Александр Скидин "И так бывает"

Закончив с ужином, прибрав столы, вся бригада выстроилась перед прилавком раздачи и дружно, по военному, гаркнула: – «Спасибо поварам! За полезную пищу! Ура! Ура! Ура!». Все женщины засмеялись: – «На здоровье!»

Выйдя из столовой парни начали хвалить второе блюдо, каждый говорил, что ел много раз «Цыплята Табака», но такого вкусного никогда. Потом вспомнили, как Валера приглашал Светлану в кино. Смеялись и говорили, что эта фифа не по его зубам.

Вечером, зайдя уже в знакомый двор, Никита увидел Светлану в заботах по хозяйству. Собачка затявкала на Никиту, но уже не так зло, как вчера.

– Добрый вечер, Светлана. – поприветствовал Никита Свету, которая суетилась среди гусей и уток.

– Добрый вечер, Никита.

– Я займусь ремонтом?

– Да, заходи в дом и делай всё, что считаешь нужным. Сейчас корова придёт, подоить надо. Ты уж сам там.

– Хорошо, я справлюсь сам.

Никита зашёл в дом, осмотрелся и решил начать с дальней комнаты. Он взял всё необходимое, зашёл в комнату и приступил к замене старых розеток и старомодных выключателей. По ходу работы он понял, что это детская комната и принадлежит девочке девятого класса. Это он понял, увидев в книжном шкафу учебники для девятого класса. У окна стоял письменный стол, на котором стоял старый магнитофон.

На углу стола стопкой лежали книги, на середине стоял стакан с авторучками. Напротив стола стояла аккуратно заправленная кровать, в углу шифоньер, а у дверей была прибита деревянная вешалка с зимней одеждой для девочки. На потолке висела трёх рожковая люстра. Никита понял, что семья живёт скромно и экономно, значит на одну зарплату Светланы.

Бедные, одинокие женщины, сколько приходится им пережить горя, унижений, оскорблений. Но в чём они виноваты? В том, что у них с мужем не получилась совместная жизнь? В том, что мужики грубияны и пьяницы?

Закончив всё в детской комнате, Никита перешёл в зал. Он взглянул на диван, вспомнил, что тут происходило ночью, улыбнулся, тряхнул головой и принялся за ремонт.

Поставив современные розетки и выключатели вместо старых, Никита взглянул на распределительную коробку под потолком, над той розеткой, которую Никита заменил вчера. Он застелил стол газетами, залез на стол и снял крышку с распределительной коробки, тут была ужасная картина. За долгие годы изоляция с проводов сгорела, торчали голые провода и чудом ещё не замыкали. Ему пришлось тщательно поработать с этими проводами. Никита понял, что и в кухне в распределительной коробке такая же картина и пошёл наводить порядок там.

Он стоял в кухне на столе, когда открылась дверь и вошла Света. Она не сразу увидела Никиту, а увидев, испугалась: – О, Боже!

– Ты что, Света?

– Как ты меня напугал.

– Извини, я не хотел тебя напугать.

– Фу, в жар бросило.

– Сейчас слезу, уже закончил. Пылесос у тебя есть, а то я насорил тут. Надо всё проверить, запустила ты проводку.

– Убирай инструмент, мой руки и ужинать будем, а мусор я сама уберу.

Никита слез со стола и только сейчас заметил, что в комнате потемнело. Он вкрутил пробки в счётчик, щёлкнул выключателем и яркий свет на миг ослепил обоих. Никита собрал инструмент в ящичек, пошёл мыть руки. Умывальник тоже был старомодный, под раковиной стояло ведро, куда и стекала грязная вода. Никита увидел, что ведро почти полное, взял его и вынес на задний двор. Вернувшись он тщательно стал отмывать руки от гари.

– Придётся ещё пару вечеров повозиться. Доделать остальные комнаты в доме, а потом в сарае. Света, ты очень поздно решилась на ремонт электропроводки и была права, что до пожара осталось совсем немного.

– Что, всё так страшно?

– Представь себе – да.

– Значит Бог меня подтолкнул к тебе.

– Ну, насчёт Бога я не знаю, а то, что ты смогла свою гордость победить и попросить помощи у чужого человека – это хорошо.

– Гордость, говоришь? Какая гордость? Просто людская зависть не известно чему, страх, да ещё куча всего плохого… – Света всё это говорила, а сама готовила на стол ужин – Молоко парное выпьешь?

– Я с детства не пью парное молоко, а сейчас вообще никакое. Жаль, но мой организм не принимает.

– Бывает. Так, всё готово, садись ближе. Может настойки?

– Не надо, Света.

– Ну, не надо… Бери, что желаешь, чем богаты – тому и рады.

– Света, я хочу персонально тебе сказать «Спасибо» за ужин в столовой. Такая вкуснятина, я бы каждый день ел такое блюдо.

– Я рада, что вам понравилось.

– У тебя только одна дочь? – сменил тему Никита.

– Ещё сын есть, он в армии служит. Уже год служит. Как он там… Он у меня добрый, а там «дедовщина».

– Не везде же «дедовщина», а потом там быстро учатся за себя постоять. Извини, нагнал на тебя тоску.

– А мне не привыкать, только за сына тревожно.

Никита старался перевести разговор на другую тему, но в голову ничего не приходило.

– Светлана, можно я посмотрю пластинки, может найду давно забытое? У меня тоже есть коллекция грампластинок и виниловые есть

– Конечно посмотри, а я со стола уберу. Сегодня надо пораньше лечь спать, чтобы утром не проспать.

– Света, ты устала, тогда я пойду, а пластинки завтра посмотрю. – Никита подошёл к Свете и обнял её. Они прижались друг к другу и он прошептал ей на ухо: – Разреши остаться.

– Постель на стуле рядом с диваном, иди, ложись спать.

– Я помогу тебе прибраться.

– Я сама справлюсь. Иди, иди. Разложи диван и ложись.

– Как скажешь. – Никита ушёл в зал, разложил диван, постелил постель и лёг, заложив руки за голову: «Дважды одно и тоже не повторяется никогда. Вчера был такой прекрасный вечер, а сегодня не получилось. Оно и правильно – не каждый вечер танцевать. Может нужно было наливочки выпить, расслабиться? Может я обидел чем Свету? Она ещё прибирается, а я уже разлёгся, ей и вставать раньше, корову доить, да и остальное хозяйство на ней. Утром я встану вместе с ней и помогу, а сейчас спать, спать.»

В полной темноте послышалось, как открылась дверь и тихие шаги Светланы, и вот уже её голова ложится на плечо Никиты, а её левая рука обняла его.

Так они лежали какое-то время, потом Никита обнял её, поцеловал и произнёс шёпотом:

– Если ты устала и ничего не хочешь – давай спать.

Она прижалась к Никите всем телом и прошептала:

– Хочу. Я очень сильно тебя хочу, но боюсь. Боюсь, что ничего не получится.

Никита почувствовал, что ей эти слова дались с большим трудом. Он повернулся к ней, стал целовать её шею, мочки ушей, нашёл своими губами её губы и они целовались, нежно лаская руками друг друга. Её тело мелко дрожало, двигаясь навстречу Никите, их объятья становились всё сильнее и жарче. Никита с трудом сдерживался, чтобы не прийти к финишу первым и вот она забилась под ним всем телом, застонала, и громко прошептала: – «Какой ты хороший».

Они лежали молча, не шевелясь, переживая в душе происшедшее наслаждение. Даже в полной темноте Никита почувствовал, что Светлана счастливо улыбается. Он опять подумал, что ей вставать рано и решил больше не предпринимать ни каких действий. Он лежал и ждал, когда уснёт Света.

Рука Светы легла на его грудь и начала медленное движение вниз. Ладошка двигалась не останавливаясь, но очень медленно, чуть подрагивая. В Никитиной голове промелькнула мысль, что он не сможет откликнуться, но когда её пальцы стали сжиматься и разжиматься, он стал наливаться силой и уже был готов к новому бою.

Они оба двигались всё быстрее и быстрее навстречу друг другу, полностью отдаваясь захватившей их страсти. Светлана поворачивала голову из стороны в сторону тихо постанывая: – «Ещё! Быстрее! Так! Так! А – а-а-а-х!» – она сильно прижала своими ногами бёдра Никиты к себе, чтобы он был в ней весь и громко прошептала: – Я тебя люблю!

* * *

Никита услышал крики петухов и понял, что проснулся. Он открыл глаза. В комнате был полумрак, но на улице уже начинался рассвет. Он увидел рядом Светлану, лежащую спиной к нему. Её спокойное дыхание говорило о том, что она спит. Одеяло лежало только на ногах и он залюбовался её голым телом, боясь пошевелиться и разбудить.

Никита услышал звон будильника в спальне Светы, очень осторожно встал и на цыпочках побежал выключать будильник. Вернувшись, он обрадовался, что Светлана спит, тихо оделся и вышел, закрыв плотно дверь. У стола на табурете стояло ведро с накинутой марлей, приготовленное к утренней дойке. Он взял из хлебницы два куска хлеба, сильно посолил их, взял ведро и пошёл к корове.

Корова стояла в своём загоне и лениво жевала свою жвачку. Она повернула голову в сторону Никиты и долго на него смотрела. Он подошёл, стал тихо разговаривать с коровой, гладить её по спине, за ушами, шею под мордой. Дал ей кусок хлеба, снова гладил её, отдал и второй кусок хлеба. Он гладил её бок, перешёл на вымя, взял ведро, где была приготовлена вода и осторожно обмыл вымя от мусора. Устроившись на низком стульчике, он стал осторожно доить корову, та ещё раз повернула голову к Никите, посмотрела на него, вздохнула и отвернулась, продолжая жевать.

Никита старался выдоить корову до конца, он знал, что это важно для коровы. Закончив дойку Никита отставил ведро в сторону так, что бы в него не залезли куры, он снова стал гладить корову: – «Ах ты, умница. Отдала молоко, пожалела хозяйку, молодец. Я тебе ещё дам хлеб с солью». Никита взял ведро, направился к дому и тут распахнулась дверь, на порог выскочила Света:

– Я проспала?

– Ты проснулась вовремя. Корова подоена, выпускай её в стадо.

– А кто подоил корову?

– Я подоил. Корова, молодец, всё молоко отдала.

– Я вижу по уровню молока в ведре, что действительно всё отдала. Как тебе это удалось?

– Женский род мне доверяет, а я пользуюсь.

– Ах ты, хитрец. Поставь молоко в веранду. Надо бы сепарировать, да некогда. Я выгоню корову в стадо и накормлю остальных, а ты завтракай. Она пошла выгонять на речку гусей, уток, корову в стадо, кормить свиней. Никита зашёл в веранду, где стоял сепаратор, рядом стояло ведро молока. Сепаратор был собран, оставалось только запустить его и налить молоко, что и сделал Никита. Он подставил пустое ведро с одной стороны сепаратора, а трёхлитровую банку под сливки, с другой стороны. Зашла Светлана:

– Я думала придётся молоко вылить свиньям. Времени не хватает.

– Столько сливок пропало бы.

– А что делать? Помошников нету.

– Теперь есть.

– Сепаратор пусть стоит собранным, я его вечером помою. Всё, переоденусь и на работу.

Она зашла в дом, а Никита процедил утрешнее молоко и добавил его в сепаратор.

– До вечера, Никита. Спасибо тебе за всё. – Света пошла к гаражу, выкатила велосипед и помчалась на работу.

И сегодня удалось Никите быть не замеченным в том, что отсутствовал в гостинице всю ночь. Сейчас, делая свою работу в птичнике, он поддерживал шутки парней и разговор с Петровичем. Продолжались притираться характеры между всеми членами бригады. Это нормальный жизненный процесс.

Никита узнал, что работы ещё нельзя продвигать вперёд из-за недоделок строителей, так что субботу и воскресенье можно отлично провести в обществе Светланы. Но он не учёл, что повара работают и кормят командировочных каждый день.

И тут Никита вспомнил о дочке. Наверное дочь приезжает на выходные домой, тогда к Светлане нельзя. Зачем загадывать? Вечером всё и выяснится.

Иван приглядывался к Никите, но видимо понял, что Никита на выходных будет занят «Шабашкой», не стал ему предлагать пойти на рыбалку.

ИДЕЯ

«Шабашка» – это нелегальная работа, которую частенько предлагают местные жители командировочным. Кому дров напилить, кому колодец выкопать, да мало ли работы в деревнях, но этот птицесовхоз был богат, хорошо благоустроен и пока парням никто «Шабашку» не предлагал.

Никите повезло, ему сразу предложили «Шабашку», но разве он возьмёт деньги у Светланы? Разве Светлана рассчитывается за Никитину работу тем, что приходит к нему в постель? Им обоим такие мысли даже и не приходили в голову, да и не могли прийти, потому что они были счастливы в первый вечер, танцуя под любимые пластинки шестидесятых годов. Остальное получилось само собой.

«Но о будущем надо подумать. Я уеду, а Светлане тут жить, да ещё и дети взрослые. Взрослые, но связь с командировочным не поймут и станут осуждать свою маму. Сплетни, слухи пойдут… Нехорошо». – подумал Никита.

В столовой заканчивали обедать парни из бригады монтажников, а в углу сидел один парень. «Маманя» (так и приклеилась к полной поварихи это прозвище) протирая столы, подошла к парню и обратилась к нему:

– Ты что сидишь такой грустный, Петро? Никак с похмелья?

– Да есть немного. Вера Ивановна, займи трояк.

– Я, Петро, на хлеб всегда займу, но чтобы на вино… А ты приди ко мне, к пожилой, одинокой женщине, да помоги по хозяйству, а я тебе заплачу. Картошку уже пора пропалывать. Сидит он тут, бедным родственником прикидывается.

Никита с Петровичем сидели за соседним столом и всё слышали. Никите в голову влетело слово – родственник.

– Кстати о родственниках. У меня в этих краях дальние родственники проживали. Я всё хочу вспомнить, как деревня называлась, она рядом с вашим посёлком должна быть. Вера Ивановна, вы давно тут живёте?

– Как родилась, так тут и живу. Рядом у нас есть Ключи, Степное, Павловка… Ты лучше фамилию скажи.

– Фамилия, что-то связанное с серебром. Серебрянные или Серебриковые. Маленьким я ещё был, не запомнил.

– А может Серебряковы?

– Может быть. Точно, Серебряковы!

Светлана работала ножом у своего стола и как услышала фамилию вздрогнула и замерла.

– И как ты им приходишься?

– Да я в родственных названиях не понимаю. Вроде троюродные. Я помню дядю Колю, девочку, чуть младше меня и брат у неё был. Девочку называли «наш свет в окошке» – Света значит. Мы ей на речке цветные камешки собирали.

– Надо же. Света, ты слышишь, про тебя говорят.

– А разве она Серебрякова? – спросил Никита.

– Сейчас нет, а девечья фамилия Серебрякова.

Никита встал и пошёл к стойке.