– Ну, типа, да.
– Дурак снова. Просто… – Игорек в этом месте делался важным, его словно раздувало от самомнения. – Просто летом этим нарикам некогда ерундой заниматься. Работать надо. Навкалывается, и вкалывать что-то себе уже сил нет. А зимой времени свободного много. Броди по поселку, ищи приключений на вену.
– Ага. Только где они находят эти приключения? Голуби им, что ли, с воли герыч носят?
На этот вопрос у Игоря ответа не было. Он многозначительно молчал, а потом просто разводил руками. И на другие вопросы у Игоря ответов не нашлось. Например, на что вообще существует община, на какие средства? Что проповедует? У них, конечно, бывали собрания каждую пятницу, праздники по субботам, но никакой религией и в помине не пахло.
– А тебе что, на дырку в стене непременно молиться надо? – фыркал друг. – Мне лично это не нужно. Дают кров и стол, много взамен просят. И ладно. А все эти идеи и прочее… Нее, не хочу.
Валера после недолгих споров с Игорем обособился, а ответы на вопросы стал понемногу искать. Сам у себя спросит, сам и ответить пытается. Лезть к кому-то было нельзя – сдадут. Довериться он мог только Игорю, и то не во всем. Не стал он ему рассказывать, какой у него вчера вечером разговор состоялся с одним из вновь прибывших в общину. Он поначалу так и подумал: тот новичок.
Валера как раз шел с ужина, когда нос к носу столкнулся с их доктором.
– Как дела? – притормозил тот, с мягкой улыбкой глянул в лицо. – Ты мне не нравишься. Что-то беспокоит?
«Да, да, еще как беспокоит! Какого хрена вы тут все делаете с людьми?! На что живете? – захотелось заорать Валере. – Похлебка с картошкой, понятно – сами растим. И кур, и свиней, даже коровы есть с лошадями. А вот джипы новенькие откуда? У вас докторов, к примеру, за год два поменялось. На какие средства? Кто зарплату платит?»
Ничего он этого не сказал. Пожал плечами и просто сказал:
– Так, тоска какая-то навалилась.
– Зима. Солнечных дней мало, – покивал доктор.
Протянув руки, он опустил Валере нижние веки, заставил показать язык.
– Все чисто, в норме, – покивал доктор. – Идем со мной, померяем давление и температуру. И витамины тебе пропишу.
«После этих витаминов Игорек меня в яму-то и свезет», – мелькнуло в его голове. Решил, что ни под каким видом пить их не станет.
Давление оказалось пониженным, температура в норме. Доктор сразу обрадовался причине Валериной хандры. Выписал указание для поваров поить его крепким сладким чаем. Насыпал в руку горсть желтых таблеток и велел принимать на ночь.
– Ничего, все пройдет, – пообещал доктор, провожая его до порога медпункта. – Работа у тебя морально тяжелая, вот хандра и накатилась. Скоро весна. Солнышко выглянет…
До весны было еще как до Пекина ползком – первый месяц зимы только набирал обороты, – но Валера не стал напоминать об этом доктору. Тепло пожал руку, поблагодарил и пошел к своей избе. И, не дойдя до нее метров пять, наткнулся на новенького.
Тот стоял возле соседнего сруба и, склонив голову к плечу, внимательно следил за клубами дыма из трубы.
– Это что – крематорий? – спросил человек негромко. – Дым такой…
– Почему крематорий? – перепугался Валера.
И тут же принялся вспоминать, кто живет по соседству.
– Просто я не видел кладбища, – спокойно отреагировал новичок. – Тут все бессмертные или их сжигают? В этом доме?
– Нет. Не сжигает никто никого. И кладбища, правильно, нет.
– Никто не умирает? – тонкогубый рот на бледном лице сложился недоверчивой дугой. – Рай на земле?
– Умирают, почему, – ответил Валера. – Просто предпочитают быть похороненными на родине, рядом со своими родными. Это есть в договоре на проживание.
Он лично такого пункта не видел, но что-то подписывал. Люди говорили, что это там упоминается. Он поверил. Да и не хоронили они с Игорем никого кроме конченых алкашей и наркоманов. А старики, бывало, умирали, да.
– А-аа, понятно. Тогда это все объясняет, – новичок повернулся к нему, осмотрел. – Сам-то давно тут?
– Прилично, – не стал уточнять Валера.
– И как тебе?
– Нормально. Лучше, чем там, за воротами, – ответил он и нисколько не соврал. – Отношение человеческое. Жилье. Еда. Одежда.
– Ну да, ну да, это важно, – рот новичка снова скептически выгнулся. – А что отписал им за эти блага конкретно ты?
– В смысле? – не понял Валера.
– Ну, что у тебя было: квартира, дом, дача, комната в коммуналке? Что ты подарил общине в обмен на безбедное существование?
– Ничего, – неуверенно отозвался Валера. – У меня ничего не было и нет.
– Не верю, друг!
Новичок выдернул из-за спины руки в перчатках. Валера увидел – перчатки дорогие, кожаные. И только тут отметил, что и куртка на меху на новеньком из настоящей кожи – тонкой, блестящей. И свитер с высоким горлом дорогой. Кроссовки зимние фирменные.
– Если не было у тебя на тот момент ничего, значит, ты что-то собирался унаследовать. Родители у тебя были?
– Были. Почему были? Они и есть! – выпалил он звенящим от странной обиды голосом.
– Они были у тебя на тот момент, когда ты тут поселился. Сейчас ты об этом не можешь знать наверняка. Не так ли? – незнакомец продолжал ухмыляться. – Так… А у родителей твоих что-то имелось? Какая-то недвижимость?
– А тебе-то что? Любопытный больно! – разозлился Валера. – Не успел поселиться, а уже вносишь какой-то раздор.
Тут же некстати вспомнилось бабкино завещание, в котором она отписывала отцу квартиру в Москве – тесную, старенькую, неухоженную двушку, но где-то в центре. И родительская квартира: большая, просторная, на третьем этаже в элитном микрорайоне их городка. И дача в пригороде. И машина отца…
– Вот видишь, парень, как все просто. – Незнакомец сделался серьезным. – Вы – идиоты – подписываете документы, не читая. Все на доверии. Потом решаете вернуться, а некуда! Вы все, оказывается, уже подарили дяде.
– Я ничего не дарил. Мне нечего, – повторил Валера, ни в чем уже неуверенный.
– Значит, подписал генеральную доверенность. И если станешь наследником, то ничего не получишь. Все унаследует дядя с доверенностью, выданной тобой лично, – кивнул незнакомец и ткнул Валере в грудь пальцем в теплой перчатке. – И я тут не селился. Я адвокат, представляю интересы одной своей клиентки, которую ваши добрые дяди оставили нищей. Так что подумай, парень. Есть ли у тебя недвижимость? И почему ты тут? Вот тебе моя визитка. Звони, если что…
Глава 5
– Я получила распечатку звонков с телефона заявителя. Все так, как он рассказывал…
Маша запыхалась, еле поспевая за ним. Он шел очень быстро. Шагал нервно, широко. Не Маша была тому виной, а утренний разговор с Аленой.
– Я ухожу от тебя, – заявила она за завтраком.
Он даже не понял сразу, что она имеет в виду. Сидели за столом напротив друг друга, ковырялись вилками в подгоревшей яичнице, запивали чаем. Хмурились, да. Но не скандалили, не спорили. Обыденно все было. Как всегда. И вдруг она заявляет…
– Куда? – спросил он, не поняв. – Тебя подвезти?
Он честно ничего такого не имел в виду и поддеть ее не пытался, как и перевести все в шутку. Спросил и глянул с улыбкой, а Алена запустила в него вилкой.
– Тварь! – прошипела она незнакомым голосом. – Какая же ты тварь, Чекалин! Ненавижу тебя!
– Так, стоп.
Вилку он, конечно же, поймал на лету, в глаз она ему не попала. Только кусочек масляной яичницы шлепнулся на грудь, прямо на чистую рубашку. Придется переодеваться, но это не смертельно.
– Что за истерики с утра, Лена? – Алексей нахмурился. – Ты плохо спала?
Спросил, потому что не знал, спала ли она вообще. Она ушла из спальни в тот момент, когда он туда вошел, заперлась в гостиной с планшетом. Он еще долго наблюдал полоску света под дверью, пока не уснул.
– Я нормально спала, – прошипела она, сверля его лицо ненавидящим взглядом. – И в моей жизни вообще все нормально! Все! Нормально! Когда в ней нет тебя. И поэтому я от тебя ухожу.
– Та-ак…
Алексей взял со стола салфетку, сгреб с рубашки кусок яичницы, швырнул все на стол. Ответил жене точно таким же взглядом.
– Что я пропустил, женщина? У нас появился любовник?
– Не твое дело! – выпалила она, и по губам змейкой скользнула поганая ухмылка. – Я подаю на развод.
– Повод?
Он откинулся на спинку стула и подумал, что вопрос был лишним. Ответ незримо витал в их доме давно, он просто не хотел замечать, делал вид, что все нормально, ему просто кажется, будто она охладела к нему.
– Я не люблю тебя больше, – высокомерно цедя по слову, ответила жена. – Ты – ничтожество. Ты не достоин меня.
Алексей поперхнулся едкой слюной и принялся кашлять. Алена не попыталась вскочить и постучать ему между лопаток, как это бывало раньше. Просто сидела и смотрела, как он задыхается. А он в этот момент ненавидел себя больше, чем всю эту долбаную ситуацию, навязанную ему женой. Представил, как выглядит: красный, с выпученными глазами, и возненавидел еще больше.
– Хорошо. – Он глотнул чая, отдышался. – Когда это началось, Лен? Давно или сразу после командировки?
– При чем тут командировка? – взвилась она. – Что ты начинаешь?!
– Просто до отъезда ты не заикалась о разводе. И вдруг…
– Это ни при чем, – она покусала губы, о чем-то на пару минут задумалась. – Прими и смирись. Не пытайся меня вернуть. Я все решила.
– Хорошо, – кивнул Алексей.
Он не смирился, конечно, и не принял. Просто сделал вид, что уважает ее выбор. Так было надо – для того, чтобы вытащить из нее побольше информации.
– Жить где станешь? Ты ведь понимаешь, что это квартира моих родителей и она не будет делиться при разводе? И я – да – не буду благороден настолько, чтобы уйти отсюда с котомкой, позволив тебе привести мужика.
Он был честен. Все так и будет, и она об этом знала с самого начала. Если бы у них были дети…
Это бы все изменило. Но детей не было. Алена всегда тянула с этим и даже говорить ему на эту тему не позволяла.
– Мне не надо, – ее лицо странно дрогнуло. – Моя тетка умерла. Оставила мне трешку.
– Да? У тебя есть тетка? – он правда не знал. – Ты никогда не говорила, не знакомила нас.
– Моя командировка была как раз с этим связана. Я летала, чтобы вступить в наследство.
– И на работе к этому отнеслись с пониманием? – скрипнул зубами Алексей.
Он помнил, как Алена подолгу рассказывала о том, что отпроситься даже на час – всегда проблема. А тут целая поездка, да еще по ее нужде! Непонятно как-то. Не стыкуется.
Алена ничего не ответила, опустив глаза в стол. И его осенило.
– Ты… Ты больше там не работаешь?! – ахнул он. – Уволилась, скрыв от меня?!
Она промолчала, но вскинула голову и глянула с вызовом.
– Понятно… Какие дальнейшие планы? – Он еле сдерживал себя, чтобы не заорать, не схватить эту дуру и не начать трясти, как тряпичную куклу. – Кроме развода, разумеется. Ищешь работу?
– Уже нашла. Через месяц приблизительно приступаю.
– Интересно, интересно… – Алексей сощурился, начав прозревать. – Планируешь так быстро от меня отделаться? Переезжаешь? Бросишь Москву ради какого-то Замухранска?
– Напрасно ты так, Лешка. – Она даже повеселела, что не пришлось ничего ему рассказывать, он как всегда догадался сам. – Очень хороший городок, уютный. Люди замечательные. И жилье, Алексей. У меня там будет свое собственное жилье, а не квартира твоих чудесных родителей.
Яда в ее голосе было столько, что хватило бы вытравить всех крыс на городской свалке.
– И, конечно же, среди этих замечательных людей есть тот – самый замечательный, ради которого ты бросаешь престижную работу, столицу и меня?
– Да, – не стала она юлить. – Он живет там. Сосед моей покойной тетки. К слову, я о ней тоже ничего не знала до тех самых пор, пока ее сосед не нашел меня и не ознакомил с завещанием. Правильнее – с ее последней волей. Завещание мне потом нотариус вручил. Как-то так, Леша. Ну… Я пошла, собирать вещи?
– Можешь не торопиться, – буркнул он.
Ему вдруг так сделалось страшно, что пот прошиб. Вот сейчас его любимая Ленка, ставшая вдруг чужой и незнакомой, исчезнет из его жизни навсегда! И он ее больше никогда не увидит, не услышит ее голоса. Не почувствует, как она подкрадывается сзади, чтобы прыгнуть ему на спину и заверещать на ухо смешным высоким голосом. Он никогда не дотронется до нее, не обнимет, не почувствует вкуса ее губ.
– Лена, нет! – догнал он ее уже в спальне. – Не уходи!
– Леша, я все решила. – Она осторожно высвободила руки. – Я уже подала на развод. Давно – послезавтра первое слушание. Надеюсь, ты не станешь вставлять мне палки в колеса?
– Нет. Не стану, – поправился он, хотя сначала хотел сказать совсем другое. – Ты просто не уходи. Живи тут.
– Нет. – Ее взгляд заметался пойманной птичкой, она замотала головой. – Мне нельзя. Нельзя с тобой.
– Как это? – опешил он. – Я не стану тебя трогать, мучить объяснениями. Живи в гостиной, сколько хочешь. Еще спальня, есть гостевая. Места полно! Куда ты сейчас? Вот куда?
– К друзьям, – неуверенно отозвалась она. И уже тверже повторила: – Мне нельзя с тобой.
