Сергей порывался ещё что-то сказать, но Ирка его перебила:
– Ты мою маму не знаешь. Давай так: выйду за тебя, если с ней подружишься!
– Ого. Ирк, да ты никак маменькина дочка? – Серёга смотрел насмешливо. – Тебе вроде под сорок, а всё на маму оглядываешься.
– Ну вот так, Серый. Принимаешь меня – принимай с потрохами. – Ирка наконец решилась сказать чуточку больше. – И ещё: баба я одинокая. Жизнь у меня после мужа и до тебя вовсе не монашеская была. А там смотри сам.
– Но ты же не отказываешь? Значит, пока мы с тобой побудем на положении жениха и невесты, так? – Сергей снова достал кольцо и надел его Ирке на палец. – Теперь ты окольцованная, замуж больше ни за кого и не думай выходить – я буду бдить. – Он шутливо погрозил ей пальцем.
Ирка спрятала руку с кольцом в карман. Голова кружилась, словно не бокал шампанского выпила, а выдула целую бутылку в один присест.
Глава 10
В понедельник утром Ирка очнулась со странным ощущением тяжести. Такое давящее ощущение – ни вдохнуть, ни выдохнуть, она аж испугалась. Пошевелилась, просыпаясь. Попыталась повернуться на бок – и ей тут же полегчало: толстый рыжий котяра, нагло дрыхнувший на её груди, свалился на пол, как небольшой мешок картошки. Он недовольно мяукнул, встряхнулся и стал вылизываться, причёсывая помятую шубу.
Ирка тихо засмеялась и потянулась. Солнечные лучи сквозь зелень штор пробивались в тёмную комнату, что наполняло её таинственностью. Ирка отодвинула занавески – улица была залита светом, как будто уже март, и зима на исходе, ещё немного, и пробьются остренькие зелёные иголочки молодой травы. Пусть бы это продолжалось вечно: и старая бабушкина кровать с панцирной сеткой, и пуховая перина, и чтобы толстый рыжий кот умывался бы на Иркиной подушке, и чтобы шторы зелёные, и пылинки хороводились бы в солнечном луче.
Светлое настроение испортила мысль о том, что надо вставать и ехать на вокзал за билетами. Ирка вздохнула и вылезла из-под пухового одеяла. Умылась нехотя, прислушалась: тишина в доме. Прошла по комнатам – пусто. Вышла во двор и увидела бабушку, которая сыпала корм курам и совала пучки сена в клетки крольчатника.
– Бабуль, давай помогу. – Ирке было совестно: бабушка в свои годы поднялась и работает с утра пораньше, а внучка дрыхнет и мечтает о том, чтобы всегда валяться в кровати.
– Ничего, Ириш, я почти управилась уже. Вот разве что напоить осталось кур да кроликов. В доме на плите стоит тёплая вода – принеси, да и хватит им.
Ирка принесла ведро, разлила по мискам, а потом слушала бабушкин рассказ:
– Кролик-то отогнул сетку да сбежал, представляешь? Крол здоровенный, такую дырку проделал, что за ним из этой клетки все остальные поускакали. А мне куда за ними бегать? Возраст не тот уже. Я думала – всё, не увижу больше моих кроликов. А месяца через два смотрю: под сенником нора, а они туда ныряют. Лёшку соседского попросила помочь. Раскопал он, а там – мать честная! – ещё лопоухих понаплодилось. Спасибо Лёшке – починил клетку и все остальные клетки проверил, потом кроликов поймал. Теперь хорошо, никуда не сбегут. Пойдём завтракать, Ириш, а то заболтала я тебя.
Как оказалось, бабушка успела с утра напечь целую гору оладий. Золотистые, пышные – Ирка мысленно поклялась, что научится готовить точно такие же. Она обмакивала румяную духовитую оладью в пиалу с прозрачным янтарным мёдом и откусывала, стараясь не капнуть на серую льняную скатерть.
– Как же это вкусно, бабуль! – Ирка не могла остановиться, всё ела и ела. Бабушка смотрела на жующую внучку и улыбалась:
– Ешь, девочка, ешь, кто тебя ещё так покормит, если не бабушка. Да и долго ли мне осталось землю топтать? Приедешь в следующий раз, наверное, уже на мои похороны.
У Ирки кусок оладьи встал комом в горле:
– Бабуль, не говори так. Пожалуйста, больше никогда так не говори, слышишь? – Ирка вскочила и обняла бабушку.
Старушка, отвернувшись, вытирала глаза уголком полотенца:
– Ой, простыла я, что ли, глаза слезятся. Ничего, Иринка, не буду больше. Ешь, девочка моя, ешь, не переживай. Всё у нас будет хорошо.
– Бабуль, спасибо, я наелась. Хочу такие же вкусные научиться печь, напиши мне рецепт. А я пока поеду на вокзал с Серёгой – на вечерний поезд билеты хочу купить.
– Конечно, напишу, поезжай, хорошая моя, – согласилась бабушка.
Сергея не оказалось дома. «Придётся ехать одной», – подумала Ирка и зашагала в сторону остановки, но тут из-за поворота вырулила «бэха». Машина остановилась, и из неё вышли Сергей и вечно бодрый Лёха. Ирка ничего не успела спросить, как Сергей протянул ей два билета:
– С комфортом поедем, в купе. А ты чего мрачная, как Мефистофель? Что случилось? Тебе соседка звонила? – забросал вопросами Сергей.
– Да не звонил никто, не парься. Просто бабушку жалко: одна остаётся. И неизвестно, когда ещё приеду. – Ирка вспомнила разговор за завтраком.
– Ничего, Ирк, теперь ты точно почаще будешь её проведывать, – Сергей заулыбался. – Я это дело проконтролирую. У меня теперь карт-бланш, можно сказать.
– Но-но! – возмутился молчавший Лёха. – Ты не слишком выпендривайся, жених новоявленный. А то возьму и сам Ирке предложение сделаю. Не, ну а что? Почему нет? Может, она за меня пойдёт? – Лёха воодушевлённо повысил голос и теперь почти кричал. – Ир, ведь всё возможно в подлунном мире. Я вот лично верю, что ты меня не послала бы! Наверное, не послала бы, – исправился он.
– Ага, ты сейчас договоришься, братан, – засмеялся Сергей. – Я вот твоей Татьяне стукану, что ты к моей невесте подкатываешь, – жена тебя мигом окоротит.
В его голосе прозвучало злорадство, и Ирка с удивлением подумала, что Сергей как будто ревнует. Она улыбалась: Серёге сорок, Лёхе сорок два, а болтают ерунду, как подростки. Лёха погрустнел:
– Эх, Серый, Татьяне моей что есть я, что меня нет. В последнее время не ладится у нас что-то, вот и торчу у родителей то и дело. Дочка только и держит, а то бы уже давно развелись.
Ирке стало неловко оттого, что чужая жизнь приоткрылась с неожиданной стороны. Она поспешила отшутиться:
– Нет, Лёх, я тебя, конечно, уважаю, мужик ты хороший, опять же – товарищ детства. Но я другому отдана и буду век ему верна, – с шутливым пафосом продекламировала она «Евгения Онегина». – И вообще, ты сам подумай: как я сразу за двоих могу выйти? Никак не могу, Лёх. А иначе это многомужие будет, как же это называется… полиандрия. Как минимум неприлично, да и законом не приветствуется. Так что извиняй, но не могу принять твоего предложения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
