Тру ладони друг о дружку, чтобы избавиться от жжения и вытираю образовавшуюся на них влагу о футболку. Выдохнув с облегчением после незапланированного «скалолазания», устремляюсь к бассейну через сад, расположенный с противоположной стороны от дома.
По пути туда я выхватываю у проходящего мимо парня банку пива, чтобы хоть немного остудить жар внутри, или, черт возьми, еще сильнее напиться. И под его озадаченный и немного взбешенный взгляд продолжаю свой путь, решительно шагая к заветной воде.
Всего несколько человек сидят немного поодаль от бассейна и потягивают через трубочки какие-то смешанные коктейли. Стараясь не привлекать к себе внимание, я тихо пробираюсь к одному из шезлонгов, который находится прямо у воды, вероятно, для того, чтобы бросать на него вещи и полотенце. Падаю на него и, закинув ногу на ногу, покачиваю одной в такт отдаленно звучавшей музыке, надеясь, что мне никто не помешает.
– И как это понимать, Хант?! – слышу голос девушки Хантера и чуть не давлюсь напитком.
«Блять, как из моей головы могло вылететь, что он сказал ей идти к бассейну».
Я скольжу спиной вниз, чтобы остаться незамеченной и желаю не слышать, о чем они говорят, но из-за повышенных тонов, это сделать невозможно.
«Ты не могла просто уйти из дома до тех пор, пока не начнут разъезжаться гости? Или уйти обратно в свою комнату, например?»
– Беатрис, как хочешь, так и понимай. Мне плевать, – холодно произносит Хантер.
– Ты при всех тащил на себе эту девицу, а я должна нормально к этому относиться?!
Если бы я могла лицезреть эту сцену, наверное, заметила бы, как из ее ушей выходит пар.
– Кто она такая?!
– Говорю в последний раз: тебя это не должно волновать. Я не трахаю ее, если тебя только это волнует.
«Ах ты, врунишка, ты трахаешь мои мозги, вообще-то!»
– Точно? – Ее голос становится немного мягче, кажется, она превращается в лужицу перед ним. – Милый, прости. Ты же знаешь, что я жутко ревнивая, поэтому, когда увидела подобное, мне начало сносить крышу.
Я бы могла и дальше слушать душераздирающее признание его любимой девушки, но меня отвлекает громкий звук спереди… Всплеск, который насквозь окатывает меня водой, из-за того, что один человек решил прыгнуть бомбочкой в бассейн.
«Хотела остудить жар внутри? Получай снаружи!»
– Прости, детка! – Парень выныривает из воды, убирая мокрые волосы назад, и я узнаю в этом человеке Тео. – Ты не хочешь поплавать со мной? – Он подплывает к краю, приподнимается на руках и присаживается на плиточную поверхность.
– Спасибо, Тео, но я уже достаточно «поплавала» в каплях, которыми ты меня облил, – отвечаю, выкручивая край футболки.
– Тея, я не заметил тебя, а мне срочно нужно было освежиться. Знаешь ведь, как жарко бывает после секса, – прямо говорит, доказывая, что только что не просто танцевал с девушками.
– Избавь меня от подробностей, – нахмурившись, выставляю руку перед собой.
– Так, может, все-таки поплаваем? – с улыбкой спрашивает парень, поигрывая бровями.
– Не сегодня, Тео, но спасибо за предложение.
Я встаю и направляюсь ко входу в дом, стараясь игнорировать то, как мило прижимается девушка к Хантеру.
«Боже, меня сейчас стошнит от всей этой ванили.»
И я могла бы пройти незамеченной, если бы не налетевший на меня парень, который буквально впечатывает меня спиной в плитку, наваливаясь сверху.
«Да, блять, что сегодня за день такой, а?!»
– Ой, прости, я тебя не заметил, – говорит незнакомец, рассматривая мое лицо затуманенным взглядом. Его дыхание пахнет перегаром.
– Окей, но может, ты слезешь с меня? – упираюсь руками в его грудь, чувствуя, как грубая ткань его жилетки царапает ладони.
– А ты красивая, – его губы расплываются в глупой ухмылке, пока его рука скользит вверх по моей талии.
– А ты успел сохраниться перед выходом из дома? – Я отталкиваю его от себя, и мне это почти удается. Почти…
– Я… – его слова обрываются, потому что сзади его грубо хватают за шею и стягивают с меня, а затем начинают с невероятной силой избивать.
Хантер удерживает его за воротник футболки, сжимая ткань так, что та почти рвется под его пальцами. Каждый удар кулаком в лицо придает парню новые оттенки красного и фиолетового.
Его удары четко попадают в центр – в нос, вероятно, ломая его в нескольких местах. Его взгляд полностью сфокусирован на своей цели – превратить лицо этого бедного паренька в кровавое месиво. Он словно зверь, находящийся в трансе, не осознает, что творит.
Сзади него появляется Тео и пытается его остановить, сначала словами:
– Хантер, остановись, хватит!
Но его мольба тонет в гуле ярости. Тео предпринимает физическую попытку, хватаясь за плечо Хантера и пытаясь оттащить его, за что он едва не получает удар сам.
На шум начинает собираться толпа: одни снимают происходящее на телефоны, другие возмущенно переговариваются, но никто не решается подойти ближе.
Мэддокс пробивается сквозь людей, подбегает к Хантеру и, схватив его за предплечье, пытается оттащить:
– Черт возьми, Хантер, остановись!
Но и Мэддоксу не удается достучаться до него…
– Получается, моя очередь, – шепчу себе под нос, поднимаясь с пола.
Я запомнила одну важную вещь: если хочешь остановить драку, устрани того, кто слабее.
Подойдя к дерущимся, я толкаю избитого до полусмерти парня в сторону и становлюсь на его место. Закрыв глаза, я готовлюсь ощутить на своем лице всю силу удара Хантера.
Но его кулак останавливается в дюйме от моего лица, и я чувствую, как холодное прикосновение его окровавленной руки едва касается моей кожи, пачкая кончик носа.
Я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом – диким, яростным, полностью затянутым черной пеленой. Он учащенно дышит, как после интенсивной тренировки, его ноздри раздуваются, а челюсть напрягается, играя желваками. Перевожу взгляд на его трясущийся кулак, на котором виднеются стертые в кровь костяшки. По его дрожащей руке я понимаю, что он… он сдерживает себя. Он не в себе.
«С его головой явно какие-то серьезные проблемы. Избить до такого состояния ни в чем не виновного парня… Кем нужно быть, чтобы сделать это?»
– Уйди отсюда! – кричит Хантер, глядя словно сквозь меня, и опускает руки вниз, по-прежнему гневно сжимая кулаки. – Пошла вон отсюда, идиотка, сейчас же!
По его мнению, я должна была бы обидеться сейчас на его тон и обзывательства, разрыдаться и убежать в комнату… Но я не привыкла так делать. Я всегда оставляю последнее слово за собой, и только потом ставлю точку.
– Охотник, я без тебя знаю, что мне нужно делать и когда, ясно?! Я не просила тебя вмешиваться! Я бы и сама справилась! Никогда, слышишь?! Никогда не смей так со мной разговаривать! Я не твоя подружка, которая будет вылизывать тебя с ног до головы, лишь бы ты обратил на нее внимание. И не твоя собачка, которая по твоему приказу будет поджимать хвост и сбегать в свой вольер, понял?! Так что иди ты в задницу, мистер Каттанео! – Я замахиваюсь и бью кулаком в его переносицу.
На мгновение мир замирает. Хантер отшатывается, поднимая руку к носу. Его глаза расширяются от внезапного удара, но я не планирую больше здесь оставаться и ждать от него очередное дерьмо в свою сторону. Поэтому я, как ни в чем не бывало, обхожу его и под гулкие голоса, выражающие сожаление или восхищение, наконец-то, вхожу в дом, чувствуя приятную пульсацию удовлетворения внутри из-за своего поступка.
«Делать мне больше нечего, подстилаться под него! Кого он из себя возомнил?! Он не имеет никакого права так разговаривать с Галатеей Спенсер!»
Подойдя к морозильной камере, я открываю ее и нахожу там ведерко мятного мороженого с дробленным кешью. Беру столовую ложку из ящика под столом и собираюсь уйти в комнату, но, обернувшись, сталкиваюсь с стоящим у стола Мэддоксом.
«Как он так тихо вошел сюда?!»
Прикрываю глаза и глубоко вздыхаю, стараясь избавиться от испуга.
– Что хочешь сказать мне, Мэддокс? Что морозильная камера – твоя территория, и все ее содержимое трогать нельзя?! Прости, дорогой, но я хочу есть. Если есть претензии, напиши на листочке и оставь под дверью, завтра посмотрю. – Обхожу его, но останавливаюсь у дверного проема, когда слышу слово, совсем несвойственное Мэддоксу:
– Спасибо.
– Я сейчас не ослышалась? Сам Мэддокс Каттанео произнес слово из семи букв? – Я разворачиваюсь, удерживая ведерко двумя руками и удивленно смотрю на него.
– Не ослышалась, – подтверждает он.
– И за что я заслужила услышать эти слова? – спрашиваю его, открывая баночку и набирая ложкой вкусное лакомство.
– За то, что спасла того парня от смерти, а Хантера от проблем, – объясняет Мэддокс, неотрывно глядя, как я погружаю мороженое в рот.
– За первое не за что, – качаю головой, проглатывая холодный десерт, – а за второе… мне плевать на твоего бешеного Хантера и на его проблемы. Мне было жаль парня, вот и все. Это все, что ты хотел сказать? Если да, то я пойду, проведу остаток дня в одиночестве, если ты не против, – не дождавшись его ответа, я пожимаю плечами и разворачиваюсь, желая уйти.
К счастью, на этот раз, я добираюсь до комнаты без приключений.
Падаю на кровать и, воткнув в уши наушники, надеюсь заглушить музыку, доносящуюся с нижнего этажа. Включаю на своем ноутбуке мультсериал «Время приключений» и пытаюсь отвлечь себя знакомыми, забавными персонажами.
Съев почти половину банки, я ставлю ее на тумбочку и лениво откидываюсь на подушку. Сквозь звуки с экрана, слышу, что громкие биты постепенно утихают.
Неужели разошлись? Теперь можно спокойно попробовать уснуть. Хотя, после полученных впечатлений от сегодняшнего вечера, сделать это будет очень непросто.
[9] Кегстенд – это популярная на вечеринках игра, особенно среди студентов, в которой участник переворачивается вверх ногами и пьет пиво прямо из кега с помощью крана, обычно при поддержке других людей. Игра нацелена на то, чтобы выпить как можно больше пива в этом непривычном положении.
Глава 8
ХАНТЕР
Я был готов убить этого ублюдка за то, что он трогал мою Дейенерис своими корявыми пальцами. Я держался до последнего, но неведомая сила внутри меня оттолкнула Беатрис и направила меня к парню, лежащему на девушке. Все, что происходило дальше, окуталось густым туманом, находясь в котором, я ничего не мог с собой сделать.
Я пришел в себя. Почти пришел, когда вместо того ублюдка, передо мной появилась Тея. С виду такая хрупкая и маленькая, но в то же время сильная, уверенная в себе и такая живая.
Она зажмурила глаза и ожидала, что я ее ударю. И я готов был это сделать. Случайно. Мне потребовалась вся выдержка, вся сила, чтобы вернуть здравость в свою голову и остановить кулак, движущий в сторону ее лица, прежде чем он привел бы к неминуемым последствиям.
Она защищала его. Она, блять, стала на сторону того, кто лапал ее в местах, которые под запретом для других.
Я разозлился и велел ей проваливать. Я ждал, что она испугается, расплачется и сбежит, как сделала бы любая другая на ее месте, но она решила удивить меня еще больше. Сначала потоком речи, который без остановки выливался из ее красивого ротика, а после – своим ударом, который моментально вернул меня сначала в состояние шока, а потом непонимания.
Она. Меня. Ударила.
Блять, она разбила мне нос и подарила два симметричных фиолетовых украшения под глазами. У нее тяжелая рука. Очень тяжелая. Я должен был бы разозлиться на нее, рвануть за ней, снять ремень со своих джинсов и, уложив ее животом на свои колени, выпороть эту аппетитную попку. Но вместо этого, как только она ушла, я дико заржал. Я смеялся, пока из моего носа текла кровь, а Беатрис кричала в адрес Теи всевозможные оскорбления, трогая мое лицо и заставляя взглянуть на нее, чего мне совсем не хотелось.
Кроме ярости и гнева, которые готовы были разорвать меня на части, я почувствовал нечто новое – восхищение ее смелостью и настойчивостью. Мне было так смешно и весело от ее поступка, что со стороны я выглядел еще большим психом в глазах присутствующих, но мне было все равно.
Почему я вообще решил устроить эту вечеринку? Потому что мне хотелось показать этой бестии, что, находясь здесь, она даже спать нормально не сможет. Здесь никогда не будет тихо, здесь всегда будет такое происходить, и я планировал делать подобное каждую ночь, пока она не поймет, что это место не для нее. Но кое-что изменилось.
Когда я увидел ее в коротких… слишком коротких шортах и футболке, задранной почти до груди, а потом то, как она завлекается с одним из знакомых Тео, мне не пришлось слишком долго думать, чтобы принять решение унести ее подальше от посторонних глаз и запереть в одиночестве. Но эта умалишенная не собиралась меня слушать, она умудрилась выбраться из моей комнаты.
Когда я вернулся к себе, то понял, что сделала она это не через дверь, которую я так в итоге и не закрыл.
Я хотел. Очень хотел. Вставил ключ в замочную скважину, провернул два раза, а затем открыл обратно. Она додумалась связать мою одежду и постельное белье и спуститься вниз через окно. Этот гениальный поступок чокнутой Теи заставил меня смеяться. Снова.
Если так пойдет дальше, я стану таким же сумасшедшим, как она. Хотя, скорее всего, я уже им становлюсь. Иначе я никак не могу объяснить свое состояние, в котором нахожусь в последние несколько дней.
Утром я просыпаюсь от дичайшей головной боли, и, приняв душ и таблетку аспирина, собираюсь уйти на пробежку. Мне должно полегчать. Тею со вчерашнего вечера я так и не видел. И не знаю, что бы я делал, если бы увидел.
Я возвращаюсь домой после своей прогулки трусцой по городу, в надежде вернуть себе боевое настроение, и подойдя к дверному проему кухни, из которой доносится приятный аромат домашней еды, отчетливо слышу задорный женский смех через звучащую музыку в наушниках. Вынимаю один из них и прислоняюсь к стене за углом. Подслушиваю.
– Да, представляешь, когда мне было двенадцать, я впервые прокатился на велосипеде, и закончилось это шрамом на весь торс. Хочешь покажу? – Тео сонным голосом вещает историю, которую после того случая, поклялся не рассказывать никому. Кроме того, он взял с нас слово, что это останется тайной для всех, иначе он свалит из дома.
– Нет, ты вчера уже достаточно засветил своего голого тела. Мне хватит на неделю. – Она смеется. Она, мать вашу, смеется. Искренне.
Я сдавливаю челюсть и кулаки, чувствуя, как внутри меня пробуждается зверь. Еще чуть-чуть, и он вырвется наружу, направив всю свою ярость на брата.
– А ты умеешь кататься на велосипеде? – спрашивает ее Тео.
– Не совсем. В двенадцать лет я была занята немного другим, – приглушенно говорит Тея.
– Хочешь, я научу тебя?
– Чтобы у меня еще и на животе остались шрамы? Нет, спасибо.
«Еще? У нее есть шрамы?»
– Хант, ты чего тут стоишь? – Со стороны лестницы доносится сонный голос Мэддокса, который расслабленной походкой направляется на улицу. Вид у него приблизительно такой же, как был у меня час назад. Значит вечеринка не только на мне так отразилась…
– Ничего, – отвечаю, прочистив горло. И решаю войти на кухню к воркующим Тео и Тее.
«Черт возьми, Тея, серьезно?! Ты собираешься каждое утро в таком виде встречать троих парней?!»
Она стоит лишь в объемной футболке, и если вчера на ней были хоть какие-то шорты, то сейчас она успела засветить, что внизу у нее ничего нет, кроме розовых кружевных трусиков.
Как я это понял? Да вот так. Она потянулась за сахаром на верхнюю полку шкафа, и ее футболка задралась так, что вид ее задницы привлек не только меня, мой член, но и всех присутствующих здесь.
«Я сожгу все ее белье, чтобы она надевала штаны перед выходом из комнаты. Хотя, она в этом случае будет просто голой ходить, что тоже не очень хороший вариант».
– Хант, ты уже вернулся? Сегодня ты раньше обычного, – радостно произносит Тео, наблюдая за тем, куда устремлен мой взгляд.
– Вернулся, – спокойно отвечаю, хотя испытываю желание подойти к ней и натянуть эту футболку ниже колен.
Услышав мой голос, она даже не напрягается. Она продолжает пританцовывать и переворачивать что-то вкусно пахнущее на сковороде. Ведет себя так, будто ей плевать.
