– Да тамошний богатей. Полторы дюжины гильдий в Кросстауне ему принадлежат. Точнее принадлежали. Пол-Сирока ломанулось туда. Надеются за бесценок цех какой урвать или площадь.
– Миром правит капитал, Вилли. – Аркус бросил плащ рядом на стул. – Плесни пива. Кох заходил?
– Шутишь? – тавернщик оторвал взгляд от записей. – Без тебя этому слюнтяю тут крышка, Аркус. Парни его не трогают, только потому, что ты умника привечаешь. Тут таких не шибко-то жалуют.
– Ну, видел я преступников и посерьезнее, чем местные парни. Галберт все еще злится на меня?
– Он тебя рано или поздно пырнет, Аркус, ты не думай, что тебе это так с рук сойдет. – Вилли поставил перед Аркусом глиняную кружку с пенным. – К тому же у него родич в ратуше вместе с мэром сидит.
– Жду не дождусь. Ты мне лучше скажи, кто такая мадам Рабоне?
– Да баба какая-то из богатенького района. Говорят эльфийка она или полуэльфийка. Сам я ее никогда не видел. Салон женский держит вроде, стишки какие-то издает. Говорят, половина мужиков оттуда, – тавернщик показал пальцем вверх, – и даже мэр перед ней пресмыкаются.
– А что у нее? Гильдия или крупный счет в банке?
– Да мне-то почем знать? Но в городе ее действительно любят. Прислужник ейный, Ригард или Рихарт, частенько в лечебницы и приюты сиротские по приказу Рабоне всякую помощь оказывает. Ну, там хлеба принесет, тушку телячью или по хозяйству подсобит. Прислужник-то этот здоровый такой детина, но умишком слабый. На детишек смотрит постоянно и как дурной хихикает. Одно слово – блаженный.
– А сама мадам эта где обычно обретается?
– Не знаю я. Знаю, что салон ейный аккурат напротив Академического моста стоит. По набережной.
– Спасибо, Вилли. – Аркус положил на стойку монету. – Дай знать, если легавые Фарглума снова появятся.
– Давай, наемник, аккуратнее там.
Аркус вышел из таверны с намерением пройтись по набережной Обводного канала. Шел охотник, полностью погрузившись в свои мысли. Поэтому и не заметил, как вышел на набережную, пока порыв ветра не принес непередаваемый болотный аромат. Нужное здание он нашел сразу. Даже среди весьма респектабельных домов на набережной салон мадам Рабоне выделялся, пожалуй, излишней и аляповатой роскошью. Колонны, пара горгулий, кованые решетки на окнах и черепичная крыша на манер башен магов выдавали в архитекторе пижона.
Охотник встал напротив салона, через улицу. Резная дверь с колокольчиком над входом, аккуратная и более чем компактная клумба. Вроде бы все как у всех, и зацепиться не за что. Дым из трубы не идет, значит, если мадам Рабоне и ведьма, то пока мужчины Сирока могут спать спокойно.
Пронаблюдав за особняком Рабоне около получаса, Аркус окончательно продрог и решил отправиться домой. Он долго не мог уснуть, мысли роились в голове.
Утро он встретил с сильной головной болью, похожей на мигрень. Надо бы сходить к Коху за какой-нибудь микстурой. Но сначала он должен еще раз наведаться в салон Рабоне. В этот раз он срезал дорогу и оказался на месте скорее, чем ожидал. Сосуд с сердцем лежал в кармане жилета. При свете дня салон выглядел еще более вычурно.
Аркус зашел на крыльцо и постучал. Из-за двери донеслась какая-то возня и недовольное ворчание.
– Кто эта? – низкий грудной голос заставил невольно дернуться к ножу. – Как звать вас? Насколько вас госпожа принимает?
– Я без записи. – Аркус внимательно осматривал замок. – Я большой почитатель творчества мадам
– Без записи приема нету, – отрезал голос из-за двери.
Аркус молча развернулся и ушел. Он знал, что за ним наблюдают. И он точно знал, кто именно. В ушах стоял мерный стук крошечного сердца, заключенного в стеклянной колбе. Сомнений не было. Мадам Рабоне – ведьма!
Охотник чувствовал возбуждение. Охота, наконец, началась. Осталось подобраться к этой твари, что было потенциально проблематично. Что он знал о ней? Она редко появляется на людях, что не характерно для ее вида. Но это компенсируется тем, что она, если верить россказням Вилли, желанная гостья на каждом светском приеме или мероприятии, это если не считать ее собственных салонов. Ей прислуживает какой-то слабоумный громила, он не должен доставить проблем. Но за ним стоило бы присмотреть.
Аркус направился в таверну. Как обычно, у входа сновала шпана. Чумазые подростки клянчили у прохожих деньги и тащили все, что плохо лежит. Как только беспризорники увидели Аркуса, они с гиканьем обступили его.
– Господин Фогриппер, господин Фогриппер, – тараторил мальчонка в засаленном шерстяном колпачке и латаной-перелатанной куртке, – монетки не найдется?
– Ее нужно заслужить, – холодно ответил охотник. – Что слышно?
– Ды ничо почти, – рослая девочка лет двенадцати смачно плюнула под ноги. – Опять убивец какую-то малявку пятого дня укокошил. И квартирмейстер стражи повесился позавчера.
– Почему повесился? – Аркус полез в карман. Детвора явно взбодрилась возможностью скорой наживы.
– Говорят, долгов набрал, как сука блох. – Коренастый паренек со зверски поломанным носом расталкивал шпану.
– И это все, Уорлоу? – Аркус оставил руку в кармане.
– Ну нет, – парень пожал плечами, – не похоже, чтобы квартирмейстер решил вот так в петлю полезть. Ды и был он всегда при монете. Старый пес Фарглум его поддерживал. Если спросишь меня, Фогриппер, я думаю порешал его кто-то. Квартирмейстер был тем еще паскудником. Я слыхал, как будто он девок любил вроде нашей Пфайлы. Помоложе стало быть. Может, из-за этого?
– Не очень-то складно, – Аркус почесал подбородок. – А что про мадам Рабоне знаете?
– Ды ничо почти, – девчонка фыркнула. – Какая-то ледя из богатеньких. Обычно носа не высунет из своего сказочного домика. У нее Рихард на посылках.
Аркус достал из кармана небольшой кошель. Детвора затихла.
– Мне нужно, чтобы вы присмотрелись к дому мадам Рабоне и ее слуге. Куда он ходит и когда. Как себя ведет и, что самое главное, как долго его не бывает дома. Только держитесь от него подальше.
– Да ладно тебе, Фогриппер, – Уорлоу ухмыльнулся, – Рихард безобидный. Ну, ворчит, когда мы в него дерьмом кидаемся, но ни разу плохого не сделал. Недоумок он, понимаешь?
– Понимаю. А еще я велел вам держаться от него подальше. Даю вам два дня. Разузнаете что-нибудь толковое, заплачу в десять раз больше, чем тут. – Охотник бросил Уорлоу мешочек. – Все, в рассыпную, шпана.
– Фогриппер, – предводитель детской шайки отвел Аркуса в сторону, – поговаривают, Галберт убийц нанял на твою голову.
– Я знаю, они все утро ходят за мной. – Охотник хлопнул парня по плечу. – Все, Уорлоу, за дело.
Кривоносый мальчишка кивнул и вернулся к группке толпящихся детей. Аркус же вошел в таверну.
Утренний променад заставил охотника проголодаться. Поданный Вилли завтрак был на удивление вполне съедобным. Пиво было несильно разбавленным, а в таверне не так сильно воняло жареным луком и прогорклым жиром. Все бы ничего, но тройка самого гнусного вида типов, вошедших вслед за Аркусом, и устроившаяся за дальним столом, крепко нервировала. Аркус сразу заметил короткий меч под плащом одного из них. Он был уверен, что остальные тоже вооружены. Они ничего не ели и не пили. Видимо слишком сосредоточились на работе. Дилетанты. И все как один не сводили глаз с Аркуса. Охотник не подавал виду, что давно знает о слежке. Он спокойно ел и пил. В таверне было достаточно оживленно. Значит, сейчас они не нападут. Не осмелятся. Аркус бы сработал именно в такой обстановке, но он был специалистом, профессионалом. А эти трое были явно любителями поколотить людей за монету, которых наняли для более серьезного дела. Они постоянно шушукались, дергались. Тип в плаще не отпускал рукояти меча. Поэтому они дождутся, когда Аркус выйдет, и попытаются заколоть его где-нибудь в укромном переулке.
Фогрипперу не хотелось сейчас связываться с этими головорезами. Слишком много более важных дел. Аркус, закончив завтрак, встал и направился к трактирской.
– Еще пива? – Вилли вкручивал краник в очередную бочку.
– Нет. Дай-ка мне ключ от восьмой комнаты, Вилли.
Тавернщик повернулся к Аркусу, а потом взглянул на притаившуюся в углу троицу.
– Аркус, – Вилли явно напрягся. – Не хочу я влезать в ваши разборки. Если Галберт узнает, что я помогаю, с этого ублюдка станется поджечь таверну.
– Я хочу снять на сутки восьмую комнату. – Аркус положил на стол золотую монету.
– Здесь многовато.
– На всякий случай. А это тебе за беспокойство.
Аркус положил на стойку еще одну монету.
Тавернщик умелым движением смахнул монеты со стойки и положил перед охотником ключ. Аркус кивнул и направился по лестнице наверх. Войдя в комнату, он запер за собой дверь, оставив ключ в скважине. Ну что ж, пришло время немного погулять по крышам. Аркус осторожно открыл окно. Прямо под ним раскинулось бугристое поле из разного рода крыш. Он для себя не раз уже отмечал, что более идеального места для преследования кого-то или, напротив, бегства от погони, не найти. Он мог без особых проблем пересечь полгорода по крышам прижавшихся друг к другу домов. Так он и поступил. Он не спеша прогуливался по крышам, перепрыгивая по дымоходным трубам и разгоняя нахохлившихся голубей. Пройдя примерно четверть мили, Аркус без особых проблем спустился по лестнице для трубочистов. Осторожно выглянув из переулка, он убедился, что троицы убийц не видно на улице, а, стало быть, они еще его не хватились. Немного подождав, Аркус, наконец, двинулся в сторону Академического квартала. В конце концов, надо бы навестить Филиппа. Охотник поймал экипаж и уже через десять минут стоял на пороге дома, в котором жил Кох. Окно его квартиры было настежь раскрыто. Аркус, поднявшись по старой скрипучей лестнице, постучал в такую же старую дверь.
– Кто там?
– Аркус.
– О, старина! – Замок щелкнул, и дверь открылась. На пороге стоял, как обычно взъерошенный, ученый. – Входи скорее. Присядь. Нет, не сюда. Погоди.
Кох сгреб кучу бумаг с кресла, по пути опрокинув гору пустой посуды. Похоже, Филиппу удалось невозможное – захламить свою комнатушку еще больше. Точнее, за годы ученый превратил более чем просторное помещение с верандой с видом на канал и город в заваленный бумагами, книгами, препаратами, колбами, ретортами и перегонными кубами лабиринт. Сейчас он пошел дальше. Когда стены закончились, он начал натягивать между ними веревки на манер бельевых и развешивать листы с зарисовками, записями и, Бездна знает, с чем еще. И сам он сидел внутри этой паутины, что-то бормоча.
– Как работа? – Кох внимательно рассматривал банку с какой-то пакостью вроде гигантского кузнечика. – Тебя неделю не было.
– Все в порядке.
– Было тяжело?
– Нет. Совсем нет.
– И все равно это заняло неделю? – Кох поставил банку и принялся что-то записывать в небольшой блокнот.
– Мне городок понравился. Решил задержаться.
– Кросстаун – это не город, а гигантский базар. Как такое может нравиться?
Аркус не ответил. Он рассматривал рисунки ученого.
– Как твои исследования? – с максимально возможным участием поинтересовался охотник.
– Зашли в тупик, – с энтузиазмом отозвался ученый.
– Почему?
– Потому что следы нападения не подходят ни к одному предположенному существу. Это точно не вурдалак. И уж точно не какая-нибудь разновидность орка. Более того, я не думаю, что это нападение с целью убить жертву.
– Любопытно. И что же это?
– Тебя не настораживает, что все несчастные женского пола? В возрасте до шестнадцати лет. Нападавший уж слишком избирателен в подборе жертв. Плюс характер укусов не совпадает ни с одним агрессивным существом, обитающим в этих краях.
– И для чего тогда это, чем бы оно ни было, убивает девочек?
– Половое влечение. – Филипп поднял глаза от записей. – Точнее, какая-то извращенная его форма. Укусы на сосках и детородных органах говорят об этом. Я бы мог допустить, что это человек, или представитель иной разумной расы, но ни никому такое не под силу. И зачем разумному существу делать такое?
– Ты поделился своими мыслями с Фарглумом?
– Еще нет, а что?
– Пока придержи их при себе. Если это действительно человек, а я склонен верить твоим умозаключениям, то я его рано или поздно найду. А ты подтвердишь перед Фарглумом, что это тот, кого мы ищем.
– И ты получишь еще один кошель с деньгами? – в выражении лица Коха читалось плохо скрываемое презрение. – По-моему, цинично, не находишь?
– Допускаю. Но это то, чем я зарабатываю. Расскажи мне больше о нашем монстре.
* * *
Охотник сидел за старым столом. Перед ним были разложены точильные инструменты и разобранный пусковой механизм. Мерный неприятный скрежет ножа о камень, напротив, успокаивал Аркуса. Настраивал на нужный лад. А ему необходимо было сосредоточиться. Убийцы Галберта уже несколько часов, не особо скрываясь, дежурили под его окном. И это создавало определенные трудности. Во-первых, он теперь был несколько ограничен в передвижениях, во-вторых, эти типчики чего доброго подпалят его дом или квартиру Филиппа, для того чтобы выкурить Аркуса. Ни того ни другого охотник допустить не мог. Не то чтобы он сильно беспокоился об имуществе Коха или ему было дело до ученого в целом. Аркус полагал, что Филипп может быть еще полезным. Значит, нужно было перво-наперво избавиться от этой троицы, а потом поболтать с Галбертом.
Аркус выглянул в окно. Похоже, убийцы разжились где-то арбалетом. Точнее, его трехзарядным младшим братом. Охотник недобро улыбнулся и провел подушечкой пальца по ножу. Как обычно, бритвенно острый. Убрав клинок в ножны, Аркус прикрепил к руке пусковой механизм. В карман он положил маленькую кривую ручку для заряжания механизма. Три арбалетных болта заняли свое место в специальных кармашках в плаще.
Охотник еще раз взглянул на троих парней. А затем он вышел из квартиры, заперев за собой дверь. Тихо спустившись по лестнице, он молча прошел через контору господина Фитца, не обращая внимания на возмущенное ворчание старого юриста. Со звоном дверь открылась, и Аркус вышел на, как обычно сырую от тумана, вечернюю улицу. Это не осталось незамеченным, и тройка убийц направилась параллельно охотнику, через улицу. Аркус шел спокойно. Расстегнутый рукав на левой руке неприятно болтался и развевался на легком сквозняке. Он немного ускорил шаг. Его незваные спутники последовали примеру и зашагали быстрее.
Улица была освещена фонарями, и туман принимал очертание желто-оранжевой дымки, искажая силуэты. Аркус ускорился еще, переходя на бег трусцой. Убийцы не заставили себя долго ждать, и охотник услышал за спиной галоп. Очень хорошо. Аркус бежал легко, отсчитывая двери. Троица уже гналась за ним по его стороне улицы. Он немного замедлился, а то чего доброго они отстанут. Услышав пыхтение, Аркус улыбнулся. Три. Два. Охотник с разбегу ударился в замшелую дверь. Ветхий замок не выдержал, и Аркус влетел внутрь. Мгновенно развернувшись, охотник уже встречал убийц. Первый забежал сразу за ним и практически сам напоролся на нож. Аркус рванул нож вниз. Убийца захрипел, и в воздухе завоняло мочой. Вырвав нож, Фогриппер толкнул ногой в грудь согнувшегося убийцу. Тот налетел спиной на типа в плаще с мечом в руке. Охотник развернулся на каблуках и побежал вверх по узкой лестнице. Наверху он, присев на одно колено, вложил болт в ложе и вытянул руку, укрывшись за резными перилами. Как только по ступеням застучали каблуки убийцы, Аркус дернул крючок правой рукой, а в левой почувствовал легкий толчок. Кто-то в темноте завыл, и послышался грохот скатывающегося тела. И тут же мимо него просвистел болт, гулко воткнувшись в стену. Один. Бледный желтый свет уличного фонаря едва-едва проникал в старый дом через распахнутую дверь. Глаза уже привыкли к полумраку, и он мог различить пару фигур на лестнице. Тот, что в плаще явно волочил ногу. Аркус отсчитывал шаги. Как только убийца в плаще поднялся на последнюю ступень, охотник встал перед ним. Тип в плаще от неожиданности замешкался, но все равно выбросил перед собой руку с мечом. Удар, слишком медленный и предсказуемый, ушел в пустоту. Аркус подскочил вплотную и ударил чуть ниже грудины. Убийца закричал. Охотник провернул нож и рванул в бок. Лезвие споро рассекало податливую плоть и одежду. Аркус услышал щелчок, и обмякший тип в плаще вздрогнул. Два. Охотник перекинул труп через перила и пошел вниз по лестнице.
– Стой, сука, – третий убийца, прыщавый тип лет двадцати, истошно верещал, держа трясущимися руками самострел. – Продырявлю поганца. Убивец.
Аркус, неприятно улыбаясь, продолжал идти навстречу. Держа руку с ножом за спиной.
– Ублюдок, стой, убью.
– Убивай, – Аркус подошел на три шага. – Вы же за этим пришли.
Прыщавый взвыл. Раздался щелчок. Но болт не воткнулся в грудь охотника. Аркус выдохнул и тихо рассмеялся. Парень, не понимая, смотрел то на оружие, то на плохо освещенный силуэт Аркуса и обратно.
– Ты, должно быть, впервые эту штуку в руках держишь? Иначе у тебя бы не было такой нелепой тупой морды. Если немного не поправлять третий болт в ложе, этот арбалет не выстрелит.
Охотник в один прыжок подскочил к убийце и полоснул по шее. Парень не успел крикнуть. Вместо этого из рассеченной до кости шеи донесся жуткий сиплый хрип. Убийца рухнул лицом в пол. Бессильно пытаясь перевернуться на спину, прыщавый неловко барахтался в разрастающейся темной луже. Аркус осторожно выглянул на улицу и, ни секунды не задерживаясь, вышел из старого дома, закрыв за собой дверь.
Он шел к Вилли. Галберт наверняка ждал убийц там. Охотник оказался прав. Галберт действительно проводил вечер в заведении Вилли. Лихо закрученные черные усы и высокая темно синяя шляпа с лиловой лентой были визитной карточкой Уильяма Галберта – местного заправилы. В миру Билл Галберт был не самым знатным, но довольно уважаемым сирокийцем. Он владел двумя бойнями и одним мясным цехом и по совместительству возглавлял местный криминалитет. Последнее вызывало у Аркуса смешанное чувство веселья и раздражения. Ему за свою бытность довелось столкнуться с главарями значительно серьезнее и опаснее. Некоторые могли сравниться властью и богатством с герцогами и князьями, а численность их людей не уступала армии Эктора. Это если не принимать во внимание иной род деятельности Аркуса, при которой было убито больше дюжины опасных тварей, суеверно именуемых ведьмами.
И вот местный жулик увидел однажды в Аркусе то ли конкурента, то ли угрозу, потребовал у охотника покинуть город. Результатом этой беседы стал отрезанный указательный палец Галберта. С тех пор он, вероятно, затаил обиду и как-то невзлюбил Аркуса.
Охотник вошел в таверну, и все голоса как по приказу смолкли. Все взгляды были устремлены на наемника Фогриппера. Он подошел к столу Галберта, за которым помимо него сидела пара его прихвостней. Вокруг них вилась стайка из четырех видавших виды потаскух, которые тут же куда-то исчезли.
– Я присяду? – Аркус наклонился над одним из спутников Галберта.
Тот взглянул на Билла и торопливо встал и отошел к трактирской стойке.
Охотник присел и, откинув капюшон, взглянул на второго. Тот немедля последовал примеру товарища.
– Добрый вечер, господин Фогриппер. – Галберт откинулся на стуле. – Сколько лет, сколько зим?
– Они мертвы, – перебил Аркус.
По лицу Галберта проскользнула тень испуга.
– Что ж, значит, придется найти других. – Галберт отпил из массивной глиняной кружки. – Охочих до денег молодцев знаешь сколько? Нужно просто поднять немного оплату. И завтра к утру за твоей головой выстроится очередь.
– Допускаю. Но тогда будет много новых… мертвых. Их число будет расти, пока я не отважу охочих, как ты выразился, до денег. И тогда я приду за тобой и твоими очаровательными женушкой и дочерьми. Сначала я на твоих глазах выпотрошу твою семью, а потом примусь за тебя. Медленно, чтобы мы могли насладиться процессом, я буду тебя резать. Начну, вернее, продолжу с пальцев. Поверь, Галберт, я не тот враг, который тебе нужен.
– Может. – Галберт был явно впечатлен обещанием Аркуса, но всеми силами старался виду не подавать. – Может, выпьем?
