Дмитрий Берг "Кренер"

Чтобы спастись нужно найти оружие. Но вилы хранились в соседнем помещении, а здесь были только ясли в кормом, солома для подстилки да бочка с водой, которую Юп перевернул.

А еще здесь был рош, который медленно приближался на полусогнутых ногах. Правая рука была зажата в кулак, из которого выглядывало короткое лезвие, уже попробовавшее юконовой крови.

Юкон начал лихорадочно оглядываться. Так, солома, лежащие кулисы, опять солома. А это что?

На полу у стены валялся его топор. Но не тот, которым он резал рогоз, а старая деревянная игрушка. Еще пару лет назад у него сломалась ручка. Он валялся здесь, потому, что им как скребком чистили кормушки кулисов. Он был слишком коротким, чтобы послужить даже в качестве дубины, но больше ничего не было и Юкон схватил деревяшку. Может получится выбить ей нож.

Но противник не собирался давать ему шанса.

– Зря ты не захотел сам меня отпустить, пацан. Был бы жив. А теперь я тебя прирежу и твой папаша тебя даже не пожалеет. У вас, кернеров, слабаков не любят.

Рош резко подался вперед, пытаясь схватить Юкона за рубашку левой рукой. Юп дернулся в сторону, ускользая, но через мгновенье его достигла правая рука.

Кулак по дуге ударил по ребрам, а короткое лезвие рассекло кожу. Мальчик кинулся прочь через спины лежащих кулисов. Прижав руку к груди, он почувствовал тепло от вытекающей крови. Долго он так убегать не сможет.

А рош не спеша стал обходить ящеров. Спешить не зачем. Главное, что пацан не пытается кричать и звать на помощь. Помещение небольшое и рано или поздно он его поймает. Тем более, что он его уже неплохо порезал. Вон рубаха уже вся в кровавых пятнах.

Юкон к этому времени завершил круг и вернулся к луже у перевернутой бочки.

Если бы он не был кернером, он бы заплакал. Но кернеры не плачут от страха или боли. Отец говорил, что кренер плачет только если упустил врага, которого очень хотел убить. А значит плакать рано. Враг вот он здесь и убегать не собирается. Наоборот он пытается приблизиться.

Умереть в бою хорошая смерть. Юкона готовили к ней с пеленок. Лучшая смерть для воина – пасть в неравной схватке, сражаясь до конца.

Но если он умрет сегодня, то умрет с позором. Ведь рош был связан. Мало того, Юкон не заметил нож, спрятанный в мокасине, хотя никто не мешал обыскать пленника, пока тот лежал.

Он не хочет такой смерти. Юкон топнул ногой по грязи под ногами.

– Ты, вороватый урод! Тебе не справиться с кернером. Подходи, мне не терпеться вырвать тебе кишки и намотать на твою грязную тощую шею! – мальчишка начал делать то, что умели и любили делать все кернеры. Он злился! Нет, он приходил в ярость!

Рош притормозил. Пацан напоминал раненого в бою кулиса. На измазанном грязью лице резко выделялись оскаленные белые зубы. Жилы на руках и шее вздулись, а на рубахе быстро разрастались свежие пятна от вытекающей крови.

Рош не двигался. Только стал поустойчивей, приготовив руку с ножом для удара, на случай, если мальчишка на него кинется.

Перевернутая бочка лежала между врагами. Яп с силой пнул ее ногой в сторону роша. Та покатилась, расплескивая остатки воды и больно ударила вора по голени.

Волна ярости очистила сознание Юкона от страха и боли. Но осталось еще что-то. Ощущение, испытанное при контакте с кулисом не ушло до конца и оно напоминало что-то знакомое.

Сейчас, когда под ногами хлюпала грязь, Юкон понял. Это чувство напомнило ему песню реки, которую он почувствовал, когда резал рогоз, стоя по щиколотку в воде и иле.

Это открытие его ошеломило. Он понял, что слышит эту песню снова. И он был уверен, что лежащий кулис не уснул. Ящер замер, слушая ту же песню. Юкон выпрямился, вместо оскала на его лице появилась счастливая улыбка.

–Ну мелкий гаденыш, тебе конец. – Прошипел рош. Он потер ушибленную ногу и отбросил в сторону бочку. Он увидел, что мальчишка не двигается и решил, что потеря крови сделала свое дело. Пора ставить точку.Он шагнул вперед, заводя руку с ножом для удара.

А Юкон глядя на роша, вспомнил, как отец сравнивал врагов с рогозом. Он сжал в руках знакомую с детства рукоять игрушки, спружинил коленями и коротко, почти без замаха двинулся справа налево, встречая противника.

Короткий нож полоснул его по левому плечу и продолжил движение, рассекая рубаху и кожу на груди. А деревянный топор кернера прошел по дуге, разрезав живот роша и оставив порез на внутренней стороне его позвоночника.

Юкон разрезал брюхо вору так же, как когда-то разрезал пугало из рогоза. И то, что сегодня топор был из дерева никак не повлияло на судьбу врага.

Рош остался стоять на ногах. Он почти не ощутил боли. Так же бывает, когда быстро порежешься очень острой бритвой. Он полоснул мальчишку поперек груди ножом и в тот же миг почувствовал удар по хребту. Хотел снова замахнуться, но рассеченные мышцы пресса не слушались, и он завалился на бок.

А Юкон быстро наклонился и, засунув ему в живот руку, вытянул оттуда кишки.

– Кернер всегда держит слово, – сказал мальчишка. Он обмотал кишки вокруг шеи роша и стал тянуть. Тот в панике попытался освободиться, не осознавая, что он все равно уже труп.

А Юкон упер шею врага сверху коленом и поднял с пола воровской нож, измазанный его кровью.

Крепко сжав рукоять он провел лезвием по смуглой шее, разрезая гортань вместе с обернувшими ее кишками.

Когда враг перестал дергаться, на полу у тела собралась большая лужа крови. И в эту лужу пара кружек натекла из Юкона.

Встав с грязного пола, он осмотрел себя и понял, что сам он кровь не остановит. Слишком большие раны. Да и перевязать их нечем.

Если не остановить кровь, то он через несколько минут потеряет сознание, а затем умрет.

Глава 6 ЮП Добро пожаловать в патрульные

Связанных огнелюбов нужно было доставить к начальству для допроса, но тащить их на себе патрульные не хотели, а идти сами пьяные в стельку пленники были явно не готовы.

Сержант и Ярго уже ушли, а значит, разбираться придется оставшимся своими силами.

В отряде кроме сержанта несли службу четверо: сторожил Ярго, служащий уже почти тридцать лет, Юп, за которым закрепилась репутация угрюмого головореза, Янек и Грыжга,

Янек и Грыжга были братьями, хотя по внешности об этом догадаться было невозможно. Сержант говорил, что Грыжгу либо подкинули, либо мамаша его нагуляла.

Янек был высоким и нескладным белобрысым парнем. Службу нес исправно. С копьем и мечом обращался не очень ловко, но лучником был исключительным. Еще он сильно страдал из-за своего заикания.

Грыжга был невысоким и смуглым с вьющимися черными волосами и неспокойным нравом. Характер у него был склочный, а говорил он без умолку и за себя и за брата. Он ловко обращался с ножом и кистенем, любил выпить больше меры.

Братья пошли на службу вместе по инициативе Грыжги. Их родители были крестьянами и умерли во время эпидемии кровянки. Грыжга никогда не любил работать на земле и подбил брата продать свой надел земли и податься на службу. Янеку спокойная деревенская жизнь нравилась, но с братом он расставаться не хотел, и согласился.

Вообще, патруль должен включать не меньше семи человек, но служба в последние годы стала малопопулярной, и пополнения приходилось ждать подолгу. Сержант был недоволен. Стычки с вооруженным контрабандистами бывали серьезными и малочисленный отряд сильно рисковал.

Год назад во время задержания один огнелюб оказался мастером меча. При слаженной работе отряда, в котором есть трое мечников с щитами и лучник, можно прижать и разоружить даже хорошего воина. Но мастер меча тоже был не один, а с командой. В результате патрульные потеряли двух человек, а нарушители ушли обратно безнаказанно. Погиб лучший мечник отряда, а еще один лишился четырех пальцев на правой руке и остался хромым на всю жизнь.

После этого в отряд приходили трое новобранцев. Но задержался только Юп. Еще один был разиней и погиб в стычке уже через неделю, а второй попробовал патрульной жизни и сбежал, даже не дождавшись первого жалования.

Юпа к сержанту привел капитан как раз на следующий день после того, как исчез предыдущий новобранец. Было это во дворе казармы.

–– Смотри, Марк, какое у тебя пополнение. У нас хочет служить кренер.

Случай был редким. Кренеры жили обособленно, к чужакам относились неприязненно. Их поселения располагались на северной окраине Пограничья и власть кронпринца они признавали только до тех пор, пока она не вмешивалась в их внутренние дела.

Налоги платили исправно и поставляли для армии основную часть кулисов. Но в случае военных действий всегда выступали отдельными отрядами со своими командирами.

Кренеры имели репутацию хороших воинов, но на службу в регулярные войска или стражники они никогда не нанимались. Редкие исключения составляли изгои, которые были изгнаны из своего народа. Но приживались они на службе очень плохо. Резкий нрав и непризнание авторитета командиров делало их проблемой подразделения.

– Ваша светлость, Вы смерти моей хотите! – взорвался сержант – То непутевого оболтуса мне привели, а теперь – кренер. Они же неуправляемые все.

–– Ты не шуми Марк. Этот парень к нам не просто так попал. Будет тебя слушаться. Я ведь правильно говорю, Юп?

– Я дал Вам слово служить честно и соблюдать правила в течении года. Если этот человек будет моим командиром, я буду ему подчиняться, пока не кончится моя служба.

– Ну пускай так. Слово кренеры держат – уже спокойнее сказал сержант – А оружием этот новичок владеет?

–– Я могу рубится с топором против мечника или копейщика. Умею управлять кулисом верхом или в упряжке. И в рукопашную могу за себя постоять.

– Ну на кулисах патрульные редко ездят. Топора у меня нет, а вот в рукопашную тебя стоит проверить.

Сержант отстегнул пояс с ножнами и вышел на середину двора.

– Представь, что я нарушитель, которого надо задержать. Подойди и попробуй меня обездвижить.

Юп не спеша приблизился. Когда до сержанта оставалось чуть больше сажени, он быстро шагнул навстречу, пытаясь захватить правой рукой предплечье противника. Сержант был ниже и легче. Заломить ему руку за спину должно быть не трудно.

Командир не мешал Юпу схватить его за руку. Не избавляясь от захвата, от шагнул ему навстречу, обхватывая правую руку кренерасвоей левой. Бицепс Юпа оказался у сержанта под левой подмышкой. Жестко удерживая руку у своей груди, сержант легко заломил кисть, которая сама попала в ловушку. После этого перехватил пальцы Юпа левой кистью и усилил болевой прием, заставляя парня пригнуться к земле в неустойчивой позе.

Отпустив руку, сержант отошел на шаг.

– Ну давай, пробуй еще.

Юп от боли разозлился. Он не стал выпрямляться и, даже не подняв головы, просто прыгнул на сержанта, сбивая его плечом. Легкий противник отлетел и больно упал на спину. Юп попытался прижать его к земле, но тот встретил его согнутыми ногами, отпихнул, а затем перекатом встал на ноги.

Юп снова бросился вперед, но в этот раз сержант его ждал и быстро провел захват на встречном движении. Доля секунды, и рука парня надежно зафиксирована болевым приёмом.

От боли выступили слезы, но Юп пытался высвободиться. Сержант подержал его пару секунд и отпустил.

– Я легко мог сломать тебе пальцы. Сила и скорость у тебя есть, но драться ты толком не умеешь. Придётся подучить. Но за науку удержу из жалования. Боль терпеть ты можешь, это уже многое упрощает. Пойдем, покажу тебе твою койку в казарме.

Юп понял, что сержант собирается на нем нажиться, но возмущаться не стал и послушно пошел следом. Тем более, его самого раздражало, что в рукопашную он против обученных бойцов был слаб. Кернеры с детства много боролись и дрались, но готовили их сражаться с топором или копьем. Юп знал, как уклоняться от ударов, если останешься без оружия и щита. Умел перехватить и вырвать знакомое оружие у атакующего противника. Он давно потерял счет тому, скольких он зарубил топором. Но хитрым приёмам с пустыми руками его никогда не учили. Кренер хорошо умел рубить насмерть, а вот брать пленников живыми, не проливая крови, было для него непривычно.

Казарма была сложена из грубо обтесанных бревен. Швы законопачены синим мхом, который отгоняет дурных духов, но не клопов. Койки стояли вдоль стен. Рядом с изголовьем стоял сундук, который можно было использовать как столик за счет плоской крышки.

– Слушай сюда, новичок. Каждому патрульному в казарме закрепляется койка и сундук. Замок на сундук купишь сам. В казарме не воруют, но подшутить над новеньким могут.

– Это место Ярго – указал сержант на кровать рядом с окном – левее теперь твое. Тебе еще полагается подушка, одеяло, панцирь и оружие. Я сейчас схожу к интенданту, чтоб тебе все выдали. А ты пока осмотрись тут.

Сержант специально оставил Юпа в казарме, чтобы самому сходить к интенданту. Новичку помимо обмундирования и оружия из казны полагалось выдавать подъемные в размере месячного жалования.

Новичкам об этом часто не говорили, а просто делили эти деньги между сержантом и интендантом. Сержант считал такую практику справедливой, учитывая что возиться с новичком ему, а приживается на службе только один из трех новобранцев.

Юп послушно осмотрел свою новое место для сна. Койка была достаточно широкой и длинной. Их делали по одному размеру с запасом, чтобы поместился любой богатырь. Грубые доски обходились казне дешево. У кронпринца своя лесопилка, а леса в Пограничье много. На изголовье был выжжен герб кронпринца. Такой же герб выжигался на панцире кулиса, если его покупали у кренеров для армии или стражников.

Сундук был под стать кровати. Толстые деревянные стенки и крышка на двух медных кольцах. На крышке то же казарменное клеймо. В сундуке лежала глиняная миска. Из таких мисок патрульные ели в те дни, когда дежурили в городе и могли на обед попасть в казарму. Кормежка здесь были не ахти, но все равно горячая пища всегда лучше сухого пайка.

Миска была слеплена из желтой глины, которую добывали прямо в городе. Юп взял миску в руки и немного удивился тому что на нее не поставили клеймо.

– Эй, парень – окликнули сзади – отдай-ка мою миску.

Юп повернулся и увидел высокого толстяка с бегающими глазками. Он вошел, пока Юп осматривал свое нехитрое имущество.

– Мне чужого не надо, – ответил Юп – но почему она лежит в моем сундуке?

– А кто тебе сказал, что это твой сундук?

– Сержант Марк. Я теперь служу в его отряде.

– Так ты новобранец этого урода Марка! – на лице толстяка заиграла нехорошая улыбка и он крикнул, обернувшись через плечо – Парни, у нас в казарме новенький!

Двое стражников, игравших в кости на сундуке в противоположном конце помещения, встали и неспешно пошли на призыв толстяка.

Один из них был низкорослым и худощавым, второй был почти таким же высоким, как толстяк, но жира в нем почти не было. Здоровенные кулаки гармонировали со сломанным носом и несколькими неровными шрамами на коротко стриженном черепе.

– Харис, с кем ты нас хочешь познакомить? – живо начал коротышка. – У нас в блоке пополнение?

– Это новобранец из шайки этого шулера Марка! – ответил толстяк. – И его еще не просветили о правилах проживания. И, в частности, о правилах для новичков!

– Ну насчет шулерства, ты, Харис, не шуми лишний раз. – ответил коротышка – Если ты продул Марку жалование за два месяца, то это не значит, что он шулер. Ну или может это значит, что ты худший шулер, чем Марк. Хе-хе!

– Да Харис всегда жулит, я поэтому с ним больше и не играю – вклинился здоровяк неожиданно тонким голосом с нотками почти детской обиды.

– Ладно, крях с этим жуликом Марком. – продолжил толстяк – Но с новенького причитается. Как тебя зовут, новобранец?

– А кто ты, чтобы меня спрашивать? – толстяк нравился Юпу все меньше.

– Кто я? – ухмыльнулся он. – Я тот, кто может устроить тебе неприятности. И никто мне не помешает это сделать, если ты не возьмешься за ум. Так что, я спрошу еще раз. Как тебя зовут?

Толстяк сделал шаг и навис над сидящим Юпом так близко, что что тот сразу почувствовал букет ароматов, в котором сильнее всего выделялись запах чеснока и дешевой браги.

– Там где я вырос, чтобы спросить чужое имя вначале называют свое. – не спеша ответил Юп, немного повернулся и поудобнее уперся ногами – Но учитывая, что я уже услышал что висящую над моим ухом жирную и пьяную бочку зовут Харисом, могу представиться. Я Юп и я кренер!

Последнее слово было сказано твердо и с вызовом. Но толстяка это не остановило.

Ах ты, наглый рыбоед! – Ан схватил Юпа за ворот куртки – ты на кого…

Договорить он не успел. Терпение Юпа уже лопнуло. Он резко оттолкнулся ногами, одновременно вскидывая левую руку в челюсть Хариса. Толстяк от удара больно прикусил язык, но ворот Юпа не выпустил и подняться ему с кровати не позволил. Он был не намного выше крекера, но по весу превосходил почти в полтора раза.

– Ах ты, кряхов выкидыш – Зашипел Харис сквозь зубы. – Я тебя прикончу.

Толстяк навалился сверху всей тушей и дважды ударил по голове кулаком. Юп оказался зажат между брюхом противника и спинкой кровати. Харис не отпуская левой рукой ворот куртки, надавил правым локтем на шею.

– Я тебе кадык сломаю, сука! – лицо толстяка налилось кровью.

Юп прижимал подбородок вниз, пытаясь защитить горло. Правой рукой он не мог пошевелить, а левой безуспешно пытался отжать локоть, стремящийся лишить его возможности дышать. Кровь пульсировала, с каждым ударом разжигая в кренере ярость, но единственное, что он мог, это рычать в лицо пьяного жирного урода.