Страница 6 из 9
– Грохнешь Летова?
– Ну, – кивнул Горелый. – Мои видели его дружков. Те вокруг политеха сегодня весь день крутятся. Думаю, у них там какая-то сходка. Да только Летова там пока не замечали. Но у меня там ребята сидят, дежурят. Как только он там появится, хлопнут его, как муху. Взрывчаткой не получилось. Ну ниче. Ручками будет верней.
Косой моментально понял, что с Горелым ему каши не сварить. Уговаривать авторитета, который мнил, что является чуть не хозяином города, Косой считал ниже своего достоинства. Тем не менее, услышав слова об убийстве Летова, он быстро сложил в голове два и два, и тотчас же сообразил, как можно использовать порыв Горелого в своих целях.
– Значит, твой ответ – нет. Даже план не выслушаешь? – Спросил он, ни на что не надеясь. Больше ради приличия.
– Да не. Надо оно мне? – Горелый отпил виски.
– Ну что ж. В таком случае, разговаривать нам с тобой больше не о чем.
– Ну, как знаешь, – кривовато пожал плечами Горелый.
– Хотя есть еще один вопрос.
– Ну валяй, Слава.
– Что у тебя за каракули над калиткой?
Горелый хмыкнул.
– Че, не разобрал? Серп и молот это.
– Че-то совсем не похоже, – Косой позволил себе ухмыльнуться.
– Вот и я так сказал. Да только каменщик принялся мне втемяшивать, типа все там понятно. Когда его за городом стреляли, он тоже был не очень убедительным. Хотя просил Мирона его не хлопать.
Когда Косой вышел из шикарного дома мясуховского босса и сел в машину, тут же взял сотовый. По памяти набрал номер.
– Ало. Автомат? – Сказал он в трубку. – Че, как дела? Подзаработать не хочешь?
***
Этим вечером, я договорился с нынешним заведующим спортзалом политеха, занять зал на пару часов.
Степаныч собрал людей, хотевших работать в Обороне, и надо было провести с ними разговор, что-то вроде небольшого собеседования. Так как времени у нас было немного, собеседование планировалось коллективное.
Также, я вез им снаряжение. Женя договорился с одной своей знакомой из местного швейного кооператива, начальницей цеха, и та согласилась сделать для ребят специальные портупеи с петлями. Пояса, сшитые из дешевенького дерматина, выглядели, тем не менее, внушительно: широкие ремни, напоминающие те, что носят в кино американские копы.
На поясах были петли: одна для фонарика, другая для деревянной дубинки. Фонарики купил на рынке Фима по дешевке. Простые, они тем не менее, выполняли свою функцию. Да и выглядели внушительно: черные с длинными ручками.
С дубинками было хитрее. Их изготовили Степаныч с Фимой. Те самые швабры, что мы брали на центральном рынке Армавира, распилили, окрасили в черный цвет и приладили к каждой вертикальную ручку, на манер американских полицейских. Получилось внушительно, особенно издали. Такими дубинками, в принципе, можно огреть по голове, и не слабо. Однако в первую очередь они должны были придавать охранникам серьезности и значимости.
С формой пока что не замарачивались. Почти все из охраны были ветеранами Афгана, ну и мы договорились, что они придут в дембельской форме без знаков отличия и погон. Один из них, тот самый Василий, посетовал, что форма уже ему маловата, и он притопает в туристическом костюме «горка». Мы не возражали. Другие ограничивались защитными штанами и берцами. Условие у нас было одно: стиль, напоминающий военный. Приходить на работу одетым как браток, строго запрещалось.
Проблему с формой тоже надо было решать. Предполагалось сделать ее в едином армейском стиле, ну и разработать логотип.
Про последний мы с мужиками спорили еще чуть не с самого начала работы над Обороной. Я предлагал ограничиться стилизованным щитом. Можно было добавить еще меч, но не обязательно. Фима шутил о том, что на шеврон стоит нанести либо белоголового орла в бреющем полете, либо портрет панка Егора Летова, исполнителя песни «Моя Оборона».
У Степаныча было свое видение: щит с красной звездой. Могло бы получиться красиво, но этот вариант пришлось отмести. Естественно, не из идеологических побуждений, а исключительно из прагматических. Больно много сейчас людей, особенно бизнесменов и «новых русских», которые относились к Союзу совсем нехорошо. Отпугивать потенциальную клиентуру мы не хотели.
А вот Жене Корзуну, в общем-то, было совершенно все равно. Его мало интересовало, под каким символом будет работать контора.
К спортивному залу я приехал часов в восемь вечера. Сумерки уже опустились на город и загустели. По всей улице Кирова, где и стоял политех, зажгли фонари. Запущенный парк, разделявший Кирова на две разнонаправленные двухполосные дороги, выглядел мрачным, даже несмотря на тусклый свет дорожных ламп.
Машину я оставил на широкой освещенной парковке, у заброшенных цехов предприятия, былое назначение которого я как-то позабыл. Отсюда, по тротуару к политеху нужно было пройти метров сто пятьдесят.
Когда я миновал небольшой проулок, отделявший цех от соседнего здания, заметил в нем какого-то нищего. Худой как палка, мужичок, одетый в бесформенные грязные штаны, тельняшку и куртку, стоял, опершись о столб железного заборчика. Приложив голову к облокоченной руке, он страдал то ли от похмелья, то ли от ломки.
– Привет, мужик, – прозвучал его слабый голос. – У тебя курево есть?
– Не курю.
– А-а-а-а. Молодец. А мелочь какая-нибудь?
Я сгреб какие-то медяки в кармане, высыпал их в его протянутую ладонь.
– Благодарствую, – буркнул он хрипло.
Когда я прошел дальше, краем глаза заметил, что мужичок последовал за мной. Когда я обернулся, тот, шел едва в полутора шагах от меня. Руку он запустил под куртку, норовя, что-то вытащить. В глазах его блеснул страх, когда мой взгляд уперся в них.
На лице мужика отразилось отчаяние, и он вынул из куртки молоток, замахнулся на меня. Конечно, ударить я ему не позволил. Схватил за запястье, тут же врезал мужику под дых.
Мужик всхлипнул, захрипел и осел на колени. Молоток вывалился из его руки, звякнул об асфальт тротуара.
Пока он хватал ртом воздух, стараясь отдышаться, я увидел, как белая девятка, стоявшая на той стороне улицы, в стояночном кармане, ожила. Двигатель ее заурчал, габариты загорелись. В следующее мгновение вспыхнули лампы заднего хода. Она быстро скатилась назад, дала газу к нам, на обочину.
– Ах ты падла, – проговорил я и отпихнул мужика ногой. Опустился за молотком.
Из девятки вышли уже знакомые мне Пухлый, Мирон и Коряга. С ними были еще двое.
– Че, Михалыч, обижают? – С насмешкой крикнул Коряга.
Мужик, валяющийся на боку, торопливо закивал.
– Ну ниче. Щас мы его обидим, – холодно сказал Мирон, доставая из-за пазухи пистолет.
В голове промелькнула быстрая мысль: «Вальтер в машине».
Мирон наставил пистолет на меня, я на автомате взял и кинул в него молоток. Ну а потом дал со всех ног в темный переулок, где стрелкам было бы сложнее меня достать.
– Ай, мля! – Раздался крик боли, а вслед за ним топот многочисленных тяжелых ботинок.
Действовать нужно было быстрее, чем мое зрение привыкнет к темноте. Это значило бы, что погоня тоже адаптировалась к отсутствию света.
Я нырнул за первый попавшийся дом, и трое братков промчались вперед. Только последний, видать, что-то понял, заглянув в переулок. Этого я вырубил первым. Прописал ему правый прямой. Целился в челюсть, но в темноте попал, видать, в нос. Хрустнуло, мужик замычал, но не упал, схватившись за лицо. Вцепившись ему в одежду, я приложил его к стенке. Когда мужик осел, дал второй раз. Услышал, как железная труба зазвенела о низкую завалинку здания. Видать, выпала из рук громилы. Схватив ее, я бросился назад.
– Где он?!
– А! Вон!
Троица отбежала недалеко. Почти сразу, последний из них, самый большой, видать, Пухлый, потянул ко мне свои клещи. Я размахнулся, дал ему трубой и попал куда-то в плечо. Пухлый устоял, пригнув голову. Второй удар уже повалил его с ног. В следующего, который вскинул пистолет, угодила брошенная мной труба. Последний не решился нападать. Судя по комплекции, это был Коряга.
Пока я разматывал вооруженного, Коряга просто припустил в темноту переулка. Гнаться за ним я не стал.
Оставив нападавшего и Пухлого корчится на земле я торопливо пошел назад, к выходу из проулка. Когда вошел в пятно фонарного света, передо мной возник Мирон. Держась за окровавленную голову и пошатываясь, он наставил на меня ствол.
– Э! Мужики, вы че творите? – Вмешался какой-то незнакомец из появившейся в стояночном кармане машины.
– Пошел нах! – Отвлекся на него Мирон. – Не суй сюда свою сопатку!
Когда за моей спиной появились еще трое, возглавляемые Корягой, незнакомец сказал:
– Мужики, ну вчетвером на одного совсем не дело.
Находившийся в пяти шагах от меня Мирон, только оглянулся на него, но не ответил. Я же понимал, что добраться до вооруженного сейчас просто не успею. Он выстрелит быстрее, чем я сдвинусь с места. Пропустив мимо ушей слова влезшего к нам незнакомца, Мирон просто поднял ПМ, щелкнул курком.
– Стоять, суки! – раздался звук передергиваемого затвора. – Всех перестреляю!
Мы с Мироном почти одновременно посмотрели на незнакомца. Тот застыл у машины, направив на бандита ствол автомата Калашникова, не пойми откуда взявшегося в его руках.
Глава 6
Троица бандитов, к которой уже подступал очнувшийся четвертый, в ступоре застыла за моей спиной. Коряга даже попятился, видя вооруженного автоматом мужика. Бормоча себе под нос что-то матерное, он не решался прийти на помощь Мирону. Никто из его дружков не решался. Все знали, что единственная очередь, выпущенная из АК, скосит всех.
Мирон бросал взгляд то на меня, то на мужика с автоматом. Глаза его, сосредоточенные, как у хищника, будто бы ловили тот единственный шанс выкрутиться из заварушки. Я, напряженный как струна, ждал. Ждал, чтобы ответить на следующий шаг мясуховского.
Наконец, Мирон решился. Между моментом, когда незнакомец достал автомат и ходом Мирона, прошло буквально секунд тридцать. Все вокруг будто замедлилось. Звуки окружающей действительности потеряли любой смысл, затихли. Я слышал только стук своего сердца. Адреналин, немного отпустивший после драки, наполнил мое тело с новой силой.
Мирон, быстро, словно молния, перевел ствол своего ПМа на автоматчика. Мне казалось, что он выстрелит в следующее мгновение, однако, оба вооруженных мужика просто застыли друг напротив друга, и никто не решался первым нажать на спуск.
– Мужик, ты откуда тут нарисовался, мля? – Зло прохрипел Мирон.
– Мимо проезжал, – ответил автоматчик совершенно буднично.
– Не пи#ди. Кто тебя…
Договорить он не успел. Воспользовавшись секундой Миронового промедления, я подскочил к бандиту, схватился за пистолет. Прогремел выстрел. Пуля угодила в землю, выбила в асфальте неглубокую воронку. За ним хлопнуло снова, и еще. Пули одна за другой уходили в молоко. Последняя легла прямиком у ног мужика с автоматом.
Я напрягся, дернул руки ослабшего после молотка Мирона вниз. Бандит потерял равновесие и подался ко мне. Мне даже не пришлось сильно отводить голову, чтобы ударить. Лицо бандита само впечаталось в мой лоб, и Мирон почти сразу осел в глухом нокауте. Он опустился на колени, вооруженная рука осталась в моей крепкой хватке.
Коряга и остальные не теряли времени. Пока я разбирался с Мироном, они просто дали стрекача и, спустя несколько мгновений, исчезли в переулке. Бандиты забыли и про своего «товарища» и даже про машину, оставленную кряхтеть на парковке.
– П-прошу… Не убивай… – Прохрипел Мирон, пытавшийся прийти в себя, когда я принялся разжимать его пальцы, чтобы забрать оружие.
– Заткни хлебало, – сказал я, стоя над ним с его же пистолетом.
Я медленно перевел взгляд с бандита, на автоматчика.
– Слышь, мужик. Ты, видать, не занят. Помоги этого конвоировать.
Автоматчик ловко вынул рожок, передернул затвор и подобрал выброшенный автоматом патрон.
– Да не вопрос. Щас, только, пушку спрячу.
С этими словами он полез куда-то в машину, сунул укороченный автомат без приклада под пассажирское сидение своего авто.
Мирон же, наблюдая за ним, сидел у моих ног и благоразумно молчал. Ожидал своей участи.
– Ну вставай, пошли, – сказал я, кивая ему ПМом. – Поздравляю. Изговнял ты нам все собеседование.
Мужик, спрятав автомат, вышел на свет. Это был мужчина за тридцать. Высокий и худощавый, он носил короткую неухоженную бороду и зализанные к челке темные волосы. Одет был бедновато: джинсы, которые приходились явно ему не по размеру, а поверх тельняшки незнакомец надел простую матерчатую куртку. Вытянутое лицо его, хоть и с тонкими чертами, казалось суровым. Мужик явно был тертым калачом.
Только сейчас я обратил внимание на его машину. Это была старая красная и гниловатая копейка. Заднее правое ее крыло и часть двери были зашпаклеваны, некрасивым пятном белели на красном кузове машины.
– Как звать? – спросил я, поднимая на ноги Мирона.
– Егор я, – сказал мужик, хватаясь за вторую руку бандюгана. – А этот из чьих?
Мирон, поднимаясь на ноги, замотал головой, словно потерявшийся бычок. Через мгновение он согнулся, и бандита бурно вырвало. Мы с Егором отскачили чуть назад, чтобы на нас не попало. Кажется, молоток и мой удар не хило так встряхнули бандитские мозги. У Мирона был сотряс.
– Вот сука! – Крикнул Егор. – На ботинки попало. Мля… Дерьмище…
Егор принялся вытирать носок своих тяжелых ботинок о чистый асфальт.
– Мясуховский, – сказал я. – Из них этот блевун.
Егор переменился в лице, помрачнел. Глянул на Мирона, вытирающего рот о собственный воротник.
– И че ты с ним собрался делать? – Спросил Егор.
– Егор, – сказал я серьезно. – Спасибо тебе, конечно, за помощь, оказался ты тут очень кстати. Спасибо, что согласился этого дотащить до политеха. Но дальше уже мое дело, что мне с ним делать.
Егор кивнул.
– Справедливо. Ладно. Потащили.
Мы вели Мирона в полном молчании. Бандит выглядел так, будто смирился с любой своей судьбой. Он просто шел перед нами, руки за спину, иногда подхрамывал, сбивался с шага. Было ли дело в сотрясе, и бандит, не понимая, что происходит, до сих пор отходил, или же он и правда смирился с пленением, сказать было сложно.
– Ну все. Тут я сам, – проговорил я. – Он, вроде, небуйный. Справлюсь.
– Слыш, мужик, – начал вдруг Егор. – А тебя как звать?
– А что?
– Из братков?
– Нет, – покачал я головой.
