Кира села на софу и стряхнула пепел в бронзовую пепельницу, стоявшую на журнальном столике.
– Итак?
– Меня ищет милиция.
Похоже, факт, что к ней обратился беглый преступник, хозяйку нисколько не смутил. Она даже бровью не повела.
– И?
– Феликс сказал, что вы можете помочь с жильем. Мне надо где-то переждать бурю.
– Надо подумать.
Кира поднесла мундштук к губам и задумчиво затянулась. Юра осмотрелся.
– Ваша бабушка? – спросил он, показывая на черно-белую фотографию над ее головой.
Кира засмеялась. Юра и сам понял, что сказал ерунду. Да и сходства между хозяйкой квартиры и этой женщиной в старомодной шляпке-колоколе не было никакого. Разве что сигарета в тонких пальцах.
– Это Коко Шанель. Будь она моей бабушкой, я бы не жила в этой стране вечнозеленых помидоров.
– Ну, сейчас уже все меняется, – неуверенно сказал Юра.
Кира удрученно покачала головой, вытащила сигарету из мундштука и смяла ее в пепельнице.
– Ничего не меняется. Ладно, оставим эту больную тему. Думаю, Юрий, я смогу вам помочь с жильем. Правда, далековато от Кауринска.
– Тем лучше. Я отблагодарю при первой же возможности.
– Не стоит. У нас с Феликсом своя система взаиморасчетов.
Кира встала, выдвинула ящичек секретера и достала блокнот и ручку. Даже ручка у нее была особенной – с золотым пером. Что-то размашисто написав, она вырвала лист и протянула ему.
– Скажете, что от меня.
– Понял вас, Кира, – сказал Юра, пряча бумажку с адресом в карман. – Вы даже не спросите, почему меня ищет милиция?
– У нас не принято спрашивать. Если наши просят помочь – мы помогаем без вопросов.
«У нас», «наши», «мы» – было в этом какое-то благородное единение и общность интересов, словно в тайном клубе, доступ в который имел только избранный.
Впрочем, Юра, будучи не настолько наивным, прекрасно понимал, что благородством тут и не пахнет. Тут свои законы. Волчьи.
***
Лариса натянула вязаную шапку до самых бровей. Подумала немного и накинула сверху капюшон куртки.
– Лариса, тут до школы двадцать метров.
– Это конспирация, мама. Не хочу, чтобы кто-нибудь видел, что меня родители в школу привозят.
– А что в этом такого? – удивился Саша. – Мы не можем своего ребенка в школу отвезти? Помнишь, как мы тебя сюда в первый класс привели? Ты тогда с такими большими бантами была, в руках гладиолусы, ранец за плечами новый.
– Ладно, вы тут ностальгируйте, а я пошла. Пока!
Лариса перекинула через плечо ремешок сумки и выскочила из машины.
– Стесняется нас, – сокрушенно сказал Саша.
– Взрослеет, – грустно ответила Капа.
У ворот дочь откинула капюшон и сняла шапку. К ней сразу же подошли одноклассники: две девочки и мальчишка с дипломатом под мышкой. Компания, переговариваясь, не спеша направилась к крыльцу, к которому со всех сторон сбегались школьники.
Саша завел машину.
– Ну что, поехали?
– Поехали.
Саша молча крутил руль, Капа тоже молчала и смотрела на город, замерший в ожидании лютой зимы. Снег, неровными сугробами лежавший вдоль обочин, оброс выхлопной грязью, деревья поникли голыми ветвями, на остановках в попытках согреться выплясывали люди, а сверху, с крыш и оконных карнизов, хмуро посматривали уличные завсегдатаи – воробьи и голуби. Правда, городскую серость немного разбавляли лозунги на стенах домов, предприятий и растянутых над дорогами кумачовых лентах:
«Трудящиеся Советского Союза! Самоотверженным трудом крепите экономическое могущество нашей Родины! Успешно выполним план 1985 года, достойно завершим пятилетку!»
Или:
«Товарищи! Будьте рачительными хозяевами, боритесь за экономию материальных ресурсов! Проработаем в 1985 году не менее двух дней на сэкономленных материалах, сырье и топливе!»
Или:
«Да здравствуют советские профсоюзы – школа управления, школа хозяйствования, школа коммунизма!»
Или этот, на стене станкостроительного завода:
«Трудящиеся Советского Союза! Шире развертывайте социалистическое соревнование за достойную встречу XXVII съезда КПСС! Новыми достижениями в труде ознаменуем съезд родной ленинской партии!»
Машина ткнулась передними колесами в сугроб.
– Капа, приехали.
– Я вижу. Слушай, Саша, думаешь, этот Четвертазин решится на что-нибудь такое? – задумчиво спросила Капа, глядя на рабочих, тянущихся через проходную.
Саша постучал пальцами по рулю.
– Не знаю. Но лучше перестраховаться.
– Да, наверное, – согласилась она. – Не забудь Ларису из школы забрать.
– Ох и криков будет! – с улыбкой покачал головой Саша.
– Строже с ней будь, хорошо? Все, пока!
Поцеловав мужа, она вышла из машины. Куривший у проходной Коля Волобуев приподнял кроликовую шапку и, слегка поклонившись, ехидно поинтересовался:
– Начальство прибыть изволило?
– Изволило, Коля, изволило, – миролюбиво ответила Капа, шаря в сумке в поисках пропуска. – Как дела? Смирился с мыслью, что не быть тебе мастером в этой жизни?
Волобуев усмехнулся.
– А у меня выбора нет. Вам, высоколобому начальству, виднее, кто достоин. А я кто? Простой скромный рабочий. В общественной жизни не участвую, политикой не интересуюсь, деревья со школьниками не сажаю. Я просто вот этими мозолистыми руками вытачиваю детали. Хренову тучу лет!
Он потряс широкими ладонями. Капа нашла пропуск.
– Коля, из девятого ПТУ хотят к нам учащихся на практику отправить.
– И что?
– Возьмешь двух практикантов? Поможешь подрастающему поколению безболезненно перейти от теории к практике?
– Я похож на воспитательницу в детском саду?
– Ты похож на опытного работника, которому есть что показать молодой смене. Мудрый наставник, старший товарищ и крепкий профессионал.
Капа толкнула турникет проходной. Вахтер поприветствовал ее кивком, даже не взглянув на пропуск – начальство он знал в лицо. Волобуев, выйдя из задумчивости, выскочил следом за ней. Большой и высокий, он семенил рядом с маленькой Капой.
– А передовики отказались, что ли? Не царское дело – молодняк учить, да?
– Мы им не предлагали.
– Почему? Они же лучшие из лучших по вашим меркам. Поэтому вы их выдвигаете, а остальных – задвигаете. Меня вон – задвинули и даже не чихнули.
Капа, взявшись за дверную ручку, посмотрела на него снизу-вверх:
– Коля, тебе детей доверяют. Будущее нашей страны. А ты мне тут про «выдвинули-задвинули». Впрочем, как хочешь.
Она дернула за ручку и зашла. Волобуев подумал немного и, засунув голову в дверь, крикнул.
– Ладно, уговорила! Давай практикантов!
– Учти, я лично буду проверять, чему ты их научил!
– Вот, блин!
Глава третья
Добираться пришлось на такси – на автовокзале наверняка дежурили усиленные милицейские патрули, ориентированные на розыск беглого преступника Четвертазина Юрия Тихоновича 1960 года рождения, ранее не судимого, среднего роста, среднего телосложения, с серыми глазами и короткой стрижкой…
Юра слипающимися глазами поглядывал в седой затылок водителя. Размеренный гул двигателя и тепло от печки убаюкивали, но окончательно погрузиться в дрему не давала болтовня таксиста. Тот говорил много и эмоционально. Обсудив предыдущих генсеков, один за другим отъехавших на лафетах в светлое социалистическое царство, он переключился на новое руководство страны, которое, по его скромному обывательскому мнению, идет верной дорогой. Особенно порадовала антиалкогольная кампания, именуемая в народе «сухим законом».
– И правильно! Водка – зло, скольких людей загубила эта злодейка с наклейкой. Все мои одноклассники уже давно на погосте. Я последнего похоронил, рюмочку за упокой выпил, а домой пришел и завязал. И отлично себя чувствую, хочу тебе сказать. Спортом занимаюсь, по утрам зарядочку с гирькой делаю, в парке бегаю по выходным, а морозец хороший вдарит – так обливаться холодной водой буду, а снегу присыплет побольше – на лыжи встану.
– На лыжи можно встать в любое время года. Главное, чтобы обстоятельства удачно сложились, – сказал Юра и осекся.
Но водитель, к счастью, понял по-своему.
– Согласен, летом можно и на водные лыжи – было бы желание. Да вот только желания у населения нет, не наблюдаю что-то. Смотрю на мужиков нынешних, все какие-то обрюзгшие, плешивые – ну какой там спорт? У них одна забота – налакаться и домой на полусогнутых.
– Вам же, таксистам, лучше. Те спьяну и три счетчика заплатят, – сказал Юра и добавил насмешливо. – А то еще и прикупят, а? У таксиста того же самого.
Водитель вздохнул. Отрицать факт, что таксисты по ночам продавали водку по тройной цене, было бы глупо, об этом все знали. И про их каналы-поставщики, недоступные для простого обывателя, тоже знали: несуны на ликероводочных заводах, проводники поездов дальнего следования, продавцы в магазинах, торгующие через черный вход…
– Такие только профессию позорят, а я этим не занимаюсь. У меня тут случай был: на мужиков каких-то нарвался, они машину окружили, на капот легли, требуют, паршивцы! А где я им возьму?! А они мне такие: не ври, нам твой сменщик продавал! Пришлось монтировкой пригрозить.
Таксист с досадой стукнул по произвольно опустившемуся солнцезащитному козырьку.
– Бизнес, – сказал Юра.
– Что? – не понял таксист.
– Слово такое есть – «бизнес». Это что-то вроде законной торговли.
Таксист недовольно мотнул головой.
– Бизнес еще какой-то! Я тебе, мил человек, так скажу: как ты это дело не обзови, ничего законного тут нету! Оно так и останется спекуляцией, понял? Эх, новый-то наш Генеральный борьбу с алкоголизмом затеял правильную, да только не с этим народом такие эксперименты устраивать.
Он нервно посигналил «Москвичу», пытавшемуся выехать перед ним, и продолжил:
– Я потом со сменщиком поговорил, серьезно так, с пристрастием, а он мне тоже предложил этим заниматься. Пригрозил ему, если не прекратит это непотребство, то пожалуюсь куда следует. Так он на другую машину перевелся со страху. Да и черт с ним! Все равно после него грязь одна в салоне! Смотри, что я нашел!
Таксист, не выпуская руль, склонился вправо и открыл бардачок. Пошарив, вытащил небольшой прямоугольник из плотной бумаги и протянул назад.
– Глянь!
Картонка оказалась игральной картой с красным сердцем, обозначающим червовую масть, и латинской буквой «Q». Большую часть карты занимало цветное фото женщины, совершенно голой, с раздвинутыми ногами.
– Видал, похабщина какая?! И не рисунок ведь какой, а фотография! И не стыдно же ей!
– А чего не выкинете? – спросил Юра, отдавая карту. Таксист засунул ее обратно в бардачок и буркнул:
– Пусть будет.
Юра, подавив улыбку, отвернулся к окну, за которым простирались припорошенные снегом поля. Водитель внимательно глянул в зеркало.
– А у тебя тоже этот… как его… бизнес, да?
– Почему?
– Да просто не каждый на такси в такую даль поедет. Червончик выложишь, не меньше.
