Поэмы

революцией разметённое.
Вот и стали о быт нищий битися,
вместе жить-поживать, любитися.

Нелегко пришлось моей бабушке:
не умела она печь оладушки,
ни борща наварить, ни капусту солить,
а про хлебы и вовсе, чего говорить.

Первый хлеб испекла, так запрятала,
был по виду лепёшкой примятою.
Из депо является муж на обед —
суп сварила, а хлебушка нет.
Побежала к соседке кусочка просить:
– Надо мужа Ивана обедом кормить.
Ну, а свой за сундук засунула.
– Не заметит Ваня, – подумала.

Он прилёг отдохнуть, отобедавши,
да увидел испорченный хлебушко.
Смех и грех с этой жизни прозою —
самокритикой Анны слёзною:
– И невестой была погорелою,
и жена-то я, Вань, неумелая.

– Ни о чём ты, Анна, печалишься,
с моей помощью в кухне справишься.
Да глаза в глаза – жарким пламенем,
против бед – любовь жизни знаменем.
Он от юности был внимательным —
научился всему у матери.
У любви его тьма терпения,
передал жене те умения.

Он хорошим в депо был слесарем,
паровозным звали «профессором».
Та работа, железнодорожная,
помогла пережить время сложное.

6

По согласию обоюдному —
Было трудно им – не печалились.
Бытию своему простолюдному
подчинились, да не отчаивались.
Молодая семья прибавляется,
в ней дитя, что ни год, нарождается,
обрастает сынками да дочками,
как желалось, будто грибочками.
Братцем все крещены родимые,
Называли по святцам именем:
Виктор – старший сынок союза,
А вторая доченька, – Му-за!
Маргариточка – третья девочка,
А четвёртый сын – Эля, Элечка,
Детским именем звали хором,
в полноте – Эль-пи-ди-а-фором.

Не росло их благосостояние,
Ребятишки – всё достояние.

Всё ту же пелёнку —
четвёртому ребёнку.

7

В небеса подались тут дед с бабкою.
В гости матушка – не украдкою
со Степаном-братишкой приехали,
слишком поздно. Не на потеху ли?
Привезли для дочки подушек,
да шкатулок пять… побрякушек.
Серебро- то её потратили,
У богатства пропали гарантии.
Потеряло купечество могущество,
И деньгами, и в виде имущества.

Через битвы, через тьму
Жизнь текла не по уму.
Кровь в стране лилась без меры,
свет погас любви и веры,
и народ совсем зачах
на случайных-то харчах.

Мать Мария обнимала,
дочь слезами обливала.
– Ой, худая, худоба,
для матушки стыдоба.

Пелена упала с глаз у Марии,
страшным кашлем дочь зашлась… не впервые.
Не прогнать её болезнь даже плёткою,
быт тяжёлый наградил да чахоткою.

8

Анна старшеньких взяла, сына с дочкою,
да направилась в Москву за отсрочкою.

В Новодевичий, к Полюшке приезжала,
сердобольная Музу к себе прижала;

– Помолюсь за маму, родная,
чтоб пропала болезнь дурная.

Анна к брату пришла, иерею:
– Смерти не боюсь – детей жалею.
Как помру я от злой напасти,
не оставь сироток в несчастье.

Расстарались монахиня да иерей,
да не вымолили матери для детей.

9

Пала печаль на семью неутешная,
плачет четвёрка сироток безгрешная,
брат – дурачок изошёлся слезою,
до срока пришла и за ним с косою —
на могиле нашли бездыханного,
бесталанного, необманного.
Сам Господь пожалел убогого,
от страданья избавил долгого.

Вот лежит Иван среди детушек.
Их не чует душ в тьме загнетушек.
С горем каменным не прощается,
всё утратою тяжкой мается.
Ухо ловит вздохи не детские,
пробудились чувства отецкие,
прогремели громом небесными,
и родились мысли полезные:
вот кому горе в сто раз горее,
да не будет отец детей слабее.

10

Брат перед Анной сдержал обещание,
взял всё семейство на пропитание,
приехал в Алатырь, где служба назначена,
строительство храма им начато.

Из столицы доставили утвари,
с превеликой любовью купленной.
Вот иконы, кадила, подсвечники —
всем о Боге они собеседнички.

Он Ивану в глаза заглядывает.
Что, мол, сердце твоё загадывает?
– Будем с радостью жить отныне мы,
Не велит Господь быть в унынии!
Целый свет хранит, не печалится,
нам с твоим семейством управиться!

Полюбили все, без исключения,
дядю мудрого за поучения,
за походочку, такую задорную,
да за проповедь, к месту, Нагорную,
за весёлый смех с ребятишками,
за кулачные битвы с мальчишками.
Не гнушался он детского общества,
про своё им поведал отрочество,
про монашество, верой чистое,
да служение Богу истовое.
Заронил зерно веры крепкое,
чтоб росло оно древом с ветками.

11

Год тридцатый принёс изменения —
шла на церковь волна гонения,
накатила она, ох, безбожная,
твёрдым в Вере – дорогой острожною.

– Уезжать пора тебе, Ваня.
Я за Веру приму страдания.
Помогу открыть тебе кузницу.
Что положено Богом – то сбудется.
Мастерством не случайно тебя наградил,
знать, достанет тебе и умений, и сил!
Больше нечем помочь. Напоследок
помолюсь за тебя и за деток.
Ты устрой им жизнь, тёзка, прочную,
да и сам держись за веру Отчую.

12

Сгинул бедный один из многих
не признал безбожной дороги.
Как и все, без вины виноватый.
Со святым Христом сораспятый.

Кратки страницы его пребывания
Да на таких и стоит мироздание.
Муки прошёл, не роняя достоинства
Воин в рядах Православного Воинства.

13

Матушка Анна, добрая женщина,