Страница 12 из 15
Буф проверял кухню; охотник занялся платяными шкафами в спальне; Фонтей прощупывал заклинаниями всю мебель в доме, пол, стены и потолок, выискивая тайники; Стронг осматривал мёртвое тело; ну а я взялся за изучение гостиной, а здесь было что поизучать.
Полки с книгами, картины, коврики, лампады, всякая мелочёвка в шкатулках, наборы для рукоделия с кучей игл, пара чемоданов и, конечно, целая груда вышитых портретов.
Сьюн вышла на улицу, мрачная от безнадёги.
А вот я решил не позволять себе отчаиваться – вариантов, кроме как найти Ниманда, у меня всё равно не осталось, поэтому я принялся исследовать его хижину, как заядлый криминалист.
Любая крупица, любая деталь могла оказаться важной.
Я обшарил полку за полкой, шкатулку за шкатулкой, и особенно – книгу за книгой. Это были различные руководства и советы: по рукоделию, вышиванию и плетению узоров, ведению животноводства и заметки по огородничеству.
Странно, что Ниманд, мировое зло и враг номер один, всем этим интересовался. Особенно он любил схемы для вязания крючком – затёр их чуть ли не до дыр. Видимо, за вязанием он придумывал планы по захвату мира.
Горький сарказм вылетел из головы, как только я увидел узорчатые полотна, которые Ниманд оставил после себя. Настоящие произведения искусства… Идеально связанные и тончайшие скатерти, салфетки и накидки – всё это я нашёл в первом из двух чемоданов.
Там же обнаружился пакет с золотыми заколками.
Одну из них я видел на причёске у профессора Руфа Зойта. Две перекрещенных стрелы – символ множественной материи, знак, придуманный ещё отцом Альмагора Стронга, Остадаром. Неужели все эти заколки Ниманд собирался подарить своим поверенным магам, если бы успел? А их тут было не меньше ста штук.
Масштаб его планов стал очевиден.
Сто таких магов, как Зойт, точно превратили бы армию Атласа в ничто. Неужели эти маги всё ещё где-то обучаются? В школе на острове Капиату?..
Мысль оборвалась, когда я открыл второй чемодан.
Там лежали портреты, но не вышитые, а нарисованные чернилами на листах. Под изображениями чьих-то лиц значились имена и даты. Сверху находился портрет того самого мужчины, который сейчас лежал мёртвым посреди гостиной.
«Брунус Вил» – значилось под портретом.
Дата стояла десятилетней давности.
– Почему здесь дата смерти моего отца?.. – тихо сказали рядом.
Я вздрогнул.
Оказывается, ко мне подошёл Стронг, а я его даже не заметил. Он смотрел на портрет мага и указанную дату, а сам хмурился.
– Что это значит, директор? – спросил я. – Совпадение?
Директор не ответил.
Он взял у меня стопку листов и убрал верхний портрет. Под ним лежал следующий, и увидев его, Стронг побледнел, как смерть. На листке было изображено лицо бородатого мужчины лет сорока пяти, с усталым взглядом и глубокими морщинами на лбу.
Под портретом значилось: «Остадар Стронг» и стояла дата.
Двенадцать лет назад.
– Не может быть… нет… целых два года… – выдохнул Стронг, его руки затряслись.
Я успел забрать у него листки, пока он их не уронил, и просмотрел портреты дальше. Всего их было четыре. Остальные два тоже были мужскими. Первая дата стояла сорокалетней давности, а вторая – столетней.
И тут до меня дошёл весь ужас этого открытия.
Матерь Божья!..
Это же были четыре телесных оболочки Ниманда, в которых он жил за сто последних лет до сегодняшнего дня!..
И каждый раз, когда Ниманд покидал тело носителя – тот умирал.
Я всмотрелся в даты. Получалось, что Ниманд появился в этом мире сто лет назад. В первом теле он прожил целых шестьдесят лет, потом переселился в другого мага и прожил в нём ещё двадцать восемь лет. Третьим был Остадар Стронг – в нём Ниманд пробыл всего два года, а затем переселился в этого несчастного фермера и просуществовал в нём ещё десять лет.
Директора не удержали ноги, и он опустился в ближайшее кресло.
Я даже не представлял, что он сейчас чувствовал. Его собственный отец целых два года был совсем не тем, кем казался.
– А я всё думал… – вдруг зашептал Стронг, глядя в одну точку перед собой. – Я всё думал, почему отец последние пару лет перед смертью почти не общался с матерью… она так волновалась из-за этого… а он всё время пропадал в рабочем кабинете и своей библиотеке. Зато часто общался с Атреем Морицем, хотя раньше никогда не водил с ним дружбу…
Сейчас в гостиной мы были с ним одни, никто не знал о нашей находке.
– Мне очень жаль, адами Стронг, – тихо сказал я.
Что я ещё мог сказать? Только неуклюжие слова сочувствия.
Мне действительно было жаль.
– Но почему он пробыл в теле вашего отца так мало? – спросил я. – Всего два года. Он бы многое мог натворить, будучи директором такой школы как Трон-Стронг и таким влиятельным человеком.
Стронг медленно перевёл взгляд на меня.
– Возможно, мама что-то заметила и вывела его на чистую воду. Ему срочно пришлось покидать тело и уничтожать свидетеля вместе со всей семьёй. Моя мать и одна из младших сестёр погибли, как и отец. У Ниманда не получилось только убить меня и Люче, но в любом случае, мы ничего не знали. Мама не успела нам рассказать.
Он прикрыл глаза и тихо выдохнул.
Я нахмурился.
– Но вы говорили, что именно ваш отец первым рассказал императору Францу о том, что ураганы устроил некий Ниманд, что это сильный маг и его нужно найти и уничтожить. Он сам делал заметки о Ниманде. Получается, что Ниманд говорил о самом себе?
Стронг открыл глаза, полные ненависти.
– Да. Так он создавал легенду о самом себе. О том, что некий великий мастер Ниманд устроил ураганы. Могущественный маг, который способен уничтожить весь мир и которого стоит бояться. Только император Франц не прислушался, а Кемена Стронг разгадала его тайну, и Ниманд на время затаился, переселившись в тело этого несчастного фермера. До того момента, пока легенда о мастере Ниманде не была снова возрождена его верными приспешниками. Беллой Мориц и профессором Зойтом. Теперь имя Ниманда знает весь мир.
– О чёрт… – Холод пронёсся по спине. – И те бумаги, что сжёг ваш отец в своей библиотеке… помеченные знаком двух перекрещенных стрел… получается, что это сам Ниманд и записал действие магии множественных материй, а потом уничтожил все следы, чтобы новую магию не связали с именем Стронга, а связывали только с именем Ниманда. Скорее всего, по этим записям и учатся его новые маги. Вы так не думаете?
Кажется, Стронг уже ни о чём не думал.
Он сидел, как оглушённый, и снова смотрел в одну точку.
– Два года… целых два года… – шептал он. – Где были мои глаза?..
Я не стал больше его допекать, меня и самого ужас охватывал, но внезапно Стронг вскочил с кресла и кинулся к чемодану.
– Должен быть ещё один портрет! Ищи, Киро! Ещё один портрет без даты, но с подписью! Ниманд был очень прилежным, усердным и старательным, судя по его вышивкам. Он не мог не подготовить себе путей отхода. У него был подготовлен запасной вариант тела! Ищи портрет!
Меня бросило в жар.
А ведь точно!
Ниманд мог давно присмотреть себе тело для переселения в случае непредвиденных обстоятельств. И сегодня они наступили.
Директор разобрал весь чемодан по частям, распорол обшивку, разрезал кожу сверху – ничего. И тут из кухни вышел Буф с металлическим подносом, на котором лежали остатки сожжённой бумаги.
– Похоже, Ниманд второпях что-то сжигал, – сказал он.
Я и Стронг переглянулись.
– Портрет… он уничтожил портрет… – выдавил директор и снова опустился в кресло, схватившись за голову.
– Что за портрет? – не понял Буф.
В этот момент в дом с улицы вошёл Фонтей. Он как раз закончил проверять внешние стены.
– Что случилось? – Он посмотрел на нас троих. – На вас лица нет.
Я быстро объяснил им всё и показал на листки с портретами и датами. Буф в ужасе уставился сначала на них, потом – на сожжённые листки на подносе, который держал в руках, а потом – на Стронга.
Фонтей замер, не веря ушам. Остадар Стронг был его давним другом, и узнать такое было шоком.
– Как? Остадар… – Он стянул шапку с головы и сжал в кулаке. – Если бы я был рядом с ним в то время, а не скитался по империи, где попало, то я бы помог ему. О, Альмагор, прости меня!
Фонтей прикрыл шапкой лицо, пряча слёзы, но тут же отдёрнул и снова водрузил на голову.
– Не время отчаиваться! Мы найдём Ниманда, куда бы он ни спрятался!
Буф покачал головой.
– Это будет сложно, адами Фонтей. Как восстановить сожжённый портрет того, в чьё тело он переселился?
Реакция мага-джадуга была странной – он вскинул брови, будто речь велась о чём-то простом.
– Всего-то? А ну-ка дай сюда, адами Такес.
Фонтей забрал поднос, поставил на стол и накрыл крупной ладонью горстку пепла и остатков сожжённой бумаги. Заклинание, которое он произнёс, оказалось очень долгим и сложным, язык сломать можно.
Маг читал и читал его. И пока он это делал, поникшая голова Стронга поднималась, а потом поднялся и он сам, снова готовый к бою и надежде.
– Ты ведь не мог раньше этого делать… Филат.
Фонтей наконец смолк и глянул на Стронга.
– А теперь могу. Но Ниманд этого не знает.
Под его рукой начала твориться магия, которой я раньше никогда не видел: горстка пепла и остатки бумаги смешались в клубок, потом медленно-медленно рассыпались по подносу и распределились тонким слоем, а затем с хрустом срослись в лист бумаги.
Поначалу он был чёрным, потом побелел.
Буф, я и Стронг замерли в ожидании, собравшись вокруг стола. Мы даже не заметили, как к нам присоединился и Волькири. Охотник бесшумно встал рядом и тоже уставился на бумагу.
Через несколько секунд на листе проявились первые линии, сделанные чернилами. Лицо начало обрастать деталями, и по мере того, как оно появлялось на бумаге, Буф отходил назад от стола.
Наконец изображение проявилось полностью.
Холёный темноволосый мужчина с надменным взглядом. Этого человека я уже встречал на Совете с императором Ксабиром. Его звали Натель Такес, бывший глава Высшей юридической коллегии, а ныне – сбежавший вместе с семьёй предатель и приспешник Ниманда. Он тоже значился в списке врагов королевы Калесты.
– Отец… – выдавил бледный Буф.
– Теперь уже не отец, – с горечью прошептал Стронг. – Твоего отца больше нет. Мне жаль.
– А ведь с ним мои сёстры и мать… – Буф сжал кулаки. – Сам отец никогда бы не дал их в обиду, каким бы засранцем он ни был… но вот Ниманд. Они для него лишняя обуза.
– Мы найдём его, – сказал Стронг твёрдо.
Фонтей закивал, а вот Волькири нахмурился и ничего не сказал, но по его глазам было видно, что что-то его растревожило, будто он что-то знал, но не решался сказать даже самым проверенным и близким людям.
Стронг отвёл Буфа на кухню, чтобы успокоить, а я, Волькири и Фонтей продолжили проверять дом.
Через час стало понятно, что в нём вряд ли найдётся хоть один тайник или ещё что-то важное. Ниманд жил, как аскет. Ел только то, что сам выращивал, поэтому на рынок не ходил и ни с кем не общался. Развлекался он только вышивкой и фермы не покидал, судя по заросшей тропинке от дома к калитке.
Последними мы просматривали вышитые портреты, грудой валяющиеся на полу. Здесь было много незнакомых мне лиц: мужчины, женщины, старики. Маги, сильфы, полумаги и даже мертвоеды с горгунами. Ниманд планомерно устранял всех, кто был ему не угоден. С любой стороны.
Портретов мы насчитали почти пятьсот штук.
Полтысячи врагов Ниманда, либо уже убитых, либо приговорённых к смерти.
Среди портретов мне встретились и знакомые лица: учитель Сато, профессор Спиро, Бакчо Барбар и другие учителя Трон-Стронга, королева Энио, Триш Лаван и один из князей Юбриона Азиф Рагнар, а также его сын.
Изображений Стронга, Буфа, Люче, первого помощника Йорго и меня тут не было, потому что приказ убрать нас уже поступил и портреты были отданы исполнителям. Не нашли мы и портретов Филата Фонтея и Фламера Волькири. Их, похоже, тоже давно приговорили к смерти.
Просмотрев все куски ткани с вышивкой, Фонтей ещё раз просветил дом заклинанием. Больше ничего не нашлось, но когда начали убирать мёртвое тело из гостиной, под ним оказался ещё один кусок ткани. Он был растянут на небольшой и тонкой деревянной рамке. Ниманд вышивал на ней перед самой смертью, там даже игла на нитке болталась.
Я перевернул рамку с вышивкой другой стороной и… замер.
На белом полотне чёрными нитками был вышит портрет Тюдора Нобу.
***
Уже через пять минут школьный портал отправился на ферму к матери Тома Обри.
Пока мы перемещались, я не находил себе места и нервно сжимал кулаки.
