– Да, я его помню. – отвечаю я.
– Симпатичный, правда?
– Слушай, у нас тут все как на подбор, взять хотя бы "Хотабыча".
Машка меняется в лице и отворачивается. Значит я не ошиблась, эти двое знакомы и Машке пока не хватает опыта абстрагироваться от эмоций. Главное, чтобы это не мешало работе.
– А ты в курсе где "Сова"? – меняет тему Маша
– Нет, да я как-то не задавалась целью. – отвечаю я, думая о своем.
– Да ты вообще там, в Узбекистане была сама по себе.
– Я просто законопослушная. – смеюсь я.
– А мы тогда обменялись контактами и общались по возможности.
– Так где "Сова"?
– На Украине. По Донбассу щелкает, сука! И ведь никто её снять не может. Может ты бы попробовала. Ты у нас ас. А она уже столько наших ребят положила, сука!
– Будем решать задачи по мере их поступления. Сейчас задача другая.
Она соглашается и уходит, оставляя меня с моими мыслями. Неужели и правда "Сова" ссучилась, а ведь талантливая девочка была, жалко если так.
Домой мы с Апти уже не попадаем, так как выдвигаемся на задание.
27. Предатель
Интересно, смогу ли увидеть Боба хоть на мгновение? Задаю я себе вопрос всю дорогу и постоянно ловлю на себе напряжённый и задумчивый взгляд Апти.
Женщину мы доставляем на место и с того момента как выдвинуться в обратный путь, ощущаю присутствие Боба. Меня отпускает, Боб жив, а это главное. Но предчувствие каких-то событий не покидает меня. Нас с Багирой сопровождает Хотабыч. Я чувствую от него страх и ещё что то, не могу уловить. Но я уже уверенна, что все пойдёт не так, как запланировано, и это будет именно из-за него.
Придётся просчитывать ситуацию по факту. Паранджа очень мешает. В ней трудно будет перемещаться, если понадобится защищаться физически. Пока едем, нахожу один бронежилет и заставляю Багиру одеть его. Она возмущается, а Хоттабыч смотрит зло и разочарованно. Я понимаю, что он захватил его для себя. Значит надо попробовать его просчитать. На очередном перекрёстке, машина притормаживает, и я догадываюсь, что этот урод хочет выпрыгнуть на ходу. Я тянусь к противоположной двери и просто вышвыриваю Багиру из машины, тянусь к своей двери и в этот момент раздаётся врыв. Меня выкидывает вместе с автомобильным креслом и все....
28. Афганистан
До моего сознания доходит Афганская речь. Я что-то пытаюсь ответить, но резкая боль пронзает меня, и я опять отключаюсь.
Я снова ощущаю боль, но не понимаю причину. Я ничего не вижу, мой мозг отключён от памяти и только боль везде. Чувствую чью-то руку на моей руке, но через какие-то тряпки. Мне нужен хотя бы тактильный контакт, что бы я могла разобрать человека, который проявляет заботу. Ощущения человека очень знакомые, но из-за боли я не могу сконцентрироваться. Я снова проваливаюсь в забытьё и только в таком состоянии боль меня отпускает. Я вижу папу, он стоит и смотрит. Я слышу его голос, но не вижу, что бы он говорил. Он как будто общается со мной путём мыслей. Но я ему отвечаю физически.
– Ты сильная и тебе пора возвращаться. Тебя очень ждут. Я горжусь тобой.
Я молчу и только соглашаюсь с ним. Папа исчезает, а я пытаюсь открыть глаза. И снова эта боль. Я морщусь и уже слышу знакомый, родной голос.
– Маленькая моя, красивая моя девочка. Ты жива, а это самое главное.
Я открываю глаза и вижу Боба с его новым лицом. Только глаза те же. И тот же взгляд. И столько в этом взгляде боли, столько горя, что меня это пугает. Он считывает меня и меняется в лице. Вот она его тёплая улыбка. Но боль во взгляде никуда не уходит. Какая-то женщина говорит ему на Афганском, и он цыкает на неё, прерывая ее причитание. Я понимаю, что она ему говорит:
– Хаджи, я не смогу ей помочь, ей нужна профессиональная помощь врача, я же могу только делать перевязки.
– Делай что положено, сестра. – говорит он женщине.
– В горах есть мулла, он святой и лечит людей. Он иногда спускается в Кабул, а по пути заходит к нашему мулле. Только нужно что бы эта женщина молчала. Он не лечит неверных.
– Хорошо, спасибо сестра я решу. А пока делай своё дело.
Я вся в бинтах, начиная от макушки и заканчивая пальцев ног. У меня все болит, даже мысли. Когда женщина уходит, Боб говорит:
– Ты должна быть сильной, девочка. Главное, что ты жива. С остальным мы справимся.
– Что произошло? – еле слышно спрашиваю я.
– Машина, в которой вы ехали взлетела на воздух. Но по всей видимости ты догадалась, что должно произойти, раз выкинула напарницу из машины.
– А что с водителем?
– Он ушёл, у него было грамотное прикрытие. Я думаю, что без помощи Американцев здесь не обошлось.
– А Машка? Что с ней?
– Её забрали свои. Тебя не нашли, да и времени у них на это не было, когда они поняли, что местные у них на хвосте.
– Твои?
– У тебя не было столько времени. Я это понял. Ты бы просто, не выжила, не доехала даже до границы. Тебя откинуло взрывной волной слишком далеко, но автомобильное сиденье и твоя концентрация, дали мне шанс вытащить тебя с того света. Но для этого мне нужно было пошуметь, чтобы Ваши быстрее ушли.
– А "Лучник"?
– Уууу, этот орёл двинулся головой
– В каком смысле?
– Он сидел на том что осталось от машины и просто выл. Он так бы там и остался, если бы его не выключили уколом.
– А женщина, что мы переправили?
– Я отправил её назад. Я не могу просчитаться. Слишком многое поставлено на карту.
– Сколько я здесь?
– Больше месяца
– Что?
– У тебя слишком серьёзное ранение в совокупности с осколками в теле и ожогами. Тебе нужно в Москву, но я пока даже не вижу, как это сделать.
Мы замолкаем.
– Туська, ты справишься. – говорит Боб.
Он уходит, а я остаюсь наедине со своими мыслями
29. Госпиталь
В Москву я попадаю только через три месяца. С самолёта сразу в военный госпиталь, на операционный стол. Вставать мне разрешили только через месяц. И только через шесть месяцев после взрыва я смотрю на себя в зеркало. Если я скажу, что я в шоке. Нет. У меня нет эмоций от слова совсем. На меня смотрит женщина, изуродованная ожогами и шрамами. И только сейчас по щекам бегут слезы. Да я не плакала именно с того момента как потеряла папу. А вот сейчас слезы текут просто ручьём самопроизвольно, без каких-либо эмоций. И не потому, что я уродина, или от жалости к себе, нет. Они текут от безысходности.
В этот момент заходит врач и замирает. Он сообщает мне что меня переводят в другую клинику для реабилитации. А через месяц, если все показатели будут в норме, сделают ещё две операции. И потом опять реабилитация. Пока я перемещаюсь между клиниками, приходит новость, что Американцы покинули Афганистан закончив на этом операцию «Страж свободы». Ну вот, значит все идет по запланированному плану. Но если кто-то радуется этому событию, то я точно знаю, что Пентагон не простит нам поддержку талибов.
30. Возвращение
Через три месяца в палату входит непосредственный мой начальник и застывает в дверях.
– Не нравлюсь? – спрашиваю я.
Он молчит и только протягивает мне трубку телефона, после чего выходит и плотно закрывает за собой дверь.
– Ало!
– Ну что, крестница, как твоё здоровье? Ничего что я на «ты»?
– Здравствуйте.
– Привет! Как ты себя чувствуешь? Готова встать в строй?
– Готова! – даже я слышу уверенность в своем голосе.
– Это другое дело. Рад тебя слышать живой. Выздоравливай. И не о чем не думай. Ты молодец. – говорит глава нашего государства.
– Спасибо.
– До встречи. -и отключается.
А моя улыбка только становится шире.
Полковник возвращается, забирает телефон и ставит на пол дамский, модный саквояж.
– Тут вещи, документы на машину, она на больничной парковке. И ключи от новой квартиры
– Зачем?
– Хочешь в таком виде вернуться в старую?
– Нет.
– Я тоже так подумал. Пластическую операцию, предварительно разрешат тебе делать месяца через три, может чуть раньше. Мы готовимся к войне, поэтому ты нужна будешь в строю. Готова?
– Абсолютно.
– Я в тебе и не ошибся. Тебе нужно восстановить свою форму. Поэтому ждём тебя на базе через неделю.
– Если сегодня меня выпишут, завтра буду
– Не торопись. Осмотрись. Привыкни. Сотовый тоже в сумке. О том, что ты в строю, пока никто не должен знать, пока не сделаешь внешность. Думаю, что тебе и самой, жалость к себе не нужна. – говорит он.
– Не нужна – подтверждаю я.
– Будут вопросы, звони на прямую мне. Нужные контакты все в телефоне. До встречи.
– До свидания.
Он уходит, а следом заходит врача с выпиской.
– Вы должны наблюдаться в клинике. Раз в неделю проходить осмотр и сдавать анализы. Поликлиника находится на территории больницы. Ваш терапевт будет вас ждать на следующей недели. Всего вам доброго и не болейте.
– Спасибо.
Врач уходит, а я переодеваюсь в Спортивный костюм. На голову кепку и модную маску на лицо. Смотрюсь в зеркало. Очень даже ничего.
– Да, день полон сюрпризов.
Достаю адрес нового жилища, документы на машину и приятно удивляюсь. Подарок в виде гелендвагена, удивляет и заставляет улыбнуться еще раз.
– Жизнь продолжается. – говорю я себе и той безысходности нет и следа
31. Новая жизнь
И вот я сижу на пороге своей новой квартиры прижавшись спиной к входной двери. И столько вопросов о моем завтра.
Но завтра приходит первая новость, меня отправляют в международный учебный центр, в Гудермес. И три месяца я должна провести там.
Масштабы, оснащение и методы подготовка меня поражают. Я попадаю в группу специального назначения, где наставниками являются профессионалы мирового уровня. Общаемся мы на английском, да и моя изуродованная внешность не особо притягивает окружающих к общению, что облегчает мне нахождение. Я овладеваю опытом вождения " Чаборз". В подготовку входит 10-ти километровый участок с 37 препятствиями по пересечённой местности с преодолением горных рек. Но для меня это не сложно, В Узбекистане Боб нас не щадил, а мы ведь тогда были совсем ещё не опытны. Да, у каждого из нас была своя физическая подготовка. Но меня опять же подготовил мой наставник, когда начал брать с собой с 14 лет, на подобные мероприятия. Я была лучшей по тактической стрельбе. Профессионально владела боевым ножом.
Я свободно перемещалась по территории базы, на меня особо никто не обращал большого внимания и свободное время я была предоставлена сама себе, я слушала, запоминала, иногда пользовалась диктофоном.
– Я не должна себя выдавать, – повторяла я как мантру.
Чеченский я начала учить ещё с того времени как Апти первый раз при мне выругался, на своём языке, когда мы его освобождали из плена. После чего я поставила себе цель, знать родной язык любимого мной мужчины.
Как-то меня вызвал к себе Мартынов и заходя в здание, в дверях столкнулась с Апти.
На мне была защитная маска и кепка.
Апти прошел мимо, но резко обернулся, сканируя меня:
– Да нет. – произнёс он и двинулся дальше.
А я стояла и через окно первого этажа, смотрела как удаляется мой любимый мужчина. Не узнал, даже не прочувствовал, с тоской в голосе произнесла я вслух.
