Сойки рассыпают зёрна смеха,
Ловит пёс ленивую пчелу.
Осень развернула опахало,
Вышитое гладью и крестом,
Ветер ткёт из листьев покрывало,
Путаясь в сиянье золотом.
Дом белеет в зарослях плетистых,
Окнами вбирая облака
Из небес далёких и лучистых,
Словно из глухого тайника.
Тишиною вскормлены, питают
Дали неба землю молоком,
И, как птицы, ангелы летают,
Осеняя крыльями наш дом
В сердцевине солнечного стана,
Полного и хлеба, и вина
С ароматом мёда и шафрана,
Сентября, прогретого до дна.
Невинный пейзаж
Винные грозди клюют воробьи,
Мы под лозою гоняем чаи.
Капля медовая в небе дрожит,
Солнечным жаром ласкает гранит.
Осы к ведру припадают с водой,
Ветер лохматой метёт дерезой
Воздух, наполненный золотом дня,
Словно шаман, еле слышно бубня.
Коник соседский хрустит муравой,
Гривой трясёт работяга гнедой,
Фыркает, мух отгоняя хвостом…
Плавится небо шамотным стеклом.
Время застыло, ему недосуг
Сделать ещё один видимый круг.
Завтра придёт ли, и нам невдомёк,
В вазе стеклянной смеётся цветок,
Котик играет опавшим листом,
Память сиротствует в мире пустом…
Перед сном
Картоны листьев трогает в ночи
Чуть слышный дождь, невидимо и робко,
И воздух, еле движимый, горчит,
И месяц в тучку кутается знобко.
Тягучий мрак к подножию дерев
Приник, струя таинственные тени,
И ночь, в волшебных пассах наторев,
Всё погружает в сон, в объятья лени,
В забвения целебное ничто,
Где отдыхает от сомнений разум.
И я ложусь, усталая, ничком,
На сон грядущий помолившись Спасу.
Я крест свой донесу ль без слёз до сна,
Когда назначен срок навек забыться?
Коль жизнь свою растратила сполна,
Что может ненароком приключиться?
Лишь этот дождик мелкий за окном,
Да месяц ненадёжный, как надежда,
И этот мой старинный добрый дом,
И даже я – такая же, как прежде.
Прогресс
Купол небесный гвоздями прибит,
Шляпок серебряных звёздчатый вид
В лунном сиянии празднично светел.
Как от начала минувших столетий,
Гроздья созвездий на землю глядят,
Так же подвержены принципам страт,
Как человеки, – хозяева бреда,
Что от величия лупят соседа.
Медленно камни растут и пески,
Звёзды срываются вниз от тоски,
Реки меняют привычные русла,
Плещут вулканы горячие сусла,
Но у людей лишь прогресс испокон,
Молится люд у отцовских икон,
После берёт в руки разные средства,
Чтобы избавить себя от соседства, —
Прежде копьё, а теперь автомат, —
Внешне такой же обычный солдат.
В небе всё те же высокие звёзды,
Только вот-вот будет каяться поздно.
И у поэтов настала страда,
Каждый из них и солдат, и звезда.
Громко орут поэтичные глотки,
Славя гробы и военные сводки.
Синдром вертухая
Замучил синдром вертухая?
Стучи, что есть силы, поэт!
Пусть осень вокруг полыхает,
Пусть ты уже старенький дед,
Почто на красоты молиться,
Коль многое надо успеть
И чьей-нибудь крови напиться,
Уж лучше сто раз перебдеть!
Ведь эти, сбежавшие чохом
Из наших чекистских широт,
Устроились вовсе неплохо
И греют на солнце живот,
А их бы в Сибирь на морозы.
Уран ковыряя кайлом,
Забыли бы важные позы,
Презренный дворянский геном.
Пустить бы их девок по кругу,
Попов утопить в полынье,
Они бы запели с испугу,
Мол, стыдно мне, грязной свинье,
Глаза поднимать на кормильцев,
Что хлеба мне выдали пай!
Нет в мире подобных счастливцев,
Издохших за нашенский рай.
Фамилия – это не метка,
А имя – всего лишь звучок.
Вновь выйдет засранцам ответка:
Всем беглым свинец, да крючок.
Да, было великое время,
Давили из «бывших» слезу
И жгли окаянное семя, —
От смеха щекочет в носу,
Как дети просили пощады,
Как матери выли в ночи…
С ума от кровавого смрада
Сходили тогда палачи,
Но ты-то, поэт, потолковей,
Ты сам не запачкаешь рук,
Ничем твой донос не рисковей,
Чем крепкий Цветаевский крюк!
Ведь хлеб твой вкуснее и мягче,
Чем Осипа чёрствый кусок…
Лишь есть в этом нынешнем харче
Той крови знакомый душок.
Не бойся, тебя не узнает
Под грифами ников народ,
Он всякую гадость читает,
Утратив в резне генокод.
Поэты
Поэты родоплеменные,
Непревзойдённые творцы,
Красавцы сизые, гнедые,
Над «клавой» вытянули выи,
Дугою выгнули крестцы.
Их деды были все герои, —
И вдоль смелы, и поперёк.
И внуки, многого не стоя,
Не чужды драки и разбоя,
Пустили злобу на поток.
Глядит печально твердь земная
На переплавленный народ…
И рюмка выпита штрафная,
И в дно оврага вбита свая,
Но счастья нет который год.
А труп по площади ночами,
Как тень, гуляет вдоль стены,
И смотрит мёртвыми очами,
Скрипя зубами и костями
На крах измученной страны.
Поэты громко виноватят
Всех несогласных с их вождём,
Загривки вдумчиво лохматят,
Как мастера, торея в мате,
Съедают ворога живьём.
И так проходит слава мира,
Мертвец хоронит мертвеца,
И нету тёплого сортира,
И в доме холодно и сыро,
Как встарь у деда и отца.
Жабогадюкинг
Жабогадюкинг собрался в болоте.
Квакал он хором на радостной ноте,
