Перейти к содержанию

По ту сторону глянца — книга №3 серии «Красавины»

Автор:

4,9 1380+ оценок читателей Рунета
Категория
эротические романы
Серия
Красавины · книга №3
Год издания
Издательство
Алекс Д.
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

[b]Варвара[/b]: [i]Чудес не бывает. Принцы влюбляются в золушек только в сказках, а в реальном мире простушкам удается задержаться в жизни королевичей лишь на время. И не потому, что я плохая и недостойная. Просто мы диаметрально разные по всем фронтам.[/i] [i]Многие считают, что если любишь, все эти различия не имеют значения, упирая на то, что «противоположности притягиваются».[/i] [i]Может быть, но это не про нас.[/i] [b]Максим:[/b] [i]А может, плевать на все различия? Есть масса вариантов, чтобы их обойти. Мы просто не искали. Я просто не предложил. И если спустя столько времени врозь меня по-прежнему к ней безумно тянет – это что-то да значит? Правда?[/i]

Читать «По ту сторону глянца» — Алекс Д онлайн

Страница 3 из 6

– Маринка, между прочим, обиделась, что ты ее с собой брать не захотел, – бережно поставив туфли на плешивый коврик, ныряю сначала одной ступней, потом другой. Ура, подошли. Жмурюсь от удовольствия и делаю пару шажочков вперед. Первая радость немного меркнет. Неудобные – жуть, но зато красивые и на ноге сидят идеально.

– Нечего этой облезлой кошке там делать. На Грызловой пробу негде ставить. Она бы нам весь план завернула.

– Эдь, ты волшебник, – повиснув на шее друга, счастливо щебечу я.

– Завязывай с обнимашками, золушка, а то передумаю. Себе заберу, – улыбается, а глаза серьезные, взрослые.

Эдька старше меня на три года, побольше моего в жизни разбирается. Девчонки его страх, как любят. Он парень смышленый и внешностью природа не обделила, а какой макияж может забацать. Любая на благодарностях лужицей растечется.

Представляю на секунду, что соглашусь, а он и правда заберет. И что дальше? Перееду в соседний подъезд в такую же хрущевку, но с хорошим ремонтом. Будем ютиться в одной комнате, перебиваться с копейки на копейку. Щи, борщи, заштопанные носки. Эдька один-то концы с концами еле сводит, а тут еще я. Принцесса в ворованных лабутенах.

– Красивая, Варь, пипец, – искренне восхищается Круглов.

Смущаюсь, как нежная фиалка, розовею, сливаясь с цветом своих волос. Не привыкла к комплиментам и похвалам. А это, оказывается, чертовски приятно. Когда вот так, от души кто-то считает тебя красивой. Глаза снова начинает щипать, в груди сладко тянет и бабочки игриво трепыхаются в животе.

Пока едем в такси меня то накрывает радостным предвкушением, то поджилки трясутся от страха. Вдруг все-таки не пустят? Лабутены лабутенами, а сумку-то я на Садоводе купила. Дешевая китайская подделка на известный бренд. Кто разбирается, сразу поймет. Платье тоже, если честно, не айс. Вульгарщина и безвкусица. Но Эдик вроде заикался, что в богемных кругах каждый извращается, как может, называя это свободой самовыражения и оригинальностью.

Может, и у меня прокатит?

Замаскируюсь под творческую личность, художницу-авангардистку или начинающую модель.

А что?

Подумаешь, рост не дотягивает сантиметров эдак двадцать и рисовала я в последний раз в пятом классе. Хотя вру, на прошлой неделе неплохо так у меня получился оттопыренный средний палец на пыльном капоте тачки одного идиота, а снизу «иди на» и три буквы с каллиграфическими вензелями.

Чем не стрит-арт? Свобода самовыражения она такая. Оригинальная.

Правда, на свои художества я недолго любовалась. Машину все-таки пришлось помыть, иначе хозяин автомойки меня быстренько бы пинком под зачетный зад спровадил. Мне эта вшивая работенка позарез нужна, а то скоро с голода пухнуть начну и даже китайские подделки станут не по карману. Пенсию по утрате кормильца мне недавно отменили. Восемнадцать исполнилось, школу закончила, с институтом пролетела – всё, твои проблемы. Государство свою функцию выполнило, а ты теперь выживай, как можешь и не жалуйся. Баллов не хватило на бюджет – сама дура, учиться надо было, а не тачки мыть по ночам.

Удручённо вздохнув, кошусь на Круглова. Он спокоен как удав. Сидит, залипает в телефоне и в ус не дует, а я как уж на сковородке, места себе не нахожу. Подгорает в одном месте, хоть машину тормози и обратно беги. Парням в этом плане всегда проще, с них меньше спрос. Умылся, побрился и уже красавчик. Вон у Эдика брюки какие смешные, мало того, что зеленые, еще и в облипку, даже смотреть неловко. Рубашка с каким-то дурацким принтом и рванным воротом. А ничего, считает себя эталоном моды и не парится.

К моменту, когда такси подъезжает к КПП у въезда в коттеджный поселок, я успеваю себя накрутить до болезненных колик в животе. Дальше машину не пропускают. Оказывается, нужен пропуск. Эдик пытается дозвониться до организаторши вечеринки. Матерится, курит, трубку никто не берет.

Делать нечего, топаем пешком, благо дорога ровная, асфальт гладкий, как стекло, а вокруг клумбы, елочки, высокие заборы, из-за которых виднеются крыши дорогих особняков. Идти одно удовольствие, если бы не пятнадцатисантиметровые каблуки.

Пять минут мучений, и мы у цели. Кирпичные стойки, кованные ворота и уставившиеся на нас чёрные глазки камер. Все серьёзно, ни один домушник не просочится. Приосанившись, перевожу дыхание, пока Круглов жмет на кнопку видеофона.

– О, Эдик, приехал, – щебечет в динамике манерный женский голосок. – Ты вовремя, у меня как раз макияж поплыл.

– Сейчас все исправим, Викусь, – просияв улыбкой, обещает он. Раздается короткий щелчок, и нас наконец-то впускают.

А дальше… еще метров сто по выложенной плиткой дорожке. К тому времени, как доползаем до парадного крыльца, ноги ломит так, что хоть волком вой. Бегло оглядываюсь по сторонам. Парковка забита крутыми тачками. За живой изгородью виднеется каркасный бассейн с лазурно-голубой водой, рядом под зонтами шезлонги с матрасами, чуть дальше зона барбекю и белый шатер, по всей видимости выполняющий функцию летней беседки. Неплохо, но не самый шик. По телику я видала и покруче дома. А тут так – середнячок.

Из окон гремит тяжелая музыка и доносится громкий смех. Крыльца, кстати, тут целых два, и со второго не очень добрым взором в нашу сторону косится дородная мадам с мелкой тявкающей собачонкой под мышкой. Коттедж-то, получается, на двух хозяев. Это примерно двести квадратов на каждого. Ни густо, ни густо. Точно не к барыне пожаловали, но как раз с последним выводом я жестко просчиталась.

Дверь внезапно распахивается, и нам навстречу выплывает высоченная, огненно-рыжая красотка с ногами от ушей и с зелеными глазищами на пол-лица. Ослепительная, яркая и вся такая легкая, манящая, гибкая, словно тростинка. Я даже в голливудском кино похожих не видела. Мамочки, а какое на ней платье! Тончайший переливающийся серебристый шелк, он не струится по телу, а как будто течет, ласково обнимая идеальные формы.

Нахрена я сюда приперлась? А? Эдик, это он во всем виноват. Какие к черту принцы мне тут могут светить? Я же на ее фоне, словно замухрышка из подворотни. А если они там все такие?

Так, всё, отставить панику. Берем на заметку второй вариант. Ищем потенциального работодателя. Шансы есть и неплохие. Творческие люди у нас кто? Актеры, режиссёры, модели, писатели, художники и прочие лоботрясы, находящиеся в постоянном поиске вдохновения в прекрасном и возвышенном. Зачем им свои изнеженные ручки марать мытьем унитазов? Для этого клининг есть. А я и есть клининг. Самый лучший и выгодный во всей Москве.

– Опаздываешь, негодник, – грозит пальчиком рыжеволосая сирена, а Эдька, козел, пялится на нее, как на меня час назад и стыда ни в одном глазу.

Предатель! Кобель! А как пел? Никому не отдам, себе заберу. Вот и верь после этого горластым мудозвонам. Вконец обозлившись, грубо пихаю его в бок. Эдик моргает, как теленок, морда глупая, блаженная. Тьфу! Домой вернемся – убью.

– А кто это с тобой? – хлопнув длинными густыми ресницами, рыжая проходится по мне любопытным взглядом. Замечает, глазастая стерва, и сумочку китайскую, и платье из турецкого бутика.

– Викки, знакомься, это Варька. То есть Варвара, подруга моя, – вспомнив о моем существовании, блеет Круглов.

– А я думала Мальвина, – смотрит на меня прекрасная огненноволосая Викки и улыбается гаденько, как ехидна.

– Тебе мама сказки в детстве не читала? У Мальвины голубые волосы, а у меня розовые, – откинув вьющиеся локоны за спину, гордо заявляю я.

– Так Эдичка может прямо сейчас и перекрасить, – заливисто смеется змеюка.

Нахамить в ответ не успеваю. На крыльце появляется еще одна сногсшибательно красивая кукла с белокурой копной волос. Кивнув Эдику и скользнув в мою сторону равнодушным взглядом, хватает рыжую за руку и тянет за собой.

– Вик, Демид нам снежку насыпал. Пошли охладимся, пока не растаял.

– Эдь, дверь за собой не забудьте закрыть. Все вроде в сборе, – послав Круглову воздушный поцелуй, Викки исчезает в доме.

– Она не уточнила снаружи или изнутри, – повернувшись к Эдику, смотрю на него своим фирменным убийственным взглядом.

– Не начинай, Варь. Все классно. Ты ей понравилась. – Он невозмутимо лыбиться от уха до уха и треплет меня по щеке, как какую-то подзаборную псину по холке.

– А, по-моему, она надо мной посмеялась, – огрызаюсь я.

– Спятила? Викки зачетная девчонка. У нее просто манера общения специфичная, – увещевает меня Круглов, незаметно утягивая вверх по лестнице.

– Богемная, – хмыкаю я.

– Ага, – поддакивает Эдик.

Пара ступеней, проем, и мы внутри. Круглов захлопывает дверь, отрезая все пути назад. Полумрак, неоновые блики на стенах, грохочущие басы и густой запах марихуаны. Закашливаюсь, как болванчик мотая головой. Из небольшого холла открывается вид на гостиную. Барная стойка, круглый стол в центре, заставленный бокалами, бутылками и тарелками с какой-то едой, вокруг мягкие диваны, под потолком крутится огромный светодиодный шар, рассеивая разноцветные брызги по веселящейся толпе гостей. Несколько девчонок танцует, остальные пьют, болтают, ржут, дымят марихуаной, или нюхают кокс, кто-то, не стесняясь зрителей, зажимается на дальнем диване. И никто, совершенно никто не ест. А я хочу. Я, вообще-то, с самого утра голодная.

В целом, все не так плохо. Беглого осмотра хватает, чтобы понять, типичных олигархов среди собравшихся нет, и сейчас меня это даже радует. Обычная безбашенная творческая тусовка и далеко не все выглядят, как мажоры с Рублёвки.

Эдик тащит меня к одному из диванов. К счастью, не к тому, где парочка перешла к весьма активным горизонтальным играм. Не то, чтобы меня подобное смущает, просто хочется оказаться поближе к столу с закусками. И Эдик словно прочитав мои мысли, усаживает как раз напротив огромного блюда с канапешками. Каких там только нет. С икрой, красной рыбой, курицей, беконом, каким-то паштетом, сыром разных сортов.

– Шампанское будешь? – Эдик протягивает бокал, а у меня уже рот битком набит. Я в раю. Жую и кайфую. Вкуснотища. Пальчики оближешь.

– Варь, постарайся все не слопать. Неудобно же, – наклонившись, шепчет мне на ухо Круглов. Показываю ему пальцами «ок» и отправляю в рот еще одну канапе. Обалдеть. Сто лет не ела черной икры. Точнее, никогда не ела. – Богданова, я серьезно. Не позорься, – он мне явно не верит, и стараюсь жевать не так активно. Проглотив последний кусок, запиваю шампанским и снова воровато смотрю на блюдо.

Неопробованные канапешки так и манят, уговаривают: «Съешь меня, Варенька. И меня. И меня. Мы такие вкусные. Нас специально для тебя приготовили».

Держусь, что есть мочи, но чувствую скоро сорвусь. Налегаю на шампанское, чтобы не соблазниться раньше времени. Эдик загадочным образом куда-то исчезает. Я не парюсь. Публика неопасная, мамашины приятели куда страшнее, но и с ними пока справляюсь.

Что мне эти рафинированные любители искусств могут сделать? Нудными разговорами о кино и театре задушить? Можно же молча кивать с умным видом. Пусть вещают, мне не жалко. Лапша уши не тянет. На секс раскрутить? Так это без вариантов. К тому же тут и без меня желающих хватает. Еще часок и на дальнем диванчике оргию организуют, а я посмотрю. Расширение кругозора, так сказать. Любительское порно вживую я еще не видела. Маман с ее собутыльниками не в счет. Там сплошная грязь и мерзость, а тут все должно быть красиво, с огоньком, выдумкой и творческой импровизацией. Ух, от вспыхнувших в голове картинок даже жарко стало и во рту пересохло.

Схватив со стола откупоренную бутылку, наливаю себе полный бокал и залпом осушаю, ожидая, что отпустит. И отпускает… голод. Есть больше не хочется. Даже смотреть в сторону тарелок противно. Шаловливый взгляд то и дело возвращается к кувыркающейся парочке. Черт, он ее реально шпилит. Смотрю на них открыв рот, а внизу живота словно плотину прорывает. Между ног горячо, жарко, мокро. Ну все, пипец. Приплыли. Они тут возбудитель что ли в воздухе распыляют?

Нет, товарищи, мы так не договаривались. Срочно на воздух, Варя, пока какой-нибудь проворный писец не подкрался и не нагнул под шумок, а ты в таком состояние даже достойный отпор дать не сможешь. Ещё и спасибо скажешь.

На ватных ногах плетусь к террасе. Мотаюсь из стороны в сторону, сшибая всех, кто встречается на пути. Никто не возмущается, все такие добрые, улыбаются, наверх подняться предлагают, на звезды посмотреть. Заманчиво, конечно, но я отказываюсь. Что я звезд не видела? Нашли чем удивить.

В общем, путь до террасы кажется мне длиннее, чем дорога от ворот до коттеджа. Музыка звучит тише, мягче, словно обволакивая и танцуя внутри в такт замедлившемуся пульсу. Огоньки, наоборот, мигают ярче и интенсивнее, разливаясь по стенам радугой, потом собираясь в плавно двигающиеся фигуры. Бабочки, стрекозы, цветы… Красиво, очуметь. Протягиваю руку, чтобы потрогать покачивающийся бутон, и натыкаюсь ладонью на чью-то грудь.

– Ой, Мальвина, – подняв голову смотрю в мерцающие зеленые глаза. – Ты как? – Викки ласково улыбается, тряхнув медными локонами, поднимая вокруг облако золотой пыльцы. Так и знала, что она ведьма.

– Отлично, Ариэль, – тяну я, схватив рыжую прядь волос.

– Вань, ее, наверное, надо домой отправить. Мальвина явно перепила. Ей уже русалки мерещатся, – смеется злыдня, повернувшись к здоровенному качку в натянувшейся на рельефных мышцах футболке. Над его головой простирается звёздное небо, а за спиной колосятся деревья. Тааак… Я, что, на террасе? Как я сюда попала? Когда?

– А, по-моему, Мальвина отлично себя чувствует. Ты где своего Буратино потеряла, малыш?

– Ушел азбуку продавать, а по дороге назад заблудился на поле чудес. Надо спасать.

Парень гогочет, задрав голову, и мне тоже смешно и ни капельки не обидно. Заливаемся в унисон. Что-то говорим и снова ржем. Даже Викки с нами хохочет.

– Мальвин, будь другом, принеси мне шаманского, – спустя целую вечность доносится до меня тягучий манерный голос.

С трудом фокусирую взгляд на ее лице, потом на руках парня, бесцеремонно лапающего ее задницу. Намек доходит с запозданием, но я, кажется, поняла – этим тоже прихотнулось заняться развратом. Бее, какие противные. Я бы не помешала. Постояла бы в уголке тихонько, посмеялась.

Толкаю перед собой дверь и грациозно шествую к столу, по дороге успев врезаться в блондинку, с которой уже встречалась на крыльце.

– Терраса занята, – зачем-то говорю я, но она уже растворилась в толпе. А, может быть, присоединилась к своей подружке и ее горячему жеребцу. Варя, Варя, ну что за грязные мысли?

– Шампанское, – напоминаю себе о цели, и подхватив со стола наполненный бокал, разворачиваюсь в обратном направлении. Обхожу танцующую брюнетку в одном белье, отметив про себя, что сиськи у нее отстой и задница тощая.

В голове, тем временем, немного проясняется, зрение становится четче, краски глуше, мозги вылезают из трусов и лениво ползут на свое законное место. Фух, наконец-то, отпускает. Главное больше не пить и не есть тут ничего. А еще лучше – не дышать.

Недооценила я, дура, богемские выкрутасы, еще и Эдик, козлище бессовестный, словно сквозь землю провалился. Это же его друзья, его круг общения. Не мог он не знать, как они расслабляются на подобных вечеринках. Спокойно смотрел, как я пью шампанское, и не предупредил, слова не сказал. Иуда.

На смену бурной любвеобильности приходит праведное возмущение и жажда расправы. Сраженная внезапной идеей, я останавливаюсь на полпути, и мстительно смотрю в бокал в своей руки. На раздумья уходит секунда, затем смачно плюю в шампанское. Злорадно посмеиваясь, уверенно держу курс на террасу, но не успеваю и двух шажочков сделать. Дорогу перекрывает чей-то торс в бледно-голубой рубашке.

– Это для кого такой коктейль? – звучит над головой вкрадчивый бархатистый голос, и я снова с головой в кипяток. Мурашки по коже, по венам лава, в трусах потоп. Подгибаю пальцы на ногах и беззвучно стону.

– Изыди, – отчаянно рычу на виновника внезапного половодья. – Не надо мне никаких звезд.

– Я вроде и не предлагал. Ты, кто, вообще?

Запрокидываю голову и задыхаюсь от восторга. Узнаю его сразу. С первого взгляда в пронзительно голубые глаза, в которых отражаются все оттенки ясного неба и мое ошарашенное лицо. Это он. Мой идеальный принц. Я его нашла. Настоящее волшебство, магия, открытый космос, умещающийся в его лазурных зрачках. Губы непроизвольно растягиваются в счастливой улыбке, бокал летит на пол, а руки змеями обвиваются вокруг мужских плеч.

– Золушку вызывали? – приподнявшись на цыпочки шепчу в теплые губы. Он, наверное, тоже в шоке, поэтому молчит и так ошалело смотрит, что мое бедное сердце выпрыгивает из груди. – Бери все, что хочешь. – бормочу в экстазе. Зарываюсь пальцами в светлые волосы и таю, как сахар в кипятке, пока не растворяюсь полностью. Без остатка.

Глава 3

Максим

– Твою мать, Вика, ты каким местом думала? – ору во всю глотку, взбешенно меряя шагами загаженную гостиную. Обдолбанный в хлам вертеп удалось разогнать сравнительно быстро. Включил рингтон с полицейской сингалкой, и сами разбежались. Инстинкт в таких случаях срабатывает безотказно. На себе проверено.

– Да все же нормально. Никто не умер. Подумаешь, одна дура перебрала, – небрежно передёргивает плечами сестра, прижимаясь к рассевшемуся на диване Ваньку. К моему прискорбию, этот упырь все еще здесь. Викки вцепилась в него клещами, иначе я бы послал его вслед за остальными.

– Нормально? – я окидываю гостиную свирепым взглядом. – Тебе нормально спать в таком гадюшнике? Мне – нет.

– Какие проблемы, Макс? Переночуй у Даниловой, – сонно зевает сестра и, похоже, реально не догоняет, что я в шаге от того, чтобы ее придушить. – Я завтра все уберу. Точнее, вызову клининг. Мне утром на работу, а ты тут вопишь на весь дом. У нас музыка тише играла.

– Так тихо, что ее даже на КПП было слышно. Ты забываешь, Вик, мой дом здесь, и я не давал разрешения превращать его в помойку.

Удрученно оцениваю нанесенный ущерб и снова сатанею от злости. Повсюду осколки, пустые бутылки, перевернутые тарелки, растоптанная еда, прилипшая к полу, на столе белая пыль и разлитое шампанское, на обивку диванов вообще смотреть не могу без рвотных позывов. Кто-то, кстати, не выдержал и блеванул в горшок с пальмой у окна. Вонь в комнате стоит соответствующая размаху проведенного мероприятия.

Подхожу к террасе и распахиваю настежь дверь, а там тоже похожая картина. Ладно хоть никто не спит, кроме одной припадочной наверху. Золушка, блядь, в лабутенах.

– А если бы соседи и правда вызвали ментов?

– Зачем им менты? Ты вон быстрее примчался, – раздраженно бросает Викки. Ее приятель благоразумно помалкивает и не суется.

– Встали оба. Быстро, – рявкаю я. – И убрали тут все, или ты, Викуля, больше от меня ни рубля не получишь. Будешь жить на свою зарплату.

– А он че? Тебя типа содержит? – оживает Ванек. Дошло наконец, до его тупой башки, что он ни хрена не богатую наследницу себе отхватил.

– А ты сам прикинь, сколько в театре безымянным актрисулькам платят, – добиваю я. Парень резво встает, деловито смотрит на часы.

– Викуль, я что-то засиделся. Давай, завтра созвонимся? – одернув футболку, он двигается в сторону двери и благополучно растворяется во мраке московской ночи.

– Ну вот, еще одни серьезные отношения закончились, – не скрывая сарказма, ухмыляюсь я.

– Ненавижу! Ты вечно все портишь. Задушил меня своей опекой, – истерично верезжит сестра и размахнувшись со всей дури швыряет в меня туфлей. Той самой, что потеряла розоволосая золушка, пока я тащил ее обмякшую тушку на второй этаж. Каблук слегка задевает мою щеку, оставив царапину, потом раздается грохот. Гребаный лабутен расхерачил зеркало на стене.

– Отлично, добавила себе уборки. Не сиди, Вик. Начинай. Скоро утро, – дотронувшись до царапины, размазываю между пальцами кровь и несколько секунд пристально смотрю в присмиревшее виноватое лицо сестры. – Послушай меня внимательно. Если не возьмёшься за ум, я устрою так, что тебе придется съехать.

– Мы оформляли ипотеку на двоих, – слабым голоском вякает сестра.

– Но плачу ее я один, родная.

– Черт с тобой, я приберусь, – обречённо вздыхает, сползая с дивана. Крыть ей нечем, придется уступать и подстраиваться.

– И никаких больше тусовок у нас дома.

– Ладно, – смиренно кивает Викуля. Может же, когда захочет.

– Утром чтобы все блестело. Я спать.

– А с девчонкой, что делать? – летит мне в спину.

– Как проспится, вызовешь такси и отправишь домой.

Мою спальню от погрома спас замок на двери. Когда все детство и юность проходит в доме, переполненном детьми, начинаешь особенно ценить личное пространство. У меня никогда не было своей комнаты, только кровать и письменный стол, но я не жаловался, и не считал себя обделённым. Мы все так жили, не догадывались, что у кого-то бывает иначе, и были абсолютно счастливыми… до определённого момента.