– Останешься в Кросстауне? Со мной?
– Прости, но за жалование я не работаю.
– Да нет же, глупый, – Женевьева снова сморщила носик. – Мне не нужен убийца. Мне нужен ты. Останешься?
– Женевьева, – Аркус провел пальцами по плечу девушки, – боюсь, я не подхожу на роль фаворита.
– Ты будешь моим помощникам по решению временных проблем.
– Я же говорил, что не работаю за жалование.
– Тогда ты станешь главой одной из малых гильдий. – Женевьева заговорщицки улыбнулась.
– Я ничего не смыслю в торговле, я разорю гильдию.
– Не страшно. К счастью, я очень богатая сирота.
– И ты меня упрекала в цинизме?
– Замолчи. Поцелуй меня.
И они снова сплелись в горячих объятиях. Изнемогая в конвульсиях экстаза. Она кричала. Громко. Страстно. Он же был, как всегда, холоден и рационален. Думал. Просчитывал. Да, она привлекала и заводила его. Будоражила тело и душу. Заставляла зарываться лицом в ее буйные каштановые локоны. Она по-кошачьи выгибала спину перед ним. Впивалась ногтями в его спину. И кричала. Она отдавалась страстно, самозабвенно, как отдаются совсем юные девушки, впервые влюбившись. Она отдавалась вся без остатка. Но ему это было не нужно. Он знал только то, что ему должны четыреста криойев.
* * *
Аркус тихонько выскользнул из объятий Женевьевы, как только бледный рассвет забрезжил в окна. Он не собирался сбегать, просто ему по непонятным причинам захотелось сделать приятное Женевьеве. Натянув штаны и сорочку, он бесшумно вышел из спальни Руберта. Шлепая босыми ногами, он спустился на первый этаж в поисках кухни или слуг. И то и другое он нашел достаточно быстро. На просторной кухне трудилось две кухарки и тройка молоденьких служанок, уже собирая завтрак для Руберта и Женевьевы.
– Доброе утро, – Аркус приветливо улыбнулся.
Девушки-служанки захихикали. Одна из поварих грозно взглянула на Аркуса.
– Что вы там ночью делали с бедняжкой Женевьевой? Пытали каленым железом?
– Не угадала, мать, – Аркус улыбнулся еще приветливее. – Могу я отнести мадмуазель Кейн завтрак?
– Господин Руберт не велел, – запротестовала вторая повариха. – Велено доставить завтрак и ванну приготовить.
– Ванна подождет, – приветливая улыбка Аркуса начала граничить с оскалом. – Который для Женевьевы?
– Вот этот, с травяным чаем, – проворчала вторая повариха.
– Хорошо, добавьте еще бутылочку вина.
– В такую рань?
– Она отца потеряла. – Аркус посерьезнел. – Дайте вино.
Через пять минут Аркус уже вплывал в покрытую полумраком спальню. Осторожно присев на кровать, он поднес аппетитно благоухающую ванилью и карамелью булочку к лицу Женевьевы. Девушка улыбнулась, не открывая глаз.
– Вот можешь же, когда хочешь, – промурчала Женевьева, сладко потягиваясь.
– Но ты бы знала, каких усилий мне это стоит. – Аркус выдернул пробку из бутылки и глотнул вина прямо из горлышка.
Женевьева съела маленький кусочек, обмакнув его в мед. Аркус смотрел, как она ест. Она, улыбаясь, смотрела на него. Он потянулся и встал. И только сейчас он как следует осмотрелся. Спальня Руберта была сделана с размахом и вкусом. Массивная резная кровать с балдахином, правильно подобранные гобелены на стенах, изысканная и явно дьявольски дорогая мебель. Да уж, умели кросстаунские купцы жить с шиком.
Взгляд Аркуса остановился на ночном столике. А точнее, на маленькой зеленой книжице. Охотник взял книжицу в руки. На обложке красовалось выцветшее от времени золотое теснение «Поэзия мадам Рабоне». Аркус открыл книгу на закладке.
Тот, кто гнев в душе лелеет,
Видя страх ее и боль.
Как злодей ее терзает,
И изводит, и уводит за собой.
Чтоб во тьме, от глаз подальше,
Измываться над душой…
Аркус прочел название. «Верлибр о низверженном звере».
– Женевьева, – Аркус старался, чтобы голос звучал как можно безразличнее, – скажи, а в какое дело хотел вложиться покойный цехмастер?
– В кузнечную мастерскую, – удивленно ответила девушка. – Почему ты спрашиваешь?
– Любопытство.
– Ой-ли? – Аркус увидел в зеркале, как Женевьева подозрительно прищурила глаза. – В последнюю очередь назвала бы тебя любопытным малым.
– Мне непонятно, как самый влиятельный человек Кросстауна, сколотивший свое состояние на торговле, мог вложиться в невыгодное предприятие.
– Я это связываю с маразмом и старческой сварливостью. Все главы гильдий отговаривали его от этого. А он, видать, решил сделать назло. Он планировал дать денег какому-то кузнецу из Борейской долины. Он уже начал ремонтировать старый цех Сплит-Энвилл. Не знаю, что уж там делает бореец, но на один меч у него ушло полтора месяца, учеников и подмастерий он брать не желает, а сырья он расходует как добрая кузня. Налицо убыточное дело.
– Интересно. – Аркус повернулся к Женевьеве. – Мадам Рабоне. Никогда не слышал.
– Ну, если ты не интересуешься сирокскими поэтами, вряд ли тебе доводилось слышать о Рабоне. На мой вкус, ее вещи слишком иносказательны и патетичны, но маме нравилось и, как видишь, Кларенсу тоже. Мама даже пару раз посещала ее приемы.
– То есть она еще жива?
– Жива и здравствует. А что тебя удивляет?
– Эта книга издана почти восемьдесят лет назад.
– Ты прав. Мадам Рабоне, вероятно, уже разменяла век. Она это объясняет хорошей экологией и наследственностью. По ее словам, у нее в роду были эльфы из Велебриэля. Я же думаю, что тут не обошлось без милосийских эликсиров. Ну, знаешь, омолаживающих или еще каких. Так или иначе, Рабоне едва ли дашь сорок лет.
– Не устану удивляться, как женщины жаждут сохранить и приумножить красоту. – Аркус натянуто улыбнулся.
– Иди ко мне. – Женевьева отставила поднос на тумбу и протянула Аркусу руки.
– Боюсь, я должен идти. – Аркус нырнул в объятья девушки. – В Сироке у меня остались кое-какие дела.
– Но ты вернешься? – Женевьева заметно погрустнела. – Надолго ты?
– Не стану обещать. – Аркус поцеловал девушку, уже натягивая ботинок. – Дело может занять время.
– Ты опять кого-то убьешь?
– Это то, что я умею лучше всего, и то, за что ты все еще должна мне четыреста криойев.
Глава 3
Возвращение в Сирок заняло немного больше времени, чем планировал Аркус. На следующий день после погребения Артура Кейна в Кросстаун прибыл герцог Эктор со свитой. Как сказала Женевьева, Эктор был комбатантом, представителем отдельной касты аркасийских дворян, которые существовали только для войны. Владения Эктора находились на восточной границе префектуры и регулярно подвергались нападениям орочьих банд. Но герцог Натаниэль Эктор оказался, как и его предки, человеком решительным и отважным, посему на каждую вылазку орков отвечал карательными экспедициями, истребляя зеленокожих с завидным рвением и методичностью, за что и снискал славу заступника и чуть ли не святого рыцаря добра и справедливости.
Аркус имел примерное представление о герцоге, основываясь на том, какими были его подчиненные вроде Фарглума или того же Кейна. И это нисколько не радовало охотника. Найти общий язык с такими людьми оказывалось весьма проблематично.
По случаю прибытия Эктора власти города организовали торжественный прием герцога и его людей. Как оказалось, воины в красно-черных мундирах уважались и практически боготворились кросстаунцами. Организованное шествие спутало планы охотника, ибо все ворота, кроме восточных, были закрыты.
– Виват Эктору!
– Слава Волку!
– Защитникам слава!
Аркус любил такие мероприятия, так как в толпе и шумихе можно было подрезать пару тройку кошелей, что он собственно и сделал. Не потому что нуждался в деньгах, а просто со скуки. Нанятый им экипаж стоял в переулке недалеко от ворот. Бородатый возница, от которого крепко несло лошадиным потом и перегаром, с детским восторгом смотрел на грозных всадников, привстав с козел. Аркус, погуляв среди толпы, решил скоротать время в экипаже, подальше от глаз. Он читал «Поэзию мадам Рабоне». И читалось это не без труда. Большинство ее творений были поэтическим и не особо талантливым пересказом сказок и легенд, некоторые можно было назвать порнографией в чистом виде, и лишь пара заслуживала внимания. Аркус нашел также и балладу о двух мятежных братьях, взбунтовавшихся против короля, что сжег на костре женщину, которую они любили. Отрывок именно этой баллады Аркус нашел у одного из Бредоков.
Кто же она такая, эта мадам Рабоне? Многое вызывало косвенные подозрения на ее счет, но не более чем. Аркус захлопнул томик. Нужно бы наведаться к этой женщине, хотя, если верить словам Женевьевы, это та еще задача, ибо мадам Рабоне организовывает салоны только для женщин, а аудиенции дает крайне редко. Это тоже подозрительно.
– Господин, – возница постучал в окно, – кажись, пущать начали.
– Трогай.
Всю дорогу Аркуса не покидало тревожное чувство. И в то же время он ощущал отголоски эйфории от охоты. Возможно, он напал на след. Возможно. Но пока нужно все перепроверить.
В Сирок прибыли затемно. Ржавый канал встретил их непередаваемым букетом смрада, как только они въехали через ворота. Настроение Аркуса ухудшилось донельзя. Не поправил ситуацию и вид Сирокской королевской Академии, светящейся в туманных сумерках, словно игрушечный замок. Его раздражало все. Вонь из канала, сырость и холод, достающие даже в уютном экипаже, тряска по неровной мостовой. И лишь мысль о скорой охоте грела душу. Он физически нуждался в ней, ему хотелось убивать. Кейн не в счет, ибо то было скорее посредничество, чем активное участие. Но как только он нападет на след, как только он доберется до той, кому не посчастливилось стать жертвой, тогда все станет на свои места, тогда он обретет покой, пусть и ненадолго.
– Приехали, господин.
Аркус нехотя вышел из теплой кареты. И направился к знакомому дому. Он очень надеялся, что домоуправитель Отто не сдал его комнату за неделю. Наплевав на недовольство Фитца, охотник вошел через парадный вход, прямиком в его юридическую контору.
– Рад приветствовать вас в Фитц и ком… а, это вы. – Щуплый мужчина лет пятидесяти с обширными залысинами и в очках, сидящих на крючковатом носу, был не особо рад видеть Аркуса. – Мы думали, вы покинули дом Варонслава.
– Ну, что тут скажешь? Вы заблуждались. – Аркус направился в сторону лестницы. – Домоуправитель на месте?
– Откуда мне знать, – недовольно проворчал Фитц. – Знаете, молодой человек, это дурной тон – вот так срываться на неделю и не ставить в известность своего арендодателя. Господин Варонслав понес из-за вас издержки, придержав комнату.
– Я там оставил свои вещи, значит, я в любом случае вернулся бы. – Аркус изо всех сил пытался держать себя в руках, сжимая ручку саквояжа.
– Учитывая характер вашей работы, я бы не был так уверен.
Аркус остановился. Юрист умолк.
– Хорошего вечера, господин Фитц.
– И… и вам.
Охотник поднялся на этаж, на котором располагались апартаменты домоуправителя. Недолго думая, Аркус постучал в дверь, на которой была прибита потемневшая от времени бронзовая табличка «Профессор исторических наук Отто Варонслав». Дверь открыла милая старушка Варонслав. Она всегда очень тепло относилась к Аркусу. Однажды Отто после пары стаканов рассказал Аркусу, что его супруга видит в молодом наемнике их покойного сына, погибшего на службе у Эктора.
– Добрый вечер, мадам Варонслав, – Аркус поцеловал сморщенную ладошку. – А господин Отто дома?
– Аркус, – старушка всплеснула руками, – мой мальчик. Мой дорогой мальчик, куда же ты пропал? Мы так беспокоились. Отто от тревог слег. Проходи, мой мальчик. Отто, Отто! Аркус вернулся.
– Аркус, – откуда-то из глубины уютной и по-своему чарующей квартиры донесся скрипучий, как старая лестница этого дома, голос Отто. – И где его носило?
– Дела, Отто. – Аркус достал из кармана мешочек. – Тут арендная плата за два месяца и компенсация… за издержки. – Аркус развернулся к двери.
– Погоди. – Отто в кальсонах, ночном халате и шапочке шаркал в его сторону. – Как дело прошло?
– Да не было никакого дела, – бесстрастно соврал охотник. – Так, припугнуть надо было одного купца. Легкая работа.
– Ну, хорошо, – Отто похлопал его по плечу. – Потом расскажешь.
– Хорошего вечера, Отто. Мадам Варонслав.
Аркус закрыл за собой дверь и зашагал вверх по лестнице, миновав третий этаж, он подошел к двери своей квартиры. Как обычно, замок долго не поддавался, но в конечном итоге опытный взломщик взял верх.
Скинув сумку, Аркус вздрогнул от холода. Изрядно повозившись с печкой, он все-таки разжег огонь. Изо рта все еще вырывались облачка пара. Посидев пару минут, охотник собрался с мыслями и решил заглянуть к Вилли. Забросив в карман небольшой кошелек, Аркус сложил остальные деньги под половицу под кроватью.
Торопливо покинув дом, Аркус двинул в сторону таверны. Проклятая сырость заставляла кутаться в плащ и ежиться. Аркус родился в гораздо более северной стране, но трескучие морозы были гораздо менее раздражающими, чем эта вездесущая сырость и туманы. Проклятые туманы. Охотнику сначала даже нравилась таинственность, которую придавали этим землям чересчур частые, если не сказать постоянные, туманы. За несколько месяцев своего пребывания в Сироке Аркус запомнил не больше десятка дней, когда не было пасмурно. Сегодня был не из таких дней. Туман плотной завесой опустился на город.
Аркус шел быстро, низко опустив капюшон и спрятав руки в карманы. До таверны оставалось идти недолго. Он уже чувствовал запах сусла, доносящийся из стоящей рядом с заведением Вилли пивоварни. Миновав последний переулок, наконец Аркус подошел к крыльцу с заветной вывеской.
Внутри было на удивление безлюдно. Пара, судя по мантиям, преподавателей академии сидела у окна, склонившись над какими-то бумагами. Еще троих посетителей Аркус знал как завсегдатаев заведения.
Охотник подошел к трактирской. Старина Вилли что-то считал на клочке пергамента.
– Привет, Вилли.
– Здорова, Фогриппер, – тавернщик не поднял голову от кривых строчек. – Где пропадал?
– В Хиллсбро, – спокойно соврал охотник. – Небольшое дело улаживал.
– А тут тебя люди Фарглума разыскивали.
– Эва как. – Аркус забрался на стул. – Что хотели, не сказали?
– Не-а. – Вилли послюнявил карандаш. – Я-то и не спрашивал.
– Понимаю. Что нового слышно?
– Цехмастер Кейн из Кросстауна помер.
– А кто это? – Аркус невозмутимо смотрел на лысину тавернщика.
