ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 14.06.2024
Пардон, но нет никакой нужды в том, чтобы причинять кому-либо зло. И не имеет значения, конкурент это или нет. За всем стоят обычные люди. Мои конкуренты с годами стали мне друзьями. К счастью, мне удалось конфликт конкуренций изменить на сотрудничество
. И нет
никакого желания обсуждать действия против кого-либо.
–
Бизнес, знаете, бесчеловечен и беспощаден – это машина. Бизнес – нечто дурное. Без правил.
–
Допустим. Возможно, вы правы. Я же смотрю по-другому. У всех достаточно своих сложностей и без того – ни к чему обострять. Жизнь всегда предоставляет возможности выбирать. Выбрать то, что для каждого естественно, что не заставит мучиться от стыда. На долгосрочную перспективу намного разумней играть по правилам. Поверьте.
–
Я верю, но мы говорим не об этом. Бизнес же беспощаден, и вы знаете это. Вы ведь давно в этом варитесь. Я знаю, что вы начинали в России, в бандитские времена девяностых.
–
Да, приходилось сталкиваться с дерьмом, общаться с чиновниками и ментами, спасать компанию от бандитов. Всё это опыт из девяностых, но совершенно пустой и ненужный. Мне интереснее творчество в судоходстве – это именно то, что по-настоящему вдохновляет. Это искусство. И здесь многое удалось.
–
А что вы думаете об экипажах – не это ли путь к сокращенью расходов? – Снова неожиданный переход к другому сюжету.
–
Да, расходы на содержание команды – это одна из самых больших статей в эксплуатации судна, но к вопросу о сокращении нужно подходить осторожно. Кроме численности – мастерство экипажа имеет значение.
–
Значит, для вас экипаж не безразличен?
–
Разумеется.
–
В таком случае вы должны их спасти, сделать всё, чтоб найти ради них деньги.
–
Нужно время, чтобы всё продумать. Решить вопросы с деньгами.
–
И здесь я снова могу помочь, помочь вам.
–
Вы можете или не можете? – очень плохая связь – вновь было не разобрать.
–
Бесспорно, могу! Подумайте о страховой компании. Обдумайте, что и как сделать. Я поддержу вас во всём. Я не хочу, чтоб вы лично платили. Страховая компания – вот цель, вот источник. Давайте возьмёмся за страховую компанию.
–
Хммммм.
–
У вас честный бизнес. Вы практикуете боевые искусства. И я, знаете ли, тоже. Занимаюсь этим больше тринадцати лет. Вот видите, мы коллеги. Мы должны совместно выжать деньги из страховой. Я не хотел бы давить на вас.
–
Хммммм.
И, словно извиняясь за непростительную небрежность, он произнёс:
– Между прочим, я вас заверяю, что экипаж, и судно, и груз в полном порядке. Абсолютно, —словно извиняясь за какую-то непростительную небрежность, произнёс он.
–
Нет нужды угрожать экипажу. Вы сказали, что я под прицелом ваших людей. Разве этого недостаточно?
–
Мы никого никогда не тронем. Мы солдаты, мы не убийцы. Мы никому не причиним вреда, если вы не сглупите. Но если мы увидим опасность, почувствуем стресс, тогда, конечно, мы расчехлим наше оружие.
–
Хммммм.
–
Вы разумный человек. Уверен – мы с вами поладим. Найдём решение.
–
Хммммм.
–
Хотите знать, почему захватили именно ваш пароход? Почему эта акция против вас?.. Но это же так очевидно. После всех новостей, в медиа и повсюду… Стало известно, что полиция захватила ваш лесовоз у берегов Швеции. Для нас это означало, что им как бы дозволено, и тогда мы решили, что можно и нам. Вы понимаете?
–
Допустим
.
–
Для них это было так просто. Из новостей мы узнали про тихоходное судно с низким надводным бортом. Значит, легко на него забраться. Для нас это стало сигналом. Знаком судьбы, если хотите, и означало то, что мы легко сможем его захватить. Но хочу, чтобы вы знали, – наши действия не направлены против вас. Я извиняюсь, но всё это бизнес. Наш бизнес против всех страховых компаний. Ничего личного. Не направлено против вас.
–
Всё же должен напомнить – коль скоро речь идёт о страховой, тогда я должен послать им уведомление. Сделать официальное заявление.
–
Мы дадим вам отмашку, когда придёт время. Пока продумайте, что и как сделать со страховой компанией и о том, что вы в итоге значительно сэкономите. Я уверен, вы найдёте решение. Тут я рассчитываю на ваш большой опыт. Но в настоящий момент полагаю, что на сегодня достаточно. Я позвоню вам завтра. Виктор, берегите себя.
–
Берегите команду. До связи.
–
Пока, пока.
* * *
Разговор ни о чём закончился, казалось, вместе с воздухом в доме. Одевшись, я прошёл через террасу, спустился во двор вздохнуть полной грудью и, дойдя до близлежащего парка, поймал себя на желании осмотреться вокруг, увидеть стрелка, сидящего где-то в тени или на ветках деревьев и державшего дом под прицелом. Вокруг всё было по-прежнему, тихо. Из заросшего дикого парка тянуло вечерней свежестью.
Только дым камина в доме напротив, чуть вырвавшись из трубы, медленно сползал с крыши, предвещая приближение гроз, наполняя окрестности приятным запахом берёзовых дров.
Из открытых окон соседского дома слышалась хлопотня воскресных гостей. Голоса гулко раздавались в тишине, предшествующей наступлению ночи. Чувствовалась удивительная несовместимость между тяжестью на душе и окружающей безмятежностью.
Усевшись в тени вековой берёзы, сквозь мелкие листья которой ещё просачивались лучи догоравшего, долгого финского солнца,
устроился, чтоб переслушать наш разговор.
С кем же я разговаривал? Блефует безумец? Но, в то же время, судно молчит, не получены ДИСПы Капитан не выходит на связь, не отвечает на наши запросы. Нет сомнений в том, что их захватили. Бандиты, по-видимому, на борту.
Его разговор, вопросы, идеи представляли собой то сочетание банальности, и какой-то надменности, в которых обыкновенно видятся черты несостоявшейся натуры, душевный разлад, непреодолимое желание порисоваться, и которые, во всяком случае, являются признаками несколько пренебрежительного отношения к существующим правилам, что часто подкупает ведомых людей. Раньше, разумеется, приходилось слышать подобные инсинуации и из уст коррумпированных ментов, и залихватских бандитов, поэтому с трудом верилось в их искренность. За высокопарными словами о самопожертвовании в интересах угнетенных обычно скрывается заурядная личность. Он злоупотреблял моим вынужденным вниманием вплоть до того, что намекал мне, будто имеет награды. А в переизбытке комплиментов ясно обозначились всё его хитроумие и та подлость, до которой доходило его тщеславие.
Извержением своих идей, казалось, он предвкушал торжество своего невежества надо мной, над компанией. Его заявления звучали неправдоподобно. Для чего посылать 25 солдат на захват лесовоза? Во-первых, с экипажем получается сорок человек, которым просто не разместиться на маленьком судне. Во-вторых – зачем 25? Есть ли у бандитов оружие? Можно легко обойтись значительно меньшим числом, например, впятером. Цифра же 25 явно придумана, чтоб убедительней обосновать 1,5 миллиона. Поскольку, если бы он признался, что «солдат» всего пять, то тогда концепция их «нищеты» и давленья на жалость была бы неубедительной. На каждого приходилось бы по 300к, находящейся вне пределов мечтаний для обездоленных.
Слово же «нищета» он повторял слабым голосом, голосом человека, свыкшегося с душевной болью. Он молол всякий вздор.
Потом, его фразы – «загнать в угол страховую компанию» – и заявления, что они «это делали неоднократно» – здесь его знания о функции страховых компаний, видимо, ограничены получением пары сотен за утерянный телефон или сломанный телевизор. Для получения возмещения от страховой компании по полису H&M*) в судоходстве требуются тонны неоспоримых доказательств, и процедура предполагает убедительное обоснование, заключения сюрвейера, назначенного страховщиками, анализа страхового случая на основании информации, полученной из различных источников и пр. Причём бремя доказательства всегда лежит на заявителе, а страховая компания, как правило, недоплачивает. Переплатить её невозможно заставить. Поэтому его заявления о получении денег от страховой как об их постоянном бизнесе – просто блеф.
––
*) все суда, плавающие в международных водах, обязательно должны быть застрахованы в P&I (Protected and Indemnity- страхование ответственности перед третьими лицами и H&M- hull and machinery – страхование корпуса и механизмов)
––
А то, как неуместно и часто он произносил слово «бизнес», показывало, насколько он далёк от его сути. По всей видимости, неудачи толкнули его на терроризм.
Будто бы для спасения своей репутации он перескакивал с одной темы на другую. Слышалось, как его фантазию, преследуемую домыслами, швыряло то туда, то сюда, как пустую пластиковую бутылку с волны на волну. Фразой о «численности экипажа» он, несомненно, хотел показать свою осведомлённость, но был знаком с судоходством лишь сквозь призму своих вожделений и в этом мало что понимал – скорее всего, он посредственный клерк, неудачник. То, как быстро он перескакивал от одной идеи к другой, говорило о кем-то заранее, пусть не очень умело, составленном списке тем для дискуссий. Они явно из судоходства, но их знания поверхностны.
Техсостояние судов так же, как экономика, рынок, знакомы для них не вполне, на уровне лишь названий.
Странное ощущение. После разговора с ублюдком осталось горькое послевкусие, как и от недавней истории о рейдерском захвате компании близкого друга.
Рейдерский захват! Подумать только! Поглощение предприятия против воли его собственника. Совсем недавно я впервые услышал это странное прилагательное – английское, но описывающее «бизнес-культуру» современной России (может быть, ещё Украины), – и оно зацепило меня своей необычностью.
RAID – Наезд! Набатом, звоном колоколов, прозвучавших из 90-х.
В те времена наезды не прекращались, были частью повседневной жизни страны; наезжали и отжимали все, хоть сколько-нибудь наделённые властью. Во главе иерархии стоял КГБ, за ним шли менты, потом – налоговые, в основании пирамиды были братки.
Словно мутация вируса, делающая его неуязвимым к прививкам, эволюция криминала со временем становилась всё более изощренной. Он приспосабливался к изменению законодательства, прошёл путь от примитивных захватов торговых палаток 90-х годов до силового захвата, враждебного поглощения предприятий в 2000-х…
От анализа слова RAID и «рейдерского захвата» *) внешний мир исчезал, погружая в отупляющее отчаяние, во мглу почти забытой жизни в России накануне вынужденной эмиграции…
––
*) в конце 90х- 2000х в России к тем, кто вёл прибыльный бизнес, пытались войти в долю или полностью отжимали предприятие. Если заказ был с самого верха, то, как правило, бизнес забирали, а владельца(ев) отправляли мотать срок лет на десять, чтобы и концы в воду, и все сроки давности прошли.
––
Значит, и до нас докатилась волна безумных захватов. Если так, куда бы я ни шёл, на мне стоит крест. Откуда тянется шлейф? В 95-м (перед отъездом) коррумпированные менты чуть не загнали в угол. Поставили перед отвратительным выбором: платить под столом, либо закроют компанию, либо закроют меня. В те годы менты искусно выстраивали почти непреодолимые сложности и тут же незатейливо предлагали решение «вдруг свалившихся ниоткуда» проблем. Стоило лишь к ним обратиться.
– Господи! – невинно звучало их удивление. – Ну и времена наступили! – зажмурив глаза в наигранном недовольстве, восклицали они, покачивая головой и прицокивая языком. Обещали подумать, помочь – и чуть погодя находили решение запутанной ими же ситуации, в которой вдруг оказывалась жертва их хитросплетений.
Разумеется, за вознаграждение.
Сложность создаваемых провокаций, как и вознаграждения за их устранения, зависели от масштабов компании, которую они оплетали сетью интриг.
Грех, в котором они жили, как и те интриги, которые они творили, многозначительно называя их словом «бизнес», замаливался в новеньких, с блестящими куполами, церквушках, храмах и соборах, как грибы, растущих в то время в России на деньги бандитов. А рядом с ними в этих церквях стояли толпы людей, просивших спасения от причинённых им тягот и страданий, а прежде никогда ни о чём не просивших.
Зацепившись за слово «бизнес», я вдруг кое-что заметил. Тождество интонаций, с которыми это слово произносилось мерзавцем и ментами 90-х. Ну, точь-в-точь. Шарахнуло удивительной схожестью словоизлияний о сути бизнеса, которую и мерзавец, и менты явно знали лишь понаслышке.
И словно тягучая зелёная тина, поднятая откуда-то из глубины, из застоявшихся, почти умерших воспоминаний неожиданно налетевшей бурей, начала источать свой зловонный запах, парализуя сознание.
Бурление вдруг разгулявшихся волн становилось непреодолимым. Они всё дальше уносили от берега устоявшейся жизни, затягивали всё глубже и, погружали в пучину пережитых забвений всё вокруг: и вид спокойного моря напротив, и вечернюю свежесть близлежащего парка, ладно смешанную с благостным ароматом дыма камина, заполнившего вечернюю тишину злополучного дня. И, несмотря на всю красоту, небо, затянутое слоистыми облаками, горящими в красных лучах заходящего солнца, превращалось в знамение. Всё вокруг словно кричало, что мир дошёл до предела…
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом