель, а фотограф - ты. Интересные снимки делаешь. Со смыслом.
margo: Я и фотограф, и модель.
vovand: Редкая красота. Знаешь, не все поймут. Элитарная.
margo: А ты фотограф?
vovand: Нет. Тут мои друзья на сайте. Захожу их работы смотреть. Знаешь Альбу?
margo: Нет.
Он кинул мне ссылку. Но меня интересовала не она, а он. Я залезла в его профиль. Пара снимков с яхтами и морем. На аватарке - симпатичный мужчина. Широко улыбается. Волосы торчком. Холёный. Взрослый - видно.
vovand: Обычно красивые девчонки вообще не пытаются духовно соответствовать фасаду. Я знаю много таких. Все они уверены, что внешность - их единственная валюта. А ты такая…глубокая очень.
margo: То есть, я больше умная, чем красивая?
vovand: Не бывает только двух точек зрения. Их миллион. Это мы ограничиваем себя, если видим только одну или две. Мы невежественны и слепы, а в человеке живут водопады и океаны. Ты очень красивая. И я уверен, что умная. И ещё много всего…
margo: Как ты громко сказал: океаны, водопады. Может, кому-то хватает и аквариума?
vovand: Кому-то и аквариума. Но даже аквариум сложно структурировать. Я уж молчу про океан.
margo: Сколько тебе лет?
