Вот с этой тоской в глазах я и зашла в кабинет начальника университета.
– Вижу, что вы соскучились по дому. Вы прекрасно прошли подготовку. Могу сказать, что Вы одна из лучших в своём деле. Сейчас вы нужны родине, но, когда вы захотите посвятить себя своей семье, я бы хотел предложить вам работу в нашем университете в качестве инструктора. Я понимаю, что ещё рано собирать камни, но знайте. Ваше место инструктора вакантно для вас всегда.
– Спасибо.
– Завтра ваш рейс на Москву. Все документы в этой папке.
– Спасибо. Могу я обратиться с просьбой?
– Конечно.
– Передайте пожалуйста вот эту вещь Рамзану Ахматовичу. И выкладываю на стол из кармана диктофон.
– Что это?
– Я думаю, что он должен об этом знать первым.
Забираю папку и выхожу из кабинета, а следом и из здания. Я улетаю в Москву. Перед вылетом меня никто не останавливает, не возвращает.
32. Пластика
Меня готовят к пластической операции. Я уже знаю, что моя внешность будет другой и операция к сожалению, будет не одна. Все это время я должна проводить в клинике и сколько это продлится, никто не даёт определенных сроков.
Вот тут и приходит главная новость. Президент объявляет о начале СВО.
Я в клинике, я могу только наблюдать со стороны, что там твориться на поле боя через призму телевизора. Теперь я понимаю о какой войне шла речь. Но прежде чем помочь нашим ребятам, мне нужно закончить тут. Все это так долго, операции, заживление и снова операции. Смены повязок и это противный запах в носу.
Перед началом первой операции со мной конечно согласовывали мою внешность, мы даже обсуждали мои пожелания. Но сейчас, когда сняли все повязки, когда все швы зажиты и отшлифованы. Я остаюсь довольна той, кого вижу в зеркале.
– Ну что, привет, новая личность. – говорю, глядя в зеркало
Хотя нет, личность как раз старая, этикетка новая. Мне отдают все документы, уже с новой фотокарточкой. Вроде только последнюю повязку сняли, а на столике лежат новые паспорта.
– Оперативно. Значит нужно поторопиться. – говорю я себе.
Звонит телефон, и я слышу голос начальника.
– Ты сейчас домой сначала?
– Нет, собираюсь на базу. Что-то случилось?
– Вот и хорошо. Тут и встретимся. – и отключается.
Значит что-то серьёзное. И тут у меня сердце делает такой кульбит, что все органы падают вниз. Это второй раз за мою недолгую жизнь, и я ни хочу думать ни о чем плохом, но точно понимаю, что это связано с Апти.
33. Снова в строй
Я гоню машину так, что за мной уже целая вереница машин гаи. В какой-то момент они теряются из вида, а я, едва заглушив двигатель срываюсь со стоянки и бегу в управление.
– Готова к работе? – спрашивает он сходу, когда я залетаю в кабинет руководителя.
– Что с ним?
– Нужна твоя помощь.
– Я готова. – говорю я.
– Тогда в паре с Багирой готовьтесь. Она введёт тебя в курс дела.
Я оборачиваюсь и только сейчас вижу полные слез глаза Машки, при этом она смотрит и улыбается.
– Разрешите?
Спрашивает Багира у начальника и получив одобрительный кивок, срывается с места и обнимает меня. Я прижимаю её к себе, я так рада видеть её живой и невредимой.
– Спасибо тебе. – говорит она, еле слышно давая волю слезам.
– Пообщайтесь. -говорит полковник и выходит из кабинета.
– Туська , спасибо тебе. Ты мне теперь как сестра. Я так рада, что ты жива. Это ничего что другая внешность, привыкнешь. Главное жива. – тараторит Машка без остановки. Она говорит и говорит, но я мысленно уже не тут. Что с ним? Где он? Жив ли?
– Машка завязывай. Я тоже рада тебя видеть в здравии. Давай о деле. Теряем время. Все рассказы и эмоции потом.
– Наши ребята попали в засаду, хорошо спланированную. У них есть максимум два – три дня. Но там эта сука, и она не одна. Она их держит как наживку, выманивая наших. Уже целый отряд погиб, пытаясь добраться до наших.
– Нам надо на место. Оценить обстановку. Тут мы только теряем время. – говорю я
– Через час вылет. Ждали только тебя.
– Значит я к себе, готовиться.
34. Специальная операция
Мы попадаем в подразделение " Ахмат", где нас встречает "Комбат"
– Счёт жизни наших ребят идёт на минуты, а Вы губы красите. – говорит действующий генерал.
– С губами разберемся потом, ведите в курс. – говорю я
И мне подробно расставляют наши задачи
С Багирой планируем работать в паре, но к нам присоединяются " Оса" и "Ёлка». Каждая из нас уникальна в своём. И я на правах старшего группой, распределяю наши роли и обязанности. Никто не знает, что я знаю Чеченский и при нас все общаются достаточно свободно. Я отбираю пять человек из солдат "Ахмат" и комбат не против. Единственное что он просит взять ещё людей. Я ему объясняю, что подразделение должно быть поблизости, так как наша задача, решить их проблему, но выводить людей из окружения будут они сами.
– Работать мы будем с самого утра. – говорю я.
– Вы понимаете, что мы теряем время. – кричит генерал.
– Я понимаю, но не буду подставлять под пули ни ваших людей, ни своих. Пара часов ничего не решит, но даст нам возможность лучше подготовиться.
Он ругается, клянет меня, не зная, что я понимаю все, что он говорит. Я перебиваю его и на чеченском обещаю, что ни один его солдат не погибнет, если он даст мне возможность работать.
Пока он приходит в себя от шока, я покидаю его штаб.
Мы попадаем на позиции поздно ночью. Мы то знаем, что "Сова" предпочитает работать вечером, ночью и в пасмурную погоду. Поэтому мы не можем дать ей возможность работать в благоприятных для неё условиях. Мы распределяем все роли, позиции и последовательность наших действий. Я уверенна, что она уже в курсе кто ведёт на неё охоту.
Прошу бойцов "Ахмат" устроить максимальный шум с первыми лучами солнца, что бы противник подумал, что наши пошли на штурм для освобождения наших ребят. Но это должна быть максимально громкая имитация штурма.
И вот каждый из нас на своих позициях. Я настраиваюсь на «Сову», пытаюсь определить ее место дислокации.
Вижу первые лучи солнца, и ребята нас не подводят. Такое чувство, что вся армия собралась в одном месте и штурмует позиции врага. Я чувствую "Сову", мне даже кажется, что я слышу её дыхание. Я дышу с ней в такт и когда замечаю её прицел, останавливаю даже ритм своего сердца и делаю выстрел. Я знаю, что враг, а она именно враг, по-другому я её не воспринимаю, уничтожен. Я даже уверенна, что больше, не один наш солдат не пострадает от ее пули.
Каждая из нас выполнили свои задачи. Я даю отмашку "Ахматовцам", что теперь в работу вступают они. И они не подводят. В прицел я вижу, как освобождают наших ребят. Чувствую, что Апти там и он живой. Делаю выдох и покидаю позиции. У нас ещё есть работа, но в другом направлении. Нам нужно снять пару украинских снайперов, которые так же мешают нашим ребятам. Мы упаковываемся в БТР, но не успеваем отъехать. Как открывается дверь и запыхавшийся Апти оглядывает нас взглядом.
– Не она. – говорит он кому-то. – Она не знала чеченского. – и захлопывает дверь со всей силы.
Багира смотрит на меня и молчит.
– Сейчас не время для сентиментов.
Она отворачивается и я вижу, что ей обидно за Апти. Нам нужно очень много времени, чтобы рассказать друг другу о многом. А сейчас этого времени нет. Но оно у нас будет, и я уверенна, что мы обязательно увидимся.
Единственное, что я тогда даже не догадывалась какой это будет для нас сюрприз.
35. Встреча
Через месяц нас награждаете Министр обороны, а утром я вылетаю в Грозный. И тут меня ждёт первый сюрприз. Привозят меня в огромный дом, это даже не дом, дворец. Меня встречает хозяин дома со своей семьёй, а семья у него очень большая. Меня знакомят с каждым из членов семьи. И разговаривают со мной на чеченском языке, как будто никто не допускает даже мысли, что я могу их не понимать. Мы проходим в дом и в огромном зале я вижу Апти. Он смотрит в окно и слегка повернув голову с абсолютно безразличным лицом слегка кивает, здороваясь. Хозяин дома обращает на это внимание и ухмыляется. Я даже не заметила, что детей уже нет, и только хозяин дома с женой и я с Апти находимся в комнате.
– Я должен сказать тебе спасибо за свою семью и за своих детей.
– Это мой долг!
– Только ли долг? – спрашивает он.
– Когда на карту поставлена жизнь человека, а тем более ребенка, и в твоих руках эта жизнь, причины, по которым ты принимаешь решение, в тот момент не имеет значение. Триггер срабатывает автоматом. Как нас учили наши наставники: в нашей работе есть и будет неотвратимость наказания преступников за совершенные преступления.
Я вижу боковым зрением как напрягаются мышцы Апти, он разворачивается, но остается на месте.
Я стою к нему боком, и он не может меня разглядеть. Но в том, что в его голову забрались какие-то сомнения, я чувствую.
– Чем я могу тебя вознаградить? Я знаю, о чем ты мечтаешь, но я не могу этого тебе дать.
– Это не мечта, это следствия любви.
– А если ради любви придется сменить веру?
– Бог един, – отвечаю я. – И, если мой мужчина скажет, что для него это важно. Я не буду возражать ему.
Повисает долгая пауза.
– Хочешь я сделаю тебя своей женой? Смеётся хозяин дома, при этом смотрит на Апти. – Ты красивая молодая женщина, и раньше была красивой, а сейчас просто глаз не оторвать.
Вижу боковым зрением как Апти идёт в нашу сторону. При этом смотрит на мать.
Жена хозяина дома даже не реагирует на его слова, только улыбается.
– Для меня было бы большой честью стать – я делаю небольшую паузу и вижу, как уже все напрыгаются, а на лице женщины уже нет улыбки.
– Вашей сестрой. – продолжаю я.
Хозяин дома смеётся так громко и так искренне. Я вижу, что он понял, что я в игре.
– Женщина ты можешь удивить. Такими способностями даже не владеет моя любимая жена.
36. Предложение
– Апти, сынок. Может ты тоже поблагодаришь эту красивую девушку за своё спасение. Кстати, хочу тебя с ней познакомить: это наша гостья. Я смотрю на Апти и не вижу никакой реакции на лице, пока он не слышит моё имя:
– Наталья, Таша, Туся и в конце концов просто "Узбечка"
Я вижу, как Апти оживает, вижу его эмоции, с которыми он борется и на его лице застывает сначала вопрос, потом он внимательно в меня всматривается, просто сканирует и когда наши глаза встречаются, его лицо озаряет счастливая улыбка. Он делает шаг в мою сторону и останавливается, смотрит, мысленно спрашивает о разрешение отца.
– Да иди уже. Ожил наконец. – смеётся отец Апти.
Апти в один миг оказывается рядом и обнимает, прижимаясь лбом к моему лбу. Глаза становятся влажными и по щекам стекают слезы. Он закрывает глаза и шепчет:
– Я думал, что потерял тебя. Потерял навсегда. Но Аллах милостив. – говорит уже громко и смотрит на отца.
– Я не смогу расстаться с этой женщиной, отец. Извини.
– Я это уже понял. Я даю тебе свое благословение, сын.
– А как же Абидат? – восклицает мать.
– С этим я разберусь сам. Хвала Аллаху, у меня ещё есть сыновья. Не могу же я разлучить сына и свою названную сестру. – и смотрит на нас так по-доброму, продолжая улыбаться.
– Тут Апти отступает на один шаг и спрашивает:
– Туська, ты согласна выйти за меня замуж и стать моей женой? – тут мать ему отдает бархатную коробочку.
– Я так боялась тебя потерять. – шепчу я и уже по моим щекам стекают слезы. – Я согласна.
– Я клянусь, ты никогда об этом не пожалеешь. – говорит Апти.
– Я люблю тебя! – произносит он.
– Я Люблю тебя! – отвечаю я.
– Но помни женщина, ты мне дала согласие стать, как и твой муж, одной веры. Я все к этому подготовлю.
