– Да, это их рекламный слоган, – подтвердил Цубербиллер. – А как ты догадался?
– Об этом позже, – отмахнулся Фролов. – Потом-то что было?
– Да ничего особенного, – пожал плечами Генка Смирнов. – Вернулся я в Питер. Потянуло туда, где столько лет учился. Да и понял, что настоящая наука здесь. А что я еще умею? Если я доктор наук, биолог, то и надо заниматься биологией. Правда, я еще и доктор физико-математических наук, но это уже так, для баловства. Для души, точнее говоря.
– Ну, ты, Цубербиллер, даешь! Ну, ты гигант, – уважительно протянул Мишка.
– Кто-то «Гигант», а кто-то и «Козилей»…
Друзья заулыбались. Вспомнилось, как на втором или на третьем курсе училища Мишка Майонез пошел в увольнение и напился до краев своего мощного организма. В казарму он вошел не самой твердой походкой. Командир роты, контролировавший в тот вечер приход увольняемых, с ехидной улыбкой поинтересовался:
– Ну, и где же это вы, курсант Корнеев, так красиво отдыхали? Наверное, в театре были?
– Нет, – икнул ядреным перегаром Майонез. – В кино.
– И как же называется кинотеатр, где так гостеприимно встречают, – заинтересовался ротный.
– Ко-зи-лей, – четко выдохнул Мишка.
– В смысле «Колизей»? – уточнил Петрович.
– Не все ли равно! Вам-то, старому, зачем?! Вам в кино уже не надо, – взбрыкнул Корнеев. – Вам вечером надо в телек посмотреть, на горшок – и спать!..
– Ну, так вот, – продолжал Генка Смирнов, – приехал в Питер. Устроился в НИИ цитологии на Тихорецком проспекте, работал ведущим научным сотрудником. Флешку свою, что с Урала привез, держал до поры – примерялся, но так, не конкретно. Жил в общежитии, да и ладно. Но тут как-то праздновали день рождения одной примадонны из нашего отдела. После мероприятия пошел я ее провожать. По дороге купил три белые гвоздики. А она вдруг и говорит:
– Что, Геннадий Николаевич, на розы денежек нету? Что же это вы такой бедный, если вы такой умный?
Хотел я про моральные ценности порассуждать, а потом как-то противно стало.
– Богатого, – говорю, – меня всякий полюбит. А вот вы меня бедного полюбите, слабо?!
Она только презрительно плечами пожала.
На следующий день я уволился из НИИ цитологии. Порылся в мозгах и позвонил одному прохиндею. Предложил купить у меня часть информации, которая была в числе наработок одного из проектов. Мы ее разрабатывали еще на Урале.
Через неделю мы встретились, и он в обмен на информацию вручил мне двести тысяч долларов. Наличными.
– Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, – попросил Фрол.
– Да какие там подробности?! Это некто Чистяков, бездарный барыга от науки. За копейку маму родную продаст. Формально – доктор наук, реально – и на кандидата не тянет. Но всегда был при деньгах, потому что коммерсант от рожденья. У нас на биофаке был доцентом, руководил, если это можно было назвать руководством, моим дипломным проектом. Но на самом-то деле не он мне, а я ему помогал. Короче говоря, месяцев за шесть накидал я ему фактуру для его докторской. Он ее «причесал» и получился «диссер».
– А дальше? – спросил Олег.
– Да ничего дальше. Он защитил докторскую, я – дипломную работу. Он стал завкафедрой, а меня в армию призвали. Вот и все «дальше».
– Ладно, Цубер, – раздраженно сказал Фрол. Ты все крутишь, что-то недоговариваешь, будто мы тебе не друзья, а так, двоюродной кобыле троюродный хомут. Чтобы упростить ситуацию, покажу тебе один документ.
Включив ноутбук, Женька вставил в него вынутую из кармана флешку. На экране страница за страницей стало мелькать досье на Геннадия Николаевича Смирнова, владельца частной фирмы «Биотехноэкстрем». Генка молча «пролистал» досье.
– Что ж, все здесь правда. А откуда это у вас, мужики?
– А вот об этом, хлопцы, давайте поговорим без водки, – веско заметил Олег.
* * *
Разговор затянулся допоздна. Фрол объяснил еще раз, каким путем к нему и почему именно к нему попала флешка. Умный Цубербиллер поделился передовым опытом, как из стартового капитала в двести тысяч зеленых за три года можно сделать «честным путем» почти столько же, но уже миллионов.
– Ладно, давайте подведем первые итоги. Что мы имеем? Мы имеем хитро… хитроумного Цубера, который десять с лишним лет назад, пользуясь всеобщим бардаком в стране, спер у нее часть, и очень солидную часть, биоинженерных заготовок к развитию технологий двадцать первого века. И не надо, Кеша, кривить рожу. На правду не обижаются, тем более если тебе о ней говорят близкие друзья. Найти заказчика можно лишь в случае, если мы узнаем, в чем именно состоят твои успехи. Именно они, эти успехи, для кого-то, как зубная боль. Ты наворовал идей, преумножил и развил их, зарабатывая на этом большие деньги. Остается выяснить, кто об этом знает и кому это мешает.
– О том, что я зарабатываю, знают все, включая журналистов. В деталях разбирается несколько десятков специалистов в России…
– И за рубежом, Цубер, тоже, – продолжил Фрол. Вы, ребята, знаете обо мне то, что не должны знать. Но вы мне роднее братьев и надежней меня самого. Я вам говорил о специфике моей работы за океаном. Так вот, я ведь не случайно спросил тебя, Гена, о фирме, изготавливающей соки. Не сочтите, что я полнейший идиот, но вот уже несколько лет я смотрю по телевизору исключительно только рекламу…
– Только рекламу, Фрол? – оживился Майонез. – Да ты, гы-гы-гы, как моя дочка. Ей тоже рекламу вместо мультиков подавай. Но она пока не агентурный разведчик и не киллер.
– Если пошла в тебя, то и не станет, – успокоил Фрол. – Я, Миша, анализирую рекламу, сопоставляю ее с другими СМИ, с другими источниками информации, в том числе и зарубежными. Для этого я два раза в неделю работаю в БАНе.
– Ты – в бане? – опешил Мишка. Да что ж там анализировать? Хотя, если в женском отделении, то есть что, конечно.
– Придурок ты, Миша, – смиренно заметил Фрол. – БАН – это не баня, это Библиотека Академии наук. Слыхал про такую?
– Про библиотеку – слыхал, про Академию наук слыхал. А что б они – вместе, нет, – честно признался гаишник.
– Так вот, – продолжал Фролов, – туда поступают все или почти все газеты со всего мира. Анализ рекламной информации, размещенной в них, если этим заниматься годами, – дело ценнейшее для аналитика. Для киллера моего класса, увы, тоже. Сопоставив то, о чем ты, Цубер, сегодня нам рассказал, с моими аналитическими выкладками, я могу первоначально предположить, что твоя деятельность попала в поле зрения Минобороны США, точнее, в поле зрения Военно-морской научно-исследовательской лаборатории NRL. Контора солидная, действует с 1923 года, в штате порядка 3300 сотрудников. Она подчиняется непосредственно научно-исследовательскому управлению ВМС США – ONR. Сейчас эта лаборатория, как и Пентагон в целом, задыхается от нехватки новых идей, новых технологий. Среди приоритетных направлений работы лаборатории – биоинженерия и искусственный интеллект.
– Искусственный интеллект – это что? – заинтересовался Майонез.
– Это, примерно, как у тебя в голове – ничего натурального, – съязвил Женька.
– Зачем ты так, мне же интересно, – обиделся Мишка.
– Ладно, Мишка, прости. Ты же знаешь, что я не со зла.
– Да-да, – в тон ему заметил отец Олег. – Ты, как райская птичка: ма-а-ленькая, а гадишь много… Ты, конечно, аналитик и все такое, но у меня идеи попроще, хотя тоже очень близкие к теме. Но сначала один уточняющий вопрос. Скажи, Цубер, биоинженерия и искусственный интеллект – это «твои» темы? Были на тех дисках, что ты привез с Урала, наработки в этих направлениях?
– Да, были, конечно. Это ведь сейчас, как говорится, передний край науки.
– Мог бы и у меня спросить, – добавил Фрол. – Я бы еще уточнил, если это интересно, что именно эта штатовская лаборатория и владеет фактически через подставных лиц бывшим Генкиным НИИ на Урале, в том числе и той фабрикой по производству соков.
– Ни хрена себе, янки дают, – восхитился Мишка. – Наука, разведка, бизнес – все в кучу.
– Нет, Миша. Это только у нас килограмм ягод плюс килограмм дерьма дает в сумме два килограмма дерьма, одну, как ты выражаешься, кучу. А у них чуть иначе. У них этот бизнес работает на их же агентурную разведку. Кстати, это не их ноу-хау. Это наша наработка. В начале Второй мировой войны был у СССР военный разведчик Кент. Он работал резидентом в Бельгии, потом во Франции. Так вот, он создал фирму, акционерное общество, и стал ее президентом. Главным заказчиком у фирмы был вермахт. Заработанные деньги – до последней марки и франка – шли на нужды нашей агентуры в этих странах.
– Здорово! Наверное, наградили этого умного разведчика потом?! – порадовался Мишка.
– А как же. Еще как наградили. Почти три года в гестапо отсидел, а потом около тринадцати лет в советских лагерях…
– Пути Господни!.. – обхватил голову ручищами отец Олег. – Умеют у нас ценить людей.
– Сейчас не об этом, – сухо сказал Фролов.
Олег внимательно смотрел на Генку, тщательно подбирая слова:
И главный вопрос, Николаич: был ли на тех дисках проект или элементы проекта, связанные – вполне конкретно связанные – с проблемой клонирования?
– Это про овечку Долли?! – догадался Мишка Майонез.
– Естественно, – с некоторой паузой ответил Цубер. – Этой проблеме вообще-то и моя докторская была посвящена. И еще. Вот, смотрите. – Он открыл в компьютере какой-то файл, и на экране монитора замелькали кадры вполне профессиональной документальной съемки: поросята, телята, а потом обезьяны. Пару раз в кадре был Цубербиллер.
– Так ты и животноводством немного занимаешься, – обрадовался Мишка. – У меня на Гогланде тоже корова есть. И теленок.
– А кто же корове теленочка сделал? – подозрительно спросил Фрол.
– Дурак ты, Фролик, – добродушно отмел подозрение Майонез. – Заявку по радио дали – ветеринар на вертолете прилетел со специальным шприцем и с этой штукой в баночке. Что ты, как маленький.
– Сам ты… штука в баночке, – отмахнулся Женька.
– И далеко твоя контора продвинулась в этом деле? – продолжал расспрашивать отец Олег.
– Далеко. Дальше всех. Эксперименты на уровне «Долли» я закончил на четыре года раньше англичан. Только не трубил об этом. Смысла нет: реклама мне не нужна, я и без нее зарабатываю выше крыши.
– А утечка информации могла быть?
– Вряд ли – протянул Цубер. – Но могла быть, скажем так, косвенная утечка. То есть мы обнародовали кое-какие свои достижения, которые говорили сами за себя. По ним специалисты могут понять, что для меня все эти «долли» – уже давно промежуточный результат…
– Так вот, – прокашлялся отец Олег. – На днях попал я почти случайно на нечто, похожее на странное совещание. Были там служители церкви, правда, я их не знаю почти, так, одного из них только. И были там другие какие-то странные люди – не то чиновники, не то пообтесавшиеся братки.
– Теперь это одно и то же, – пожал плечами Цубер.
– Говорили они, – продолжил Олег, – о том, что, дескать, надо приостановить работу ученых, которыми руководят силы дьявола. Я не вслушивался. Мое дело вообще было сторона. Просто я на ту встречу своего знакомого подвозил. Дождался его и отвез домой. Совещание проходило, что называется, за закрытыми дверями. Я на кухне с хозяйкой чай пил. Но когда она к ним чай вносила – выносила, кое-какие реплики слыхал. Думаю, эта ниточка куда как серьезней, чем твоя, Фрол. Ты не обижайся, но, боюсь, зациклился ты на делах вселенского масштаба. Проще надо быть. Сейчас и среди православных какие только экстремисты ни встречаются. Свои, так сказать, «правоверные». За Господа нашего кого угодно могут не по-божески покарать. Да и бизнес, если честно, с церковью, как и с государством, и с преступностью рука об руку идет…
– А вот насчет преступности, Олег, ты, пожалуй, особенно прав, – оживился Мишка Корнеев. – Все ваши теории – это теории. А на мой ум простая тема ложится: узнали братки, что Генка богатый и решили мочкануть. Вот и все!
…Друзья замолчали. Каждый верил в свою версию.
– Что ж, давайте еще раз подведем итог и наметим план действий. Только давайте быстро – у меня дома Герасим негуляный дожидается, – предложил Фрол.
– Герасим! – удивился Михаил. – За что же ты собачку так назвал. Он же, ну, тот Герасим, Муму свою утопил!
– Восхищен твоей начитанностью… Утопил. Ну, да… Свой брат – киллер. Он ведь не гавкает, как другие шавки, вообще. Молчун немой, одним словом. И не трогает никого просто так, без дела. Пока не получил команду.
– Итак, есть три версии, – вдруг включился в разговор Цубербиллер. – Фрол считает, что меня хотят убить заграничные конкуренты. Олег уверен в том, что это религиозные фанатики. Мишка верит в родную питерскую братву. А я, мужики, верю во всех вас. Мне неважно, кто хочет меня убить. Для меня куда важнее, чтобы этого не случилось. Надеюсь, и для вас тоже. Я не могу предложить вам какой-то один путь, но я знаю, что в науке к одной и той же цели идут часто разными путями…
Помните, как еще в военном училище на танцах в Доме офицеров мы играли в «крокодильчика»?
– Еще бы – осклабился Майонез. Ты был бессменным банкиром. Перед каждым танцем курсанты сбрасывались по двадцать копеек, сдавали тебе в «банк», а сами разбегались по залу – искали «крокодильчика» – самую некрасивую девчонку. Танцевали с ней, а ты потом выявлял победителя и отдавал ему весь банк.
– Да, молодость цинична и жестока, – немного смущаясь, прокомментировал Фрол. – Но, ребята, согласитесь, в этом был и, так сказать, элемент спонтанного гуманизма! Ну, кто бы приглашал этих прыщавых, кривоногих и косоглазых барышень, если б не эта игра? Кстати, Цубер, это ведь ты придумал игру в «крокодильчика», а сам, между прочим, никогда не играл.
– Кто на что учился, дорогой друг, – повеселел Цубер. – Нынешняя игра – куда опаснее. Я благодарен, что вы, как в былые годы, решились меня защитить. Нынешняя игра в «Крокодильчика» будет не юношеским развлечением. Но и в банке, господа, не рубль шестьдесят!! Если неизвестный оппонент назначил за мою башку полмиллиона зеленых денег, я готов удвоить банк. Итак, дружба дружбой, но в банке – миллион долларов. Деньги победитель получит наличными сразу, как только заказчик будет найден и опасность моей жизни не будет угрожать.
– НДСом этот миллион облагается? – по-деловому поинтересовался отец Олег.
– Еде ты таких слов-то понабрался, святой отец? – удивился Цубер.
– Так они ж теперь тоже типа как на хозрасчете, – авторитетно пояснил Мишка.
– Мне такой расклад нравится, – удовлетворенно хмыкнул батюшка. – Тем более что моя версия, похоже, самая реальная. Если выиграю, построю у себя на Алтае новый храм. Старый-то, деревянный, на Божьем слове только и держится. И еще – женюсь обязательно. Найду себе попадью из деревенских – не городскую вертихвостку.
– Ага, – обрадовался Мишка. – И родит она тебе попика. Такого же здоровенного и до прихожанок охочего… А я, если выиграю, то куплю себе – перекресток в центре Питера…
– Как это? – не врубился Олег, – он же государственный, да и зачем тебе?
– Э, голубчик, свой перекресток в Питере – большое дело. Стабильный доход, так сказать. Буду таких вот чайников как вы с Фролом, разводить, так никакой зарплаты не надо.
– А я, – процедил сквозь зубы Фрол, – завяжу со своей нынешней работой. Сделаю пластическую операцию и махнем мы с моим Герой в Африку.
– Ага, только не забудь и псу своему пластическую операцию сделать – под таксу там какую или болонку, – развеселился Мишка.
– Сам ты болонка кучерявая, – лениво возразил Женька.
…Друзья устали от навалившихся за день событий. Неожиданная встреча словно возвращала их в годы юности, дарила душевную легкость и радость воспоминаний. Опасность, грозившая Генке Смирнову, по-человечески беспокоила. Каждый из них понимал – впереди трудные испытания, возможно, последние в их заковыристой жизни. А жить по-прежнему охота, хотя давно не двадцать лет…
Четвертая глава
Не дразните Окулиста
Чтобы красиво подраться, надо двоих.
Английская мудрость
Фрол ехал в электричке Петербург – Новолисино к себе в Шушары. Он давно уже привык к этому питерскому пригороду. Живешь в сельской местности, в совхозе, а до ближайшей станции метро – пять минут езды на электричке. Поначалу, когда получил, как офицер, увольняемый в запас, сертификат на однокомнатную квартиру в только-только построенном доме в этом месте, разозлился. Ему, нелегалу экстракласса, полному ума, опыта, знаний и творческих устремлений, в родной Конторе дали от ворот поворот! Ладно бы, хоть выжали из него все – было бы обидно, но не так. А тут откровенная глупость и бестолковость в угоду сиюминутным дипломатическим интересам. У Фрола не было злости или обиды в привычном смысле. Была горечь профессионала от осознания великой глупости и подлости тех, кто стоял у руля. Желания мстить не было, но куда было девать невостребованные силы?
