– показания свидетеля Капитана Зарецкого С. Н. от 12.09.2009
25го в 08.00 дверь в каюту открылась. Вооружённый человек в маске вывел его в коридор. Довёл до трапа на штурманский мостик. Он поднялся. Там был «Альфа» и кто-то ещё. Судно следовало прежним курсом. Под присмотром Альфы он отправил необходимые сообщения судовладельцу.
Через 4 часа его сменил Кузнецов. Всё радиооборудование в это время функционировало за исключением кнопок тревоги, которые были вырваны с корнем. Компьютеры, системы обнаружения судна «AIS» были в рабочем состоянии. Когда он сменился с вахты, Альфа сказал, что он будет содержаться в каюте лоцмана на палубе «С».
С 25-го их, запертых в каютах, стали кормить. Завтрак приносили на мостик. Обед и ужин – в каюту.
В тот день Альфа сказал ему, что если судно попытаются освободить власти, то они отобьют нападение, так как у них достаточно оружия, после чего они сожгут пароход, а сами уйдут. Целью захватчиков, с его слов, было напугать Матвеева В. Ю. и повредить судно.
в 24 часа 00 минут он сменился с вахты, и его отвели в каюту лоцмана и закрыли на ключ. Дверной замок изнутри был сломан.
Открыть дверь изнутри невозможно. Барашек иллюминатора был надпилен так, что его невозможно открыть.
– показания потерпевшего Шумина И. Е. от 15.09.2009
25-го утром его отвели на вахту в машинное отделение. Двое. С оружием. По рации называли друг друга «Леший» и «Джордж». На вахте сменил второго. Того увели. Вечером снова сменил Кузнецов. Те же охранники отвели в каюту.
На палубах появились камеры видеонаблюдения, на входах в машинное отделение – решётки, наваренные из полос металла. Так жили до освобожения.
После прохода Ла-Манша в ЦПУ (центральный пост управления в машинном отделении) спустился захватчик. Расспрашивал о состоянии судна, расходе топлива, масла, о главном двигателе и механизмах. По-русски говорил без акцента. До этого изъяснялся исключительно на английском.
– показания свидетеля Зарецкого С. Н. от 12.09.2009
26-го в 08 часов 00 минут он заступил на вахту в сопровождении вооружённого захватчика в маске. Под контролем Альфы составил ежедневный утренний отчёт и отправил его электронной почтой во все адреса компании. Судно шло в южной части Балтийского моря. Альфа объявил тревогу в связи с тем, что над судном пролетел самолет. Вечером подошли к датским проливам. Перед входом в проливы Зарецкий сделал доклад службе движения (Sound VTS) на 72 канале YKB-связи. Потом Зунд, Скаггерак и Каттегат. Ночью прошли все проливы в автоматическом режиме.
– показания потерпевшего Фалина Е. В. от 20.08.2009
Захватчики обращались друг к другу по кличкам: «Альфа», «Папа» и «Палыч». Других вспомнить он не может. Он разговаривал с Альфой. Спрашивал о причинах захвата. Сначала тот говорил, что их наняла топливная компания, к которой предъявил претензии директор «Солчарта» Матвеев В. Ю. По поводу низкого качества топлива, забункерованного в Калининграде. Затем говорил, что они выполняют задание российских спецслужб…
…среди представленных на опознание лиц он узнал Савинса как мужчину, который командовал группой захвата. Опознал по телосложению, росту, форме лица и глазам. Захватчики его называли «Альфа». У Савинса всегда при себе был пистолет. Иногда он видел в его руках автомат Калашникова. На вид ему лет 35, плотного телосложения, рост 170–175 сантиметров, глаза карие, волосы тёмные короткие, дефект прикуса – передние зубы внахлёст один на другой. Речь быстрая. Иногда он говорил по-английски.
Второго они называли «Папа». По возрасту он старше всех остальных. На вид лет 45–50. Общался с Альфой больше других, поэтому создалось впечатление, что Папа – один из главных. Волосы короткие, с проседью. Разрез глаз узкий, голова круглой формы, лоб широкий. Плотного телосложения, скорее всего, спортсмен, но с небольшим животом. Чувствовал себя очень уверенно. Занимался спортом каждую вахту. В качестве физзарядки стучал по стойке руля ногами. Голос у Папы негромкий, уверенный, командный, но говорил он с заминками. При ходьбе косолапил. Обычно с автоматом Калашникова, иногда с нарезным ружьём. Третьего называли «Боча». На вид лет 40–45, крупного телосложения, с небольшим животом, в левом ухе серьга в виде кольца, весь седой, густые брови, короткие волосы. Говорил очень мало и медленно. Он постоянно стоял с Фалиным на вахте с 4 до 6 утра и с 16 до 18 часов. Всегда носил при себе помповое ружьё с серебристым затвором.
– показания свидетеля Зарецкого С. Н. от 12.09.2009
27-го он также под конвоем был сопровождён на мостик и провёл вахту. В дальнейшем вахты были нерегулярными. Из его каюты захватчики сделали штаб.
29-го в вечернюю вахту судно проходило пролив Ла-Манш.
30-го во время вечерней вахты он определил местоположение судна – выход из Ла-Манша. После окончания вечерней вахты его как обычно отвели в каюту.
31-го во время вечерней вахты он определил по плоттеру, что примерно в 10 часов 30 минут судно отклонилось от расчётного курса 209 градусов и легло на курс 250 градусов. Кабели системы «AIS» были сорваны, дисплей не работал.
– показания свидетеля Карпенкова Н. В. от 01.02.2010
02-го августа в 9 часов утра снова не поступила диспетчерская. Телефоны на судне не отвечали. В 14.00 он позвонил в финский офис. Оператор ему сообщил, что на судне проблемы со связью и что они перенастраивают аппаратуру. Вечером оператор перезвонил. Сказал, что судно захвачено неизвестными лицами. Он позвонил Матвееву. Матвеев ему подтвердил информацию о захвате вооружёнными лицами. Сказал, что к полуночи угрожают расстрелять двух человек.
После разговора с Матвеевым он созвал весь персонал компании. Исходя из последних данных, полученных с судна, определили его местоположение – предположительно Лиссабон. Он позвонил в посольство РФ в Португалии, военному атташе России, изложил проблему. Рассказал о захвате вооружёнными лицами судна у берегов Португалии. Сказал, что угрожали к полуночи расстрелять двух человек. Попросил обратиться к береговой охране за помощью, организовать спасение судна. В офисе назначил круглосуточное дежурство.
– показания свидетеля Зарецкого С. Н. от 12.09.2009
Примерно 02–03.08.2009, находясь на очередной вахте, он увидел, что на надстройке судна написано название «TANIA». Он понял, что захватчики поменяли название судна для маскировки.
– показания потерпевшего Шумина И. Е. от 15.09.2009
В начале августа по громкой связи услышал объявление пиратов: «Судно ложится в дрейф на трое суток». Причину не объяснили. Через 12 часов вновь по приказу пиратов запустили машину. В тот момент они находились в районе Азорских островов. После этого дважды дрейфовали по 2–3 часа.
* * *
По последней информации, полученной с судна, вычислили текущее местоположение – район Лиссабона. Из новостей донеслось, что Еврокомиссия заявила о втором захвате нашего судна (снова) в водах Европы. Офис компании словно волной накрыло авральное положение – необходимо принимать срочные меры по спасению экипажа и судна. Пошла лавина топ-срочных запросов, просьб и уведомлений – по всем адресам: береговая охрана Португалии; российское посольство в Лиссабоне; снова Администрация флага на Мальте; уже знакомые номера шведской полиции… Снова звонки: по телефону, по спутнику, по мобильному. В сотый раз полетели срочные сообщения: факсы, емейлы, смс. Раскалились телефонные аппараты в офисах в Хельсинки и Архангельске…
Я набрал номер посольства России в Хельсинки. У всех на слуху несчастное судно. Сообщил о захвате и попросил их помочь – соединить с их коллегами в Лиссабоне, либо дать телефонный номер. В ответ неспешный голос, откуда-то свысока, чванливо, секунду подумав, сказал:
– Если вам нужно – вы и ищите. Возможно, есть в Интернете…
И тут же в трубке зазвучали гудки. Не ожидал услышать ни здрасьте ни до свидания, но всё же… секунду в недоумении стоял, словно облитый нечистотами.
В этот день Карпенкову повезло значительно больше – он смог дозвониться до нашего военного атташе в Лиссабоне. Тот внимательно выслушал доклад Николая о захваченном вооружёнными лицами судне у берегов Португалии; об угрозе расстрелять к полуночи двух моряков. Карпенков попросил атташе организовать поиск и спасение судна силами береговой охраны. Представитель России участливо всё выслушал, но поделился сомнением:
– Конечно, я сделаю всё, что возможно, но должен откровенно признаться: в захват пиратами судна в водах Европы лично я не верю. Это попросту невозможно. Тем не менее, вы должны позвонить в МИД России…
Позвонив в МИД, Карпенков оказался в моём положении:
– Ты знаешь, куда позвонил?! («О, горе мне, я червь смердящий! О, господи! О, что я говорю!» – в ответ оперный голос Бориса Годунова пропел в голове Николая). Это приёмная министра РФ!
– Именно. Я к вам обращаюсь за помощью. Речь о жизни российских граждан на захваченном пиратами судне…
В МИДе бросили трубку…
В Компании организовали круглосуточное дежурство. Через какое-то время перезвонил атташе:
– Поиск у берегов Португалии с привлечением кораблей и авиации результатов не дал…
Потом Карпенкову позвонил ублюдок, третьего августа, пополудни, искажённым скрамблером голосом, по спутниковому телефону, представился переговорщиком. Попросил его называть майором.
– А имя у тебя, майор, есть? – отреагировал Николай.
– Зовите меня Мариус. Нет. Лучше майор, – замешкался скрамблер.
Разговаривали на английском.
Майор ошарашил заученным текстом:
– Судно захвачено. На борту 25 хорошо вооружённых, обученных офицеров. Представители лучших спецслужб Англии, Франции и России. У всех за плечами боевой опыт в горячих точках: Иран, Афганистан и Чечня. Если не выполните наши требования и обратитесь в полицию – затопим ваш пароход вместе с грузом и экипажем!
– Что за требования, майор? – спросил Карпенков.
– Номер один – не перебивать, – обрезал майор Мариус.
Далее он перечислил знакомую тарабарщину, состоящую из категорических запретов: НЕ обращаться в полицию; НЕ сообщать в средства массовой информации. В противном случае выкуп будет удвоен. Приказал быть на связи ежедневно двадцать четыре часа. После чего объявил о размере выкупа – шестьдесят тысяч на каждого офицера. И, словно оправдывая вероломство, добавил:
– Часть средств пойдёт в международный фонд помощи пострадавшим на огневых рубежах… – свою мантру закончил угрозой в адрес работников и их семей.
То ли Николай как-то громко общался с ублюдком, то ли по какой-то другой причине, но, словно по волшебству, почти в ту же минуту в офисе появились работники ФСБ, одетые по погоде – в солнцезащитных очках. Потом совместно решили – создавать иллюзию выполнения немыслимых требований…
* * *
показания свидетеля Карпенкова Н. В. от 01.02.2010
03-го в 12 часов ему позвонил неизвестный мужчина с судового спутникового телефона. Разговаривал на английском языке. Представился майором, членом международной группы военных, в состав которой входят представители элитных спецподразделений вооружённых сил многих стран мира, в числе прочих упомянул Англию и Россию. Звонивший сказал, что судно захвачено вооружёнными до зубов солдатами. Их на борту 25. У всех боевой опыт: Афганистан, Ирак, Чечня… Их организация создана с целью помочь их товарищам, пострадавшим в боях за интересы правительств, бросивших их в горячие точки непонятно за что и предавших. Голос Майора был спокойным, механически-монотонным, изменён с помощью технических средств. Майор выдвинул требование заплатить ему 1 500 000 (один миллион пятьсот тысяч) евро в течение 5 дней. Если по истечении этого срока он не получит денег, то угрожал расстрелять весь экипаж и затопить пароход. Сказал, что если Карпенков сообщит о захвате в прессу, то сумма удвоится, и они расстреляют кого-то из экипажа. А в случае, если он сообщит властям о захвате, то сам станет целью бандитов, его, членов его семьи и сотрудников расстреляют. Звонивший сказал, что в Архангельске у него есть сообщники, которые наблюдают за директором и сотрудниками компании, что им известен домашний адрес Карпенкова.
Угрозу он воспринял реально, поскольку сам факт захвата судна в европейских водах означал, что захват был произведён высокопрофессиональными преступниками. Это его впечатлило, и он был напуган угрозами в адрес семьи. Обратился в органы ФСБ за защитой.
Карпенков объяснил майору, что у него нет таких денег. На что пират сказал, что судно застраховано в страховой компании ООО «Ренессанс страхование» на сумму четыре миллиона долларов США, чтобы он им звонил и требовал деньги.
Карпенков попросил пирата предоставить ему разговор с капитаном Зарецким, чтобы убедиться, что экипаж жив.
После разговора он связался со страховой компанией и передал, что судно захвачено вооружёнными бандитами.
В 21 час 15 минут позвонил Майор и спросил, удалось ли собрать деньги. Он ответил, что денег пока не достал, и пояснил: на то, чтобы собрать эту сумму, не привлекая внимания официальных властей, как бандит этого и требовал, ему потребуется много времени. Мужчина в грубой форме ему ответил, что его не волнует, где Карпенков возьмёт деньги, и до начала исполнения угроз остаётся не так много времени, а именно 4–5 дня, чтобы он торопился. По истечении этого срока сказал, что начнёт расстреливать экипаж, что расстреливать будет одного за другим. С каждым последующим звонком он будет расстреливать по одному человеку.
В 24 часа ему позвонил капитан. Сказал, что все члены экипажа живы, что воды, топлива и продовольствия на судне достаточно. Он спросил у Зарецкого, понимают ли захватчики русский язык, на что Зарецкий ответил, что все понимают.
04-го в 11 часов 15 минут снова звонил Майор. Поинтересовался, связывался ли Карпенков с «Ренессанс страхованием». Он передал ответ страховой компании, что в наличии таких денежных средств у них нет. Тот сказал, что осведомлён, что судно застраховано на сумму 4 000 000 (четыре миллиона) долларов США, и он навёл справки об этой компании, что они ежедневно проводят крупные денежные операции.
В 17 часов 04 минуты позвонил Майор. Карпенков передал звонившему, что страховая компания в дальнейшем все переговоры по поводу выкупа будет решать только с Матвеевым.
Показания потерпевшего Фалина Е В. от 20.08.2009
03.08.2009 во время дневной вахты на мостик зашёл Савинс. Собрал всех захватчиков. Кричал, что на главной палубе обнаружил открытую дверь. Был разгневан. Много раз повторял, что все двери должны быть закрыты. Приказал установить видеокамеры. Тут же установили. Видимо, привезли с собой. Ночью на вахте он обнаружил на мостике телевизор. На экране четыре картинки. Видна каждая палуба.
* * *
Минут через тридцать после разговора с Катрин в дверь позвонили. В проёме двери неожиданно появилось лицо добродушного человека, за ним вереница приветливых лиц. В дружелюбных глазах женщины с большим саквояжем, стоявшей по правую руку, читалось, что делегация явилась ко мне, а не за мной. Любезно поздоровавшись и тщательно вытерев ноги о коврик при входе, по очереди вежливо представились. Прошли на террасу сквозь разрушенное новостями убранство воскресного дома и после позднего кофе, выпитого за знакомство, достали содержимое чемодана. Какие-то провода подключили к приборам, достали кучу бумаг – так что едва хватило места на большом столе.
После рутинных анкетных вопросов во внимательной тишине прослушали мои разговоры с террористом. Женщина куда-то ушла с головой, записывая что-то в своём блокноте. Осталась только мелкая дрожь едва заметного волнения, искажавшая её внимательное лицо каждый раз, когда повисшая тишина разрывалась голосом Фантомаса. Другие с открытыми, не безразличными лицами, возились с приборами и проводами. Раббе фон Герцен стоял чуть поодаль, медленно допивая свой кофе, и смотрел на заходящее солнце, погрузившись в тягостные раздумья.
После короткой паузы, повисшей в темнеющих сумерках дома, все оживились, задавая вопросы о моих предположениях; быть может, кто-то из конкурентов; возможно, врагов? есть ли не совсем адекватные люди в моём окружении… Перебрав много версий, ни к чему не пришли, кроме единогласного решения, что оставаться в доме небезопасно, пока вся кутерьма не прекратится. Нужно куда-нибудь переехать. Поселиться в гостинице или снять домик в тихом лесу. В общем, уехать.
Раббе фон Герцен добавил:
– Мы поставили наблюдение. Вокруг вашего дома полиция. Они в штатском. С оружием. И давайте договоримся – ночь вы переждёте в гостинице, а с утра мы вместе с вами переедем на хутор.
– Да. Мы с женой это уже обсуждали. Решили поехать в Порвоо, если там позволят остановиться с собакой. Там заночуем.
– Отлично. А где ваши дети?
– С Катей решили – она уедет в Москву. Утренним поездом. Вот с Дашкой сложнее… Она с мамой. Тоже в Москве. Но, насколько я знаю, на днях они собирались вернуться. 15-го начинается школа.
– К сожалению, здесь ей находиться небезопасно. Пусть не торопится.
– Я-то согласен, но… боюсь, что навряд ли смогу объяснить это всё её маме. Даже уверен в том, что она всё сделает по-своему. В любом случае я, конечно же, постараюсь. Утром ей позвоню.
– Да-а. Знакомо… Если смогу в этом помочь, что-то ей объяснить – обращайтесь. Вот вам мой номер. И, Виктор, продолжайте записывать разговоры с террористом.
Они участливо попрощались, оставив после себя шлейф едва ли не самого сильного впечатления от долгого дня, переходящего в ночное затишье.
После ухода полиции мы остались одни, и у меня вновь возникли всё те же неприятные предчувствия. Из угла в угол по дому ходили ощущения раскола. Как гроза в один миг пробивает в скале глубокую трещину, так и привычная жизнь раскололась, и будущее представлялось тёмным коридором, упирающимся в наглухо запертую дверь.
* * *
Под пристальным взглядом полиции в штатском, под тихое урчание ворчавшего двигателя холодной машины, под тихий шелест колёс застревавших в ушах колыбельной отправились в Порвоо. Там меня ожидали новые миги, из которых уже невозможно вернуться назад…
Вдоль дороги, в массе густых, извилистых линий придорожных деревьев иногда появлялись прогалы с опушками леса, погружёнными в темноту, смягчённую матово-белыми пятнами лунного света. Из земли вылезали неровные цепи гигантских камней, хаотично разбросанных на фоне сумрачного горизонта. Появились зыбкие образы, пробегающие мимо полей. Я смотрел в пространства, в которых события проросли шумом времени и заострились вершинами мрачных деревьев. Сначала они приветливо выползали из темноты, пойманные дальним светом машины. Потом стремительно проносились мимо, превращаясь в безобразных чудовищ, вылезавших из зеркала заднего вида. Их суковатые руки под-нимались в пространства и махали мне вслед ворожащими взмахами. Оглядываясь назад, я пытался, но всё никак не мог разобрать сути коварства их изменений, как, впрочем, и сути своей супруги, которая в каждой радости видела неминуемое горе, а во всякой гармонии легко находила изъян. И тут я вспомнил, что первый она нашла в бухгалтерии моей финской компании, и как-то само получилось – её подруга оказалась на месте бухгалтера. В сознание врывались новые миги воспоминаний – ограбление офиса; обеспокоенные глаза супруги; её лицо, превратившееся в маску; дрожь в голосе и долгие паузы между словами. Случайное ли совпадение – появление в доме глумливого дипломата (то есть шпиона) в день ограбления – надменного, колкого, со злобой в прищуренном взгляде? О Боже! Роковое наследие – дочь шпиона вторглась в мою действительность накануне злосчастного ограбления. Много раз я заставал её за моим рабочим столом… она листала мои документы, прикрываясь покорной улыбкой. Я нашёл ключ к разгадке захвата??…
… Мысли путались в гуще леса, бежавшего вдоль дороги. Звёзды в просветах тёмных верхушек придорожных елей вызывали в памяти ту высоту, на которую я её вознёс и придумал ей бесценные женские свойства, не замечая коварства…
После минут сорока полусонной дороги стали попадаться дома. И, наконец, заполнили собой окрестности, плоские как столы. Добравшись, мы долго стояли в ночи под дверью провинциальной гостиницы финского городка, населённого шведами, и уже собирались сменить ночное пристанище на другое, как заспанное лицо, натягивая на себя выражение приветливости, вдруг выросло на пороге сонно приоткрывшейся двери. Гоша, словно сапёр, первый вбежал в незнакомую комнату и, обнюхав все закутки, вскочил на кровать и встал в гордую позу, виляя хвостом. Протяжным, как флейта, мелодичным и звонким настойчивым лаем разорвал тягучую тишину спящей гостиницы, оповещая всех о своём вкладе в обеспечение безопасности.
Во время прогулки, с утра, сверхчувствительный нос погрузил его в мириады порвовских запахов, бросавших пса от куста к скамейке, от фонарного столба к парадной лестнице. Везде он читал сообщения, на каждое из которых его природный инстинкт заставлял оставить ответ. Не переставая поднимать правую заднюю, чтоб написать очередное послание, каждый раз он замирал с видом профессора столичного университета, приехавшего в провинцию. Его утренняя писанина, казалось, начинает новую главу нашей жизни…
Звонок от Кати вернул к происходящему:
– Пап, привет, я уже в поезде.
– Чудесно, Катюш. Я бы тоже с удовольствием рванул с тобой в гастрономический тур по Москве.
– Ты там себя береги.
– Ты тоже. Не переживай, дорогая. Надеюсь, всё быстро улажу и скоро увидимся. Целую, Катюш.
Ранний звонок. Как будильник. Проснувшись, стал звонить Дашкиной маме и после многих длинных гудков неожиданно Дашкин голос:
– Пап, привет! Как дела?
– Привет, Дашенция. У меня всё как обычно. Работа. Но тут добавились кое-какие хлопоты. Как ты, дорогая?
– Мы с друзьями были на Красной площади. Очень красиво, но непривычно много народу. Уже собираюсь домой. Скучаю.
– Да, моя дорогая. Я тоже. Но, ты знаешь…так получается, что тебе лучше ещё на какое-то время там задержаться. Побудешь с друзьями.
– Что-то случилось, пап? Почему?..
Тут в трубке раздался пронзительный голос Дашкиной мамы:
– Что такое? Что ты ей сказал? Она расстроилась. Чуть не плачет… А я в новостях сегодня услышала…Что там случилось с твоим пароходом?
– Да. «Арктик Си» захватили какие-то клоуны, и Даше небезопасно сейчас возвращаться в чухляшку. Пусть побудет в России, пока тут не рассосётся…
