солнцезащитные,
ведь Солнце нужно защищать
от прямых взглядов.
Не стоит на него так пялиться.
7.
Врать не буду. Сам не видел,
но внимательно смотрел.
Сокровенной ночью выстрел
в темноте двора созрел.
Дальше
внизу закипели слова,
гибли в чёрно-белых кустах какие-то тени,
а потом стало тихо,
будто все разошлись по гробам
после долгих бездарных лет.
8.
Влеком-влеком, а как не влечься?
Закон-закон, как уберечься?
Но стрекозиные глаза,
в которых черти с огнемётом,
рассмотрят все твои углы.
Что ж.
Вашей экспортной слезой
едва ли сдобришь мезозой.
Ву ль ву куше авек муа —
пролог к младенческим "уа",
а значит и вообще – словам.
А вам?
Внесли на карту образа.
Но стрекозиные глаза
влекут как зверика: "Кысь-кысь!"
Влекись, закона берегись!
Напротив пламени стоять
возможность греть, любить, паять.
Да, рвать – не шить. Расти лозой.
И огнемёт тушить слезой.
Ну, скажешь тоже!
Да, дела!
Но стрекозиные крыла!
Влеком – один. Закон – для всех.
Бессмертный грех. Потеха.
Эх!
Влекохом – эхо насмехохам.
По потрохам и по эпохам,
по запаху, по мху найти
намёк на тень тени пути.
Пусть мутно – Бог осадит муть,
оставит путь.
Во мгле, вне мглы – слова стоят
и молча вещи говорят:
"Гляди в углы, мети полы!"
Спешить нам некуда. Без глаз
не видно веди, буки, аз.
Спеша ты слеп и нем спеша,
но стрекозиная душа.
Но стрекозиная душа
поёт песку:
"Влеку-влеку!"
И разве страх огня – гореть?
И разве долг огня – согреть?
И разве гнев огня – сжигать?
Позволить молоку сбегать.
Любовь огня в его тепле
и даже в пепле. Сильвупле!
Но слов шнуры не так туги
как берегись и береги.
Предлоги через, для, из-за
слезят глаза.
9.
Фотокамера – это камера смерти.
Объясню почему.
Щ-щёлк! – и ушел во тьму.
И черный ящик тут,
и света круг,
и вспышка яркая,
и всё,
и существо с той стороны.
Мы очень хотим,
чтобы этот момент был красивым:
наряжаемся, будто в гроб
и как мертвецы не моргаем.
И наши улыбчивые тела
в чёрном пластмассовом сейфе.
– Скажи мне, где ты была?
– Делала селфи.
10.
Забыл свой голос собственный.
Действительно, забыл.
А был ли голос собственный?
А был.
Он был как льдинка певчая,
как песок, до которого нужно дорыть,
он влажный, из него куличики лучше.
Но я молчу и в памяти
я рою рукавом.
Да, положенье странное,
но буду в таковом.
Ведь чуть скажу хоть звучинку
и сразу: "а-а-а, ну да!"
Он звучит как холодный осенний воздух
