Зарглоки дохли один за другим, и я даже не хотел представлять, какая хрень сейчас творится в моём мире, когда все эти твари возрождаются там…
Наверное, когда-нибудь я исправлю эту ошибку мироздания.
Я уже приготовился ударить по другой партии монстров, но тут услышал отчаянный крик:
– Киро! Киро! Скорее сюда! Ки-и-и-и-иро!
Это звала Триш.
Я обернулся.
Девушка стояла у дома Ниманда и махала мне руками, потом показывала на стену и снова махала руками.
– Киро! Скорее! Киро!
Обрызганный потоком желудочной лавы, я рванул к Триш.
– Киро! Скорее! – кричала она без остановки. – Смотри! Там! Смотри-и-и-и-и-и!
Тяжело дыша и пригибаясь от горячего воздуха, девушка указывала на стену дома. Голос Триш срывался на хрип, но она продолжала орать и звать меня.
Когда я подбежал и посмотрел туда, куда она показывала, то у меня даже дыхание перехватило.
Внизу стены, прямо в броне из золотистого песка, появилась небольшая трещина.
Чёрт возьми!.. Неужели?..
Только радость была недолгой. Нужно было действовать молниеносно – трещина зарастала прямо на глазах. Я взял разбег, подскочил на Львиных лапах, размахнулся и вбил оба меча прямо в место надлома брони, которой окружил себя Ниманд.
Есть!
– Да-а-а-а-а-а!!! – заверещала Триш, чуть не плача от счастья.
Но и эта радость была недолгой.
Песочная броня продолжала скрепляться. Клинки моих мечей задрожали, песок начал выдавливать их из себя, трещина в стене зарастала.
Ну уж нет, мать его!
Только не сейчас!
Надо было ударить в пробоину ещё чьим-то мощным оружием. Я обернулся на поле битвы с зарглоками и закричал:
– Директор! Директор Стро-о-о-о-о-онг!
Но он был слишком занят: его, будто специально, окружили сразу семеро зарглоков, и ему сейчас было не до меня. Он даже не услышал мой призыв.
Зато Филат Фонтей услышал.
Маг-джадуг отшвырнул от себя атакующего монстра и развернулся. В его руках было уже знакомое мне силовое оружие: световой меч со щитом.
– Пробоина-а-а-а-а-а! – крикнул я и указал на место, где уже торчали оба моих меча.
– Уйдите подальше! – Голос Фонтея прогудел в раскалённом воздухе над фермой.
Я схватил Триш, прикрывая её собой, и бросился в сторону.
Фонтей подкинул свой меч в воздух, а потом выкрикнул заклинание и мощным ударом отправил оружие в стену дома. Световой меч пропорол ночь вспышкой молнии.
Удар.
Треск.
Звон стали.
Оба моих меча выскочили из песочной брони дома и упали на растрескавшуюся землю – меч Фонтея вышиб моё оружие из стены, зато пробил в ней ещё более заметную брешь.
– Да-а-а-а-а! – снова выкрикнула Триш, цепляясь за мою руку в броне.
– Стой тут! – Я бросился поднимать свои мечи.
Схватил и ещё раз вбил их в пробоину, но попытка отколоть хотя бы мизерный кусок от брони из песка окончилась ничем. Слой был слишком крепким, хоть заковыряйся.
Ещё немного – и даже меч Фонтея не удержит зарастание трещины в стене. Можно бить по ней бесконечно, пока руки не отвалятся, или клинки не треснут.
Так… погодите-ка…
Моё сердце заколотилось снова – родилась идея.
– Сьюн! – крикнул я. – Сью-у-у-ун!
Как бы Сьюн ни была сейчас занята, откликнулась она сразу.
– Сьюн, мне нужен Кезарий!
Девушка тут же метнулась в самое пекло боя. Секунд через десять Кезарий был ко мне буквально притащен за руку.
Ратнику директора даже объяснять и показывать ничего не пришлось – он понял всё сам. Мы убрали мечи и синхронно отошли от стены дома на расстояние разбега.
Триш и Сьюн замерли в ожидании.
– Готов? – спросил Кезарий. – Только целься точно!
Я кивнул, но добавил на всякий случай:
– Тебе может сильно достаться. Гектор до сих пор в себя прийти не может от удара по дому.
– Плевать, – бросил ратник. – Вперёд.
Мы сорвались с места и понеслись на стену дома на бешеной скорости.
Этот Удар гнева Ниманд не забудет никогда.
Что я, что Кезарий ударили кулаками прямо в стену.
Как я и ожидал, ратник директора отшатнулся и рухнул на землю, будто оглушённый. Это был намеренный риск ради результата, а он не заставил себя ждать.
Броня дома затрещала, как гигантская яичная скорлупа, но… тут же снова начала срастаться.
Ну что за грёбанная хрень!!
Я был готов рвать на себе волосы!
Но тут округу снова оглушил голос Фонтея:
– Расступи-и-и-ись!
Мы все успели лишь броситься в стороны. Через секунду в дом полетела огромная туша мёртвого зарглока. Фонтей швырнул его в стену, будто веса в нём было не меньше чем в булыжнике.
От мощнейшего удара дом содрогнулся и снова начал трещать.
Мёртвый монстр рухнул вниз, и следом за этим ударом последовали ещё три удара, один за другим. Директор швырнул свой короткий меч в пробоину точно так же, как Фонтей; затем силовой аурой ударил Буф и вбил меч Стронга ещё глубже; а затем присоединился и охотник Волькири, отправив туда же огненный вихрь, и вкрутив клинок, как сверло.
Броня дома хрустнула.
Тут же присоединился Фонтей. Он прокричал заклинание, вскинув руку, и с ночного неба прямо в крышу хижины ударила молния.
Однако последним добивающим ударом стало нечто другое.
Послышался грозный лошадиный топот, и рядом с жилищем Ниманда остановился Вожак Бурь, а затем в пробоину устремилась мерцающая стрела королевы Энио. Одна-единственная, но именно после этого удара от песочной брони откололся первый кусок.
Остальное было уже делом техники.
Я снова ударил по дому кулаком, используя Удар гнева, потом ещё раз и ещё раз. Колотил, в одну и ту же точку, пока скорлупа дома не стала крошиться прямо под моей рукой.
Сьюн всё силилась мне помочь, но я не подпускал её. Гектор и Кезарий до сих пор приходили в себя, и я не хотел такой же участи для Совы.
К моим ударам присоединились удары Стронга, Буфа, Фонтея и охотника, ну а после на дом обрушился и натиск оставшихся солдат генерала Гехар.
Песочная броня крошилась, осыпалась и трещала.
У Ниманда больше не было шансов: зарглоки добиты, ратник Ткач так и не вышел в бой, скрывшись в своём портале вместе с помощниками, а вокруг дома Фонтей и Стронг уже возвели защитный барьер.
Ниманду некуда было деваться.
Я продолжал колотить по стене дома, как бронебойный молот, и вот наконец золотистый слой песка рухнул, оголив оконный проём. Я ухватился за раму и ногами вышиб стекло, впрыгивая внутрь дома вместе с осколками. Одновременно со мной, но через другие окна, уже врывались Стронг, Буф, Фонтей и Волькири.
Внутри было светло, везде горели лампады.
Посередине гостиной стоял человек, спиной ко мне. Невысокий, в растянутом свитере и потрёпанных брюках, весь такой домашний и неопасный.
Ну настоящий фермер!
В ту же секунду, как мои ноги ступили на пол дома, я отправил в хозяина жилища Теневые путы и использовал Незримый плен, а следом сразу же подкрепил атаку новым заклинанием Звукового урона, произнеся его именно так, как учил.
В потолке загудело, ударная волна звука понеслась в человека. С других сторон в него тоже полетели оглушающие и парализующие удары.
В этот самый момент он обернулся и посмотрел на меня, и когда я увидел его глаза, во мне всё замерло от непонятного ужаса. Это были совсем не человеческие глаза. Огромные, равнодушные, блеклые, с вертикальными зрачками.
А потом эти глаза вспыхнули светом.
Остальное я ощутил уже смутно: вспышка, боль и падение на спину…
***
Очнулся я от того, что кто-то трясёт меня за плечи.
– Киро! – Это был растревоженный голос Сьюн. – Киро!
Я еле разлепил глаза, веки будто воспалились, болели и не хотели двигаться.
Надо мной склонилась Белая Сова.
– Киро… он там… ты слышишь? Он там!
– Кто? – прохрипел я.
– Ниманд! Киро!
Брони на мне уже не было, да и на Сьюн тоже.
Она помогла мне подняться на ноги. Я потёр лоб грязной рукой и оглядел дом. Остальные маги тоже только сейчас поднимались на ноги и еле приходили в себя.
– Был сильный взрыв, Киро, но какой-то странный… – продолжала бормотать Сьюн. – Будто внутри дома взорвалось солнце и окатило всех волной света.
Я вообще мало что понимал.
Помнил только, как ворвался через окно и увидел глаза Ниманда. И всё.
– Он там… иди сюда… – Сьюн потянула меня к середине гостиной.
Там, среди груды белых кусков ткани с разными портретами, лежал человек. Тот самый, которого я видел. В свитере и потёртых брюках, светловолосый и не слишком грозный на вид.
Он лежал на спине и смотрел пустыми глазами в потолок, но теперь они не выглядели такими, какими я их видел. Это были обычные глаза обычного человека – мага, судя по метке на его правой ладони.
