Танец осени

Николь Соловьева

Танец осени

Глава 1

– Итак, на чем мы остановились? – пожелтевшие страницы зашелестели, водопадом перелистываясь, выбрасывая в воздух еле зримые пылинки. – Ах, да! Записывай: аметист – камень фиолетового цвета, несет мудрость и стабильность в отношения…

Гусиное перо заскрежетало по пергаменту.

– Ба, а зачем записывать?

– А что, ты запомнишь все сама? – женщина пробежалась серыми, но по обыкновению счастливыми глазами по старым страницам.

– Нет, но, почему бы не перейти к практике? – под пристальным взором девочка сняла с головы остроконечную шляпу с синими розами, нервно переминая фетровые края. – Ну просто я уже пять лет учусь этому, – она указала на фолиант, – а к призывам божеств и духов мы так и не перешли!

Бабушка статно выпрямилась, вновь всмотревшись в страницы с рунической вязью. Худая рука прошлась по деревянным бусам, отдающим можжевельником. Кейсп знала, это не несет ничего хорошего. Бабушка всегда потягивала их, раздумывая над ответом.

– Моя дорогая, какие призывы? – она наконец обернулась к девочке. – Ты прекрасно знаешь правила…

– Да, ничего такого до совершеннолетия, потому что это большая ответственность и все остальное, но я не имею ввиду именно призывы! – она вскочила со стула и надев шляпку взмахнула руками, оживляя солнечный воздух. – Я говорю о настоящей магии! Знаешь, – туфельки прошлись по ковру, – когда ты чувствуешь, что в твоих руках настоящая сила и ты управляешь и лечишь людей, помогаешь человечеству, лесу, деревьям, меняешь природные условия, – она вскружилась и синий подол платья вмиг поднялся, воспарив нескончаемой лентой, разгоняя потоки застоявшегося воздуха. – Ты способен на все и люди это знают!

Бабушка спокойно выдержанно выслушала, взглянув на внучку.

– Разве не здорово? Ты знаешь это чувство, так позволь и мне его понять.

– Кейспер, помни, – женщина лишь покачала головой, – у тебя нет еще и дара. Ты молода, куда спешить? Всего десять лет жизни, а ты уже ожидаешь от себя таких результатов.

Девочка скрестила руки.

– Может я просто амбициозна?

– Может и так, но спешить тебе не стоит. Все-таки, лечить людей и помогать лесу – дело ответственное. Ты еще маленькая для такой ответственности.

– Лично я так не считаю.

– Вот как, – бабушка замолчала. Она повернулась спиной, укутанной зеленым платком, и придвинула стул, больше не проронив ни слова.

– Ну и хорошо, – Кейсп схватила шляпку. Туфельки простучали по полу, дверь закрылась.

Лестница, пропитавшая воздух смолянистым запахом, отчеканив дробь бегущих ножек, соскочила. Кухня, камин, табуретка, со стуком пошатнувшаяся от вскочившего на нее с ногами веса. Уткнувшись в колени, девочка сидела за столом, вслушиваясь в потрескивание бревен за чернеющей решеткой горящего камина. У раковины, вытерев последний глиняный стакан и уложив его в шкаф, стояла женщина, завязавшая волосы в короткий, смешно топорщащийся хвостик. Она медленно подошла к девочке, сняв черную шляпку с мягким шорохом положив ее на стол.

– Снова не сошлись мнениями?

– Она считает, что я слишком маленькая для магии, – послышался тихий ответ.

– Ну, моя мама всегда была не из простых людей, – собеседница отошла к столешницам, вкладывая в шкафы сверкающие янтарем банки с чем-то жидким. – Ну, я имею ввиду, в буквальном смысле.

Кейсп подняла голову, повернувшись к матери.

– Я знаю, но не до такой же степени? Я родовая ведьма, но должна довольствоваться изучением камушков! Она хоть знает, что меня ждет? На что я рассчитываю? Знает мое предназначение? Еще девять лет сидеть за изучением камней, – и уложив голову на колени, она всмотрелась в прожилки деревянного стола. – А как камни закончатся, что, возьмемся за листики? Вот, – она ткнула пальцем в стол, – узри! Эти мелкие листочки принадлежат березе, а вот ее древесина. Что дальше? Ах, точно! Дуб! Тебе же никогда не выпадал шанс узреть его? – кулаки яростно ударили деревянную поверхность. Повернувшись к матери, заправляющей каштановый локон за ухо, все еще вытирая столешницу, Кейсп наконец крикнула:

– Такими темпами я буду самой неспособной даже среди братьев и сестер! Этого не может быть.

Мать лишь вздохнула, повесив полотенце на ручку печи.

– Пойми, – теплая рука легла на плечо, – бабушка просто хочет сделать все по правилам и традициям. Она их чтит, – стул отодвинулся, и женщина присела рядом. – Я понимаю, иногда она может перегибать палку…

– Не иногда, – буркнула Кейсп.

– Но ведь и нельзя сказать, что она не любит тебя. Наоборот, она стремится защитить от последствий. Просто, ей уже доводилось видеть, что происходит, когда настоящая магия попадает в руки неготового человека.

Девочка подняла взгляд, всмотревшись в доброе сияющее лицо матери. Иногда ей казалось, что мам действительно светилась от счастья или от печали. Даже когда была грустна, она все равно будто сияла, только каким-то серебряным светом. Она всегда готова была поддержать дочь в начинаниях и была легка на подъем. Однажды они даже всей семьей ходили собирать грибы по осени. Жаль только теперь папы с ними нет. Любые темы, касающиеся его, осуждались в доме и, пожалуй, это была единственная тема, запрещенная в этих деревянных бревенчатых стенах. Но мама все равно выдержала этот период. Иногда Кейспер сравнивала ее с высоким и стройным каштаном. Что бы не случилось: град, дождь, буря или ветер, это тонкое, но сильное дерево всегда выстаивало, сбрасывая колючие, но гладкие плоды на земь и только осенью отпуская в вольный полет большие желтоватые листья, отдыхая и успокаиваясь к зиме. А летом из крупных почек вытягивались тонкие стебли с розовато-белыми хрупкими цветочками, подставленными под теплые лучи солнца и ласковый ветер.

Любой может ранить каштан, но не каждый его срубит. А дерево тем временем залечивало раны, заливая их темноватой смолой, все выше и шире расстилая ветви кроны. Но и дерево без ухода долго не протянет. Это служило причиной почему Кейсп, Тот и Амбри всячески помогали матери содержать хозяйство, дом и домашний очаг. Окутанный теплом согретой печи и запахом тягучего осеннего меда, напоминающего запах полевых трав прогретых солнцем, деревянный дом посреди леса жил и из его трубы всегда валил голубоватый дымок. Жители деревушки, что расположилась недалеко, пускали мифы и байки о небольшой семье, некогда выселенной из деревни и о передающимся по наследству доме, что стал «избушкой на курьих ножках» для местных сельчан.

– Да, я поняла, спасибо, – девочка потянулась к маме, уткнувшись ей в плечо. – Но иногда мне кажется, что бабушка не понимает по какому пути меня вести.

– Что правда, то правда! – послышался задорный голосок и тихое хихиканье.

Девочка выпрямилась, всмотревшись в камин.

– Подслушивать не хорошо, Каспер!

– Ну а что же мне еще делать? – из трещащих бревен вытянулась ниточка дыма. Она рассеивалась все больше и больше, пока из дымка не вырисовалось небольшое лицо со вздернутым носом, а за ним и фигурка, облаченная в перепачканную сажей рубаху и большеватые брюки, перетянутые пояском. Мальчишка, лет восьми, радостно хихикая туманом вился у костра камина. Наконец зависнув у кованной ограды, он присел на нее, задумавшись. – Да-а-а. Я долго думал над этим, – голосом мудрого философа заговорил мальчик.

– Делать тебе больше нечего, – оборвала его мама. Подхватив полено, она подложила его в очаг, подталкивая кочергой дымящиеся деревяшки. Потом отошла в сторону, доставая с полок продукты, – лучше бы рагу сготовил.

Каспер исчез на мгновение. Но туманные ручки схватились за брусочки, просачиваясь через щели и он вновь образовался с погрустневшей миной. Скрестив руки, мальчишка отвернулся.

– Вот и разговаривай с вами. А ведь когда-то этот дом принадлежал мне, и все боялись его. Я был бы прекрасным призраком, – гордо воскликнул он, осев на ковре у камина, подперев щеку рукой, разглядывая витиеватые узоры ворса.

– Но ты же трубочист, – укоризненно произнесла Кейспер, покачиваясь на табуретке.

– Ну и что? – не сумев усидеть на месте, он хотел подлететь к ней, но что-то не давало, и трубочист снова принялся беспокойно навёрстывать круги у очага. – Ты вот, ведьма, а дара не имеешь, – рассуждал он вслух.

– Каспер, – пробубнила девочка, не обращая на него внимание.

– Да что уж там, у тебя и дара-то, небось, нет. Да, Сильвия рассуждала об этом с Тотом… Когда это там было… Вчера? Позавчера?

– Слушай, – кулачки вновь ударили по столу. Кейсп поднялась из-за стола, яростно направившись к витающему дымку, недовольно наблюдая за метаниями, – не тебе судить что у меня есть и чего нет. Да и вообще.

Каспер замер, довольно ухмыльнувшись, глядя на нее.

– Я еще обучаюсь, – закончила девочка.

– Не осо-обо, как вижу, – пропел собеседник, улегшись в воздухе, пытаясь оттереть сажу и копоть с рук.

– Хорошо, – уперев руки в бока она указала на него, – что ты такого совершил, из-за чего я должна тебя слушать?

Дым метнулся, сбив очертания фигурки и лица и оказался за плечом, обжигая нос запахом гари.

– А я здесь уже це-елый век! – мальчишка, закинув перепачканные ручки за голову, выплыл из-за спины. – Не представляешь какая скука сидеть в одиночестве. Но у меня было время научится человеческой мудрости и стать умнее. Ах, если бы мне было сейчас лет так… двадцать, вы бы не считали меня таким глупым.

– Все верно, – послышалось с кухни. Мама развернулась в сторону камина, разрезая морковь, – и сейчас ты бы не беседовал с нами, а занимался отчетами, сидя в офисе.

– Фу, скука! – трубочист метнулся в сторону камина, разлегшись на бревнышках, укрываясь языками пламени. – Нет, тут мне интереснее. Я слушаю вас, собираю истории, секреты…

– Подсушиваю, – дополнила мама.

Каспер отмахнулся.

– Ну и это тоже.

Кейсп подошла ближе к огню, пока лицо опасно не зажгло от тепла.

– Тот говорил с бабушкой?

Трубочист закивал, вскинув руки.

– Да еще как! – повернувшись в ее сторону, он подпер щеку рукой. – Иногда, мне кажется, они забывают, что я тут есть. Ага! – и мальчишка плюхнулся на полено, подняв столб искр.

Девочка отшатнулась, но вскоре вновь полезла ближе к камину, слушая.

– Да, особенно когда я прячусь в бревнах. Так интересно слушать!

– Ну? – прошептала она. – Что они говорили?

– А тебе зачем знать?

– Ты что. Это же про мои способности!

– Ну и что? – он повернулся к ней спиной.

– Эй! – девочка тряхнула теплую решетку из черных вензелей. – А ну, рассказывай!

– Ничего я тебе не расскажу.

Кейсп шлепнулась на ковер, со злобой глядя на пляшущий костер, от которого уже болели глаза. Она потрогала горячее лицо, раздумывая. «Ну и что теперь делать? – слышались мысли. – Как что? Уговорить. Зачем уговаривать, если можно взять силой? Опять ты со своей силой! Нужно брать мирно. Иначе это уже какой-то разбой. А давайте просто оставим его, вдруг потом сам расскажет? Хорошая идея. Нет, нам нужно сейчас. А ты чего сидишь? Давай, предлагай идеи! Ну, пойдемте грибы в лесу поищем? С ним кашу не сваришь, я же тебе говорю, силой надо! Друзья, давайте так…» Вмиг Кейсп вскочила, подошла к кухонному столу, надела шляпку и подбежала к камину.

– Ну я тогда пошла!

– И куда это ты? – приведение поднялось, недоверчиво взглянув на отходящую девочку, поправляющую остроконечную шляпу.

– Как куда? В лес, за хвоей. Такой запах будет!

– Не надо! – прошипел призрак, вытянув ладошку из камина. Замолчав, он скуксился в уголке очага. – Ты же знаешь, как я не люблю ее.

Девочка села у огня, сняв шляпу.

– Тогда рассказывай.

Каспер исподлобья взглянул на нее и наконец лег на бревна, болтая ногами.

– Ладно, но там нет ничего такого. Просто вечером Сильвия сказала, что в ближайшую неделю у тебя раскроются способности. Она уверена! – заговорчески зашептал мальчишка. – И, может быть, она будет тебя обучать как ими пользоваться.

– А что за дар?

Мальчик лишь пожал плечами.

– Она не знает? Ладно, но все равно спасибо, – девочка поднялась с колен, выскочила в кухню, одевая плащ, поправляя шляпу. – Мам, я гулять!

– Мы же договаривались! – яростно выкрикнул Каспер, метнувшись из очага.

– Да я не за хвоей! – воскликнула девочка, схватив торбу и закрыв дверь.

Хранитель очага лишь недовольно проводил ее взглядом через мокрое от дождя стекло окна и, встряхивая клубья золы, спрятался в камине.

Прохладный ветер трепал льняную торбу. Под темными туфельками шуршала огненно-рыжая листва. Лента сырого, но еще прогретого солнцем ветра, вилась, словно лиса в диком танце, гоняясь за собственным хвостом. Она вздымала маленькие опавшие листья, золотые иголки хвои и золотистую пыль протопанных дорог. Верхушки еще зеленых гигантов-хвой стояли неподвижно, сливаясь с окружением пятнистой тонкой корой, напоминающей папирусный лист. Вороны, клацая коготками, перемещались по оголенным веткам, вытягивая шеи, всматриваясь черными глазами-бусинками в нового гостя леса. Белки, словно рыжие блуждающие огоньки, сбрасывая кору и хвою веток перескакивали с дерева на дерево, теряясь в желтых пятнах и клубьях листвы. Дятел размеренно стучал по сухому дереву, отбивая ритм леса. Сорока, спрыгнув с ветки и со стрекотом сбивая последние листы, перелетала вглубь рощ.

– Добрый день! – Кейсп успела только приподнять изогнутую шляпку.

Птица, приветственно квакнув, скрылась. Но девочка не остановилась, она шла дальше. Ее вел лес, указывая вечными ветками елей в сторону поляны, сияющей после прошедшего дождя.

Пройдя мимо стволов к свету, Кейсп оказалась на опушке. Лес слышал, лес слушал. Хвоя перешептывалась и подсохшая трава поляны, орошенная росой, ждала. Знакомых два пня укрывались лучами, почти высохнув. Девочка подошла ближе и присев поискала в торбе мешок, высыпав на маленький пенек овсянку, пахнущую теплой сухой мукой. Она знала, здесь люди лишь гости. Деревья – стражи и хозяева, птицы – вечный дозор и каждый живущий здесь, будь то белка или еж, является не соседом человека и не надоедливым грызуном, а никем иным как жителем этого забытого пространства, сгубленного человечеством. Но однажды лес восстанет, пробьет асфальт дорог, раскинет кроны над домиками и превратит цивилизацию в руины. А пока, лишь немногие считают рощи и поля, посреди нескончаемого бора, чужим домом. «Что мы делаем, когда приходим к кому-то в гости?», – спрашивала Сильвия, укутываясь в темно-зеленый платок, в цвет хвои. Так напоминал он о ели из-за кисточек на концах, что, словно по дуновению ветра, приводились в движение, непрерывно беззвучно шурша листвой. «Несем угощение и мед», – тогда отвечала Кейсп, ерзая на табуретке, усердно зарисовывая зеленым карандашом рощу. И по комнате разлетался добродушный тихий смех, напоминающий постукивание деревянной ложки в бочке меда. «Верно, но лесу не нужен мед или сладости. Лучше принеси ему что-нибудь полезное для растений или жильцов дома». Да. Девочка села на большой пенек, посматривая на горстку пшена. Она никогда больше не забывала принести угощение и с тех пор лес слышал и слушал, позволяя знакомится с духами.

А ведь когда-то бабушка была для нее всем. Миром, книгами, она могла слушать ее часами и считала, что ее речи мудрее чем сотни фолиантов. Когда-то. В те времена, когда Кейсп не задумывалась о способностях, не спорила с Амбри и Тотом, не сбегала в лес. Ветер бережно подул в ее сторону, скатив шляпку на траву, поглаживая черные коротковатые волосы.

– Да, – улыбнулась Кейсп, подобрав шляпку складывая ее на торбу, – я знаю, это не причина унывать. Просто, прошлого не вернуть. И мне стыдно за себя совсем не в прошлом.

Далеко послышался прерываемый свист. Она подняла взгляд, осматривая колышущееся зеленые ветви елей и заметила на них маленькое светлое тельце. Синичка, быстро повернув голову, всматривалась в нее сверкающими глазками.

– Дашь совет?

Птичка перепрыгнула на новое место, всматриваясь в гостью. Чирикнув, синица спрыгнула с ветки, исчезнув в густоте хвои.

– Видимо нет, – девочка вздохнула, всматриваясь в сухую траву под ногами. – Да, я сама виновата. Так хотела получить дар, что поссорилась с главным человеком, ведущим меня к нему с раннего детства. От этого даже лес отвернулся. Позор.

«Я говорила не следует силой брать. А что предлагаешь? «О, пожалуйста, расскажи мне про дар!», – Верно? Некоторые вообще не учувствовали в размышлении. О чем говорить? Друзья, ваши ссоры сейчас абсолютно бестолковы», – говорили мысли. Иногда, Кейсп казалось они сами просыпались и разговаривали тоже сами с собой. Как странно, ведь это ее мысли, и они должны были говорить с ней. Не так, разве? Хорошо хоть она их слышать может. А то жили бы сами по себе. Пусть хоть совет дадут. Если не лес и не семья, то кто? «Нам нужно думать. Думать совместно! – слышался голос девушки. Пока ее не прервал грубый бас: – Да что совместно мы надумаем? Чепуху. Пусть каждый сам, а потом поделимся, – на смену ему просочился спокойный шепот: – А мне кажется, следует привлечь всех, – в беседу вторгся громогласное, грубое восклицание: – А я то что? Я ничего! Другие че и вон ниче! Я не причастен к вашему клубу мыслителей. У меня в мыслях… Эй, вон, слышите, кто-то идет! – тихий голос вновь остановил водопад выкриков: – Кошмар. Мы поняли, иди уже, не мешай». И действительно, ветки затрещали, выдавая нежданного гостя. Хвоя посыпалась на траву, послышались мелкие шаги. Ветки елей загораживали поляну, не позволяя пройти, а кусты задерживали его. Кейспер вскочила, запихивая шляпу в торбу.

– Тут кто-то есть? – слышалось уже недалеко.

Глава 2

Она сбежала с поляны, скрываясь за деревьями, руки спешно нащупывали нужный предмет. Тень из-за деревьев наконец вышла на свет. Через ромбики выемок, выглянув из-за дерева Кейсп увидела небольшую фигурку. Она растерянно осматривала поляну, держа что-то покачивающееся в руках. Темный капюшон мантии с шорохом накрыл голову.

Человечек на поляне не напоминал взрослого. Это был мальчишка, лет одиннадцати с полной корзинкой грибов и потрепанным рюкзаком, цвета пыльной дороги.

– Здесь кто-то есть? – вновь взывал он, но Кейсп не ответила.