– Конечно же! – весело кивнула Сью и топнула правой ногой. – Вот!.. Теперь ты веришь?..
– Угу… – робко кивнул ей котёнок.
– Ну, тогда иди скорее сюда! У меня ведь мороженое в сумке!.. А я и забыла!.. Оно так совсем растает, Драм – нужно поторапливаться! Ведь мне ещё нужно зайти в магазин трав за углом и забрать свой заказ. А потом уж идти домой.
Драм побежал было к Сью, а потом, на середине пути остановился и оглянулся назад. Ему стало грустно покидать то родное место, где он провёл свои первые дни… Он мысленно попрощался с ним и сказал: "Прощай, куст!.. Прощай, дом! Прощай, газета на окне!.." И возможно, подумал он, что они так же поймут, что он это сказал, как и Сью поняла сегодня его, а он понял сегодня Сью. А потом он вспомнил ещё кое о ком. Он поглядел на чужую взрослую кошку, что сидела неподалёку и нахмурившись вылизывала лапу.
– Прощай, хорошая, добрая взрослая кошка!.. – сказал он уже вслух. – Спасибо тебе большое за всё, что ты сделала! Я никогда этого не забуду… И постараюсь когда-нибудь отплатить!..
Большая кошка перестала вылизывать лапу, поглядела куда-то перед собой и наконец-то сказала дрожащим голосом, со своей привычной грубой интонацией:
– Да брось ты глупости! Ишь, чего вздумал – платить!.. Не в магазине. Давай, бывай. Оревуар, бонжур, может ещё свидимся… – и, не глядя совсем на котёнка, она стала опять нервно лизать лапу.
Котёнок, не зная от чего улыбнулся. И побежал дальше к Сью.
– Ну вот! Садись сюда ко мне и пойдём по делам, а потом домой. Так мы с тобой быстрее доберемся, чем если ты пойдёшь пешком. – и Сью, присев на корточки, раскрыла перед ним свою сумку-шопер, и маленький котёнок влез туда и уселся удобно на упаковке с макаронами. Теперь он выглядел ну совсем как прекрасный павлин. Ведь сзади него торчал хвост из перьев зелёного лука. Павлин ещё раз с любовью взглянул на свой родной куст, вздохнул грустно и сладко, и поглядел в ту сторону, куда шла Сью. А Сью шла в небольшой магазин, где продавали специи, травы и прочие полезные штуки.
– Вот, кстати… – сказала Сью, – Сегодня ко мне в этот магазин пришёл маленький заказ, и в нём, среди прочего есть семена горчицы. Их можно есть и проращивать. И ты, как раз-таки, я надеюсь, сегодня посмотришь – какие они маленькие!.. Махонькие, ну совсем!.. А ведь, представь – что и столько у нас веры нет, раз мы ничего-то особенного сделать не можем… И вот… Вот представь что из этих семян, из маленьких – может огромное дерево вырасти! Представляешь?.. Вот, мы с тобою, надеюсь, попробуем прорастить несколько штучек. Пойдём. – Сью с трудом открыла тяжёлую дверь из двойного стекла и на ней зазвенели длинные палочки, что подвесили у входа для того чтобы узнавать о пришедших посетителях. Но палочки, очевидно, не сработали достаточно хорошо, ведь в магазине в обозримом пространстве никого на было. – Здравствуйте… – неловко сказала Сью, чтобы не стоять молча и подозрительно. В ответ, сначала, была тишина, а потом послышалось какое-то копошение и шум в подсобке. И наконец из неё показался парень – продавец, лет двадцати трёх. Он довольно-таки сильно согнулся, чтобы пройти сквозь проем двери в зал, ведь был высокого роста.
– Извините, я сразу Вас не услышал… – сказал он, запыхавшись, – У меня только товар привезли и я на приемке завозился.
– Да ничего, ничего. – кивнула Сью.
– У вас заказ?
– Да, заказ. Вам как… Номер сказать?
– Да, последние три цифры пожалуйста…
– Ага, сейчас… Сейчас… – Сью и молодой человек не смотрели друг на друга, от слова совсем – он что-то там искал у себя в компьютере, а Сью – в телефоне.
"Наверное, – подумал котёнок, – они очень смущаются. Ведь иначе уж это никак объяснить нельзя. Вот на меня Сью ведь смотрит во все глаза!.. А на него, почему же нет?"
Сью назвала парню свои три последних цифры, и тот сказал: "Да, ага… Сейчас", и не глядя на Сью резко исчез в своей подсобке и начал там снова чем-то шуршать. А Сью, между тем, отошла несколько в сторону от прилавка и начала разглядывать специи на соседней полке. Затем парень вышел с коробкой и двумя пакетиками из подсобки и сказал: "Вот. Три ведь?"
– Да, три. – ответила Сью и не глядя на него начала собирать свои покупки в целофановый продуктовый пакет. – Спасибо большое…
Но тут разговор наконец-то пошёл хоть в какую-то ещё сторону кроме заказов Сью. Молодой человек, очевидно, заметил головку котёнка, которая любопытно высовывалась из сумки Сью и улыбнулся очень даже сильно, хотя и смущенно всё ещё, и, кажется, сам того не ожидая сказал: "Ой, какой!.."
А всё потому что котёнок, который был вежливым, сказал тоже спасибо большое, вслед за Сью (ведь теперь у них со Сью должна была быть общая еда, а значит – и общие покупки). И сказал он это очень громко и хорошо, чтобы его не сочли некультурным.
Сью поглядела туда, куда смотрел парень продавец, чтобы понять – о чём это он. И тоже улыбнулась.
– Да… – и опять смущенно опустила взгляд.
– Какой маленький! Это ему сколько?
– Ему… – Сью не знала что сказать.
– Мяу!.. – мяукнул котёнок, и это значило: "Да мне нисколько ничего не надо. У нас и так уже в сумке достаточно много еды, нам, должно быть, хватит."
– Ну, немного. – улыбнулась Сью. – Я точно не знаю. Мы с ним только что на углу встретились.
И молодой человек, тогда, посмотрел наконец-то на Сью, да как-то так хорошо, хорошо посмотрел, что котёнку аж даже приятно за неё стало.
– А… У Вас, теперь будет жить? – узнал парень.
– Угу… – кивнула Сью, опустив голову и глядя на своего маленького приятеля в сумке, – Надеюсь.
И молодой человек всё смотрел на неё как-то так хорошо, хорошо. И маленький котёнок, который умел, теперь уже, общаться с людьми и без слов, и понимать кое-что просто по взгляду, услышал в этом взгляде очень много чего хорошего. Ему показалось, что парень продавец сказал много всего прекрасного. Он сказал, например: "Какая же Вы, оказывается, добрая, милая девушка!", и ещё "И симпатичная ещё", и "И скромная", и " И великодушная"… И что-то там ещё – что точно котёнок уж и не запоминал. Тем более что и не всё, что он сказал, кажется, можно было бы перевести на простой человеческий язык. Такой это был светлый, тёплый и мягкий хороший взгляд. Такой – словно лампочку над тобою включили, и над Сью, что тебя держит подмышкой в сумке, тоже – ведь парень продавец выше её, и из-за того этот взгляд светит сверху.
Сью тоже этот взгляд явно услышала, но только, от чего-то, не разулыбалась в ответ, хотя ей, видимо, очень хотелось. Сью сдержала улыбку, напрягшись для этого изо всех сил. И даже, как будто бы и не посмотрела на молодого человека и его лампочку-взгляд. От чего?..
– Ну, малой, будут тебя теперь к лотку приучать и воспитывать вовсю!.. Готовься! – шутливо сказал тогда молодой человек Драму, но кажется, что сказал что-то, одновременно, и для Сью. Что-то такое, хорошее.
– Да, да уж это да… – закивала головой Сью и засмеялась тоже. Но всё ещё глядела только на котёнка. – Ну, спасибо Вам большое… Извините – задержали… У Вас же там… это… Приемка…
– Да ничего, ничего!..
– Ну, не будем хоть дальше задерживать!.. До свидания! Спасибо, ещё раз, большое!..
– Да не за что. Заходите ещё!
Сью неловко и даже не с первого раза открыла тяжёлую двойную дверь, стараясь всё не глядеть на парня, что улыбался ей вслед, и, наконец оказавшись снаружи, засеменила вдаль по улице немного нервничая и всё так же опустив голову, и совсем не оглядываясь.
Отчего же это так?.. Котёнок вертел головой, то заглядывая в лицо Сью, то оглядываясь на уплывающую вдаль стеклянную дверь, за которой остался магазин и полки с травами и молодой человек со взглядом-лампочкой. Он все пытался понять – что же это такое происходит?.. И за этим занятием он даже не заметил, как снова прошёл (а вернее – скорее проехал в сумке с продуктами) мимо своего родного куста, с которым только что прощался, и мимо дома с газетой на окне.
Часть 2. Весьма содержательный разговор, на который даже не жалко целой прецелой главы.
Когда котёнок и Сью шли домой – между ними произошёл такой разговор:
– А… от чего Вы не ответили ничего совсем этому парню?.. – спросил Драм, – Ведь он так хорошо Вам сказал!..
– Что сказал?.. – нервно спросила Сью, глядя в сторону.
– Ну… То. Всё. Про Вас… Хорошее. Разве же Вы не слышали?..
– Я… Я… Давай на ты, Драм! Мы не должны быть с тобой в таких уж натянутых отношениях, если собираемся жить вместе и быть хорошими друзьями! – заявила Сью очень громко – почти вслух, и зашагала быстрее. – Друзья должны обращаться друг к другу на ты.
– Ну хорошо… На ты… – начал, наконец-то, снова Драм, – Так почему же ты к нему никак не обратилась?.. Почему же ты ему ничего не ответила?.. Ведь можно было бы тоже сказать ему что-нибудь приятное в ответ. Точно так же, как он – глазами. Ведь это очень бы хорошо получилось. Ведь вы бы прекрасно поговорили!.. Наверное он этого тоже хотел. Что же так?..
– Ну… Ну… – Сью скривила лицо и немного помяла пальцы рук между собой. – Я… Ты понимаешь, Драм… Ведь он просто услышал то, обо мне, что… Что я ему не хотела сказать. Вот от этого чуть и не завязался разговор… Видишь ли… Ты оказался таким словом… Такой фразой, даже может быть, что показала ему кое-что, что, вроде бы есть во мне… Но я… Не уверенна. Ты кое-что обо мне перевёл для него, что… Что, возможно и не совсем так. Ты, как бы сказал ему, тем, что ты есть в моей сумке, что я такая… Ну, добрая, знаешь, хорошая… Заботливая, что ли… Ну, и так далее. Удивительно много ты, кажется, ему… как ни странно… сказал. Но я не хотела бы продолжать этот разговор. Мне кажется, что… Ты знаешь, мне очень хотелось. Мне очень хотелось бы, часто и… И даже, наверное, постоянно в моей жизни мне хотелось, чтобы хоть что-то, да объяснило другим что-то такое вот обо мне. Ведь оно, вроде как и живёт во мне – вот такое, словами никак сильно и не объяснимое. Но, вот – какой-то мой поступок мог бы, например, перевести… Взять, да и перевести эти необъяснимые словами понятия на язык чужого сердца. И сегодня, вот, это вроде бы и случилось. И иногда, если честно, случалось и раньше. Но так получалось и… И… Получается до сих пор, что я… я… Я боюсь, в этот момент, того что кто-то это поймёт. Жду, да хочу, чтобы кто-нибудь понял, а вот, как только чуть начнут понимать, так я и боюсь. И хочется мне поскорее убежать и стереть это слово или фразу, что им перевело что-нибудь в жизни, из их памяти. Ведь, возможно – оно не верно. Я… Я, вроде хорошая, я вроде стремлюсь и… стараюсь хорошею быть. И – я имею ввиду всё вот это – хорошая, добрая, щедрая. Но мне всё время кажется, что этого уж недостаточно. Мне кажется, что я ещё имею слишком много недостатков, пороков и, знаешь ли, изъянов в себе, чтобы это всё было правдой. Пусть даже человек увидит во мне и всего только маленькое проявление доброты или щедрости, или ещё чего-нибудь такого хорошего. Но ведь это же сразу говорит ему обо мне хорошо. Ты понимаешь, мне очень не хочется обмануть в чём-нибудь людей. Возможно что мне стоит сделать всего только мелочь какую-нибудь хорошую, а остальное всё в жизни моей будет плохое, но человек посторонний не будет ведь знать обо всём этом плохом. Он только увидит мою эту мелочь хорошую и за неё меня станет считать и саму хорошей полностью. А ведь у меня ещё есть полно всего плохого, кроме этого!.. Но это так – для примера. Конечно же у меня и не так уж страшно много чего-то плохого в жизни, но я всё равно, всё считаю, что и этого достаточно для того чтобы не считать меня окончательно хорошей. Вот, например у меня вещи где-нибудь не прибраны дома, в комнате. И они там лежат и никто их, наверное, и не увидит, и о беспорядке, мною устроенном, никто бы и не догадался. А вот, пошла бы я где-то по улице, и спасла бы, допустим, ребёнка из-под колёс какой-то машины. И все бы тут стали меня, конечно же, хвалить, и говорить – какая я хорошая. Ну – это я как пример, разумеется, говорю. И мне, всё равно бы, наверное, было не по себе, ведь я бы считала себя очень плохой из-за того что у меня вещи дома раскиданы. И мне бы хотелось всем тем, кто меня бы хвалил, или просто смотрел на меня так – с уважением, объяснить – что я совершенно не такая!.. Ведь это выходит обман! Мне, понимаешь, нужно чтоб всё, видимо, в моей жизни было, ну совсем идеально, чтоб я уж тогда точно могла бы принять вот такое хорошее к себе отношение. А иначе – никак. Будь хоть какая-то крошечная во мне доля не очень-то хорошего, так я уж и понимаю, что из-за неё я и не достойна вся, целиком хорошо называться. Для этого мне бы нужно все свои изъяны изжить. Да не все и не всегда пока получается. Хотя я и стараюсь… Видишь ли, даже если и в настоящем ты всё-всё уже в себе вычистил, всё-всё подлатал, да исправил – так у тебя ещё в прошлом какие-то часто грехи есть, что тут же всплывают в твоей памяти, как только тебя кто-нибудь вдруг захочет как хорошего человека оценить… И, может быть, полюбить. Ты, тут же считаешь обманом что ты такой хороший. Ведь когда-то ещё ты был плохим. Это сложно всё сразу объяснить, но как-то так…
– Ты, что, была плохой когда-то?.. – удивился Драм, – Ты не похожа на плохую.
– Была. – кивнула Сью, сжав губки, – Ты знаешь – в каждой человеческой жизни однажды придёт момент, когда дьявол станет этого человека искушать и подталкивать делать какие-то плохие дела – у каждого это свои. И только человек может решить – поддаваться ли ему на это подстрекательство, или нет. Увы не все и не всегда могут сразу отказаться, и выдержать, и не поддаться на искушение. Кто-то оказывается слишком слаб перед ним. Пока ты ещё не крепок и неопытен, пока ты ещё не знаешь Бога очень хорошо и очень крепко с Ним не дружишь, пока ты ещё не знаешь – насколько же сильна Его любовь и не понимаешь, что если Им что-то запрещено, то только для твоего же блага, то ты можешь поддаться на то искушение, что придёт в твою жизнь, и сделать что-нибудь плохое. И я поддавалась. Бывали и такие времена в моей жизни, Драм… И я делала то, чего не стоило бы делать. Но ведь это же так сложно удержаться, когда тебе протягивают какую-нибудь вкусную на вид пироженку или конфетку, например!.. Правда, Драм? Тебе ведь дарили, наверное, в жизни чего-нибудь вкусное?
– Ну… Некоторое время назад мне подарили очень вкусные кости от рыбы. – кивнул котёнок, – Они были в целофановом пакете и очень вкусно пахли!..
– Ну вот. Так представь, что тебе дарят вкусные кости… Вернее что это ты так думаешь, пока тебе их дают, что они будут вкусные. Ты слышишь прекрасный аромат, но ты понимаешь почему-то, что эти кости наверное есть нельзя. Ведь кто-то хороший сказал однажды всем, всем людям, и кошкам, и птицам, и всем, всем, всем, что этого делать нельзя и это плохо. Но так тебе хочется!.. Ведь, кажется – так тебе будет вкусно если попробуешь!.. И что же? Ты пробуешь и тут же понимаешь, что эти кости ужасные на вкус. Они встают у тебя комом в горле, они ужасно горчат, да к тому же – кислые, острые, приторно сладкие и страшно отвратительные на вкус!.. И что же? Ты тогда думаешь: "Зачем же я не послушался того, что мне говорилось! Зачем же я скушал эти кости и теперь у меня болит живот и ужасный вкус всё держится во рту!.. Зачем?!." Вот так и с грехом. Тебе хочется его совершить, какой бы это ни был грех, ведь тебе кажется – что-то ты такое получишь хорошее от этого. А получаешь всегда только плохое. В этом тоже большая польза веры – ведь если ты веришь Богу достаточно сильно и веришь тому, что Им сказано – то ты и не будешь совершать греха. И не придётся тебе самому ощутить его вред, чтобы понять – насколько он вреден. Это похоже на то, как если бы родители сказали своему ребёнку: вот в этой вот баночке яд. Не пей из неё, ведь тебе станет плохо и придётся потом ехать в больницу и тебя в ней лечить. А ребёнок бы выбирал – поверить родителям и продолжать жить припеваючи, просто не трогая баночку, или решить что это просто родители такие жадные, что не хотят ему позволить какую-то вкусную газировку из баночки выпить, сказав, что она плохая… И всё-таки попробовать… Ну и отправиться потом на больничную койку. Да и то – на больничную койку – это ещё если после порции яда ему выжить удастся. Вот и все дела…
– Так, получается… – снова вернулся к прежнему вопросу котёнок, – Ты никогда и ни с кем так не станешь общаться из-за того что боишься кого-нибудь обмануть?
