Тычу пальцами в «клаву», запомнили женчину чтоб!
Съели? Вот вам моё, дурачьё, непреложное кредо:
Я не просто лохушка, а сапиенс, полный ума.
Я с утра, как цветок, днём, как солнце, а после обеда
Вплоть до ночи – горшок, и, напомню вам, полный дерьма!
Время войны
Время мира ушло безвозвратно,
К нам приблизилось время войны.
Зло земное умножилось кратно,
Но никто не признает вины.
Десять лет я живу на чужбине
И смотрю, как мельчает народ.
Милосердия нету в помине,
Словно вновь воцарился Нимрод
И, гордясь своей злобой безмерной,
Он возносит её до небес.
Сделав женщину девкой гаремной,
Содомию приветствует бес
И куражится, люди послушно
Погружаются в море греха.
Мне от сплетен и зависти душно, —
Всяк чужие трясёт потроха,
На судьбу бесконечно озлоблен,
Виноватых в несчастьях ища,
И, лесному зверью уподоблен,
Он умеет лишь жрать, да стращать.
Есть в поэтах прискорбная жилка, —
Не желая с собой совладать,
Имярек проповедует пылко,
Что готов даже руку пожать
«Конкуренту» на творческой ниве,
За спиною имея стилет…
Мало смысла в таком коллективе,
Уваженья к завистникам нет.
Уважения нет к говномесам,
Нет приязни к убогим лжецам,
К лизоблюдским чужим интересам
Нет эпитета, кроме как «срам».
Пусть на Родине славят Нимрода,
Небесам зло недолго терпеть.
Схлынут в Лету поганые воды,
Обретут ненавистники смерть.
Четверговый закат
Догорел закатный ворох
четверговых облаков,
звёзды вспыхнули, как порох, —
мириады сороков.
Осень, крадучись, тихонько
забирается в сады,
до зимы ещё долгонько, —
листопады и дожди.
Кисло-сладкое сомленье,
пряный ветер, сизый дым,
непорочное мгновенье
перед часом золотым.
Серебрится лунный серпик,
режет бархат вековой,
сердце ждёт, молчит и терпит,
погружённое в покой.
Хлынет утро водопадом,
лист сорвётся на траву,
раем дней, сомнений адом,
сколько ссужено, живу.
Не вернётся миг заветный
первозданной тишины,
где младенчески-безлетны
чувства чистые скромны.
Брожение
Внизу – власть тьмы, а наверху – тьма власти.
Конечности не спросят с головы.
Брожение в рядах козырной масти,
Все постулаты прежние мертвы.
Вот так всегда: где тонко, там и рвётся,
И застревает в горле жирный кус.
Как медный таз затмить не может солнце,
Так стать героем не сумеет трус.
Убогий смысл перекосил желанья,
Назад идти – споткнуться и упасть.
Продажный век похерил дарованья,
Остались только ненависть и страсть.
И, словно аспид, страх ползёт по коже,
И ядом напиталась даже твердь.
Кругом позор, предательство и рожи
Тех, кто возвёл в венец творенья смерть.
Конь вороной
Грозовое сиянье радостно,
Торжествует небесный огонь.
Рвёт пространство грудиной яростно
Вороной, не объезжен, конь.
Оседлать его не получится, —
Тучей ходит, грызёт удила,
И не скрыться от взора жгучего,
Глянет вниз и спалит дотла.
Высекают копыта чёрные
Громы – каменные валуны,
Сотрясая отроги горные
Злыми призраками войны.
Не стреножить, не спутать вольницу
Обезумевшего от свобод,
Ливень в крыши селенья ломится,
Небо падает толщей вод.
Страхи жмут с первобытной силою,
Не гроза, – божий бич и кошмар.
И земля предстаёт могилою,
Получившей тройной удар.
Паранойя
Паранойя в разгаре. Ярится бесовская рать.
Где сгорают, где тонут людишки в нахлынувших водах.
И никак их, терпил, невозможно ничем запугать,
Только Бога они виноватят в постигших невзгодах.
Сотворил, так пускай бы водил, утирая соплю,
Взяв за шкирку, макал в непотребства и ставил на гречу…
Иногда наяву замечаю, что, будто бы сплю,
А укрыться от холода внешнего мира мне нечем.
Я не в силах понять этих танцев на бренных костях
И невиданной радости в гущах зловонных развалин.
Время подлости, празднуя, зиждется на холуях,
И триумф его, хоть и не вечен, сегодня глобален.
Бесноватые взяли над плотью чужою реванш,
Всё в разнос и труху, всё стирается методом тыка.
Льётся в уши рабов строевой вдохновляющий марш,
И ничтожная сущность, глумясь, ухмыляется дико.
Из паучьей среды выбирается властная тварь,
Чем глупей и паскудней она, тем для дела полезней.
И течёт нескончаемо в землю рекой киноварь,
Исчезая из памяти в гулкой затерянной бездне…
Посля дележа
Не стой посреди, уйди с колеи,
Пощады не жди, надежд не таи.
ЧК, как чека, и глаз, как прицел,
РФ на века, беги, пока цел.
У жребия нет другого конца,
Бери пистолет, властитель свинца.
Дели пополам страну, как пирог,
Вершителю драм советчик не Бог.
Выдавливай страх по капле из жил,
Ты – мерзость и прах, ты прежде не жил.
Бросайся в огонь, удобри поля,
Пусть ляжет в ладонь чужая земля.
Сгреби её в пясть в предсмертном пылу,
Почётнее пасть, чем жаться в тылу.
Героика зла превыше добра,
Во имя бабла все врать мастера.
Гори-догорай, простая душа,
Всё будет Китай, посля дележа.
Обрезка роз
Подрезаем розы. Колют пальцы
Иглы неприступные цветов,
Пауки растягивают пяльца
Между розмариновых кустов.
Мечутся букашки у ореха,
Радуясь осеннему теплу,
