Бог опустил взгляд. Его глаза вдруг потемнели, будто лишившись души. В них образовалась такая пустота, что, едва заглянешь в неё, так и провалишься в небытие – его страшные подозрения подтвердились. Он о чём-то размышлял, утратив связь с реальностью. Казалось, она в миг перестала быть интересна Всеотцу, и теперь он не желал возвращаться из пучины собственных мыслей. Отчего-то сделанные Доротеей заключения тяготили бога. С виду могло показаться, что он потерял всякую надежду.
К этому моменту Аелия пришёл в себя. Оковы чар Доротеи спали, и теперь юноша мог трезво оценивать, что происходило вокруг. Стоило взглянуть на поникших божественных братьев, как тут же пришло осознание страшного: неужели Доротея в самом деле права, и это никакая не ошибка?
– Н-но как это возможно?! – воскликнул Аелия и завертелся по сторонам, бросая взгляд то на Баиюла, то на Бьерна в ожидании реакции. – Неужели я и вправду…
– Очень даже возможно, дорогой гость, – ответила Доротея. – Какой-то бесстыдник взял и перевязал золотую нить, ведущую к сердцу, оборвав тем самым поток памяти и опыта. Без него твоё сердце забыло о бессмертии. Частицы жизненной энергии внутри него замерли, не понимая, что им делать. Я подозреваю, что это было сделано лишь для того, чтобы жизненная энергия не смогла постепенно восстановить украденный фрагмент памяти. Ведь она, как основополагающее самой сути бытия, всё-таки является главным веществом в любом живом организме, поэтому и способна как залечивать раны, так и восстанавливать утраченные воспоминания.
С каждым сказанным словом Аелия всё больше ужасался и впадал в отчаяние.
Доротея продолжала:
– Перевязав нить, кто-то лишил тебя связи двух потоков. Не думаю, что его целью было конкретно твоё бессмертие – им пришлось пожертвовать ради беспамятства.
Аелия зажал голову руками, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Глаза метались, дыхание участилось.
– Скажи, ты же не лжёшь? – дрожащим голосом спросил он. – Это не злая шутка? Не твоя безжалостная шалость?
Аелия и так знал: Доротея не шутила. Его поразило, какой, оказывается, серьёзной она могла быть. Пару мгновений назад это создание вело себя, словно малое дитя. Она переговаривалась с создателем, дерзила и дула губы, как обиженный ребёнок, а сейчас пугающе сдержанно объясняла настолько сложные вещи. Неужели эти концерты Доротея – великий Страж Умброва Леса – разыгрывала лишь для Баиюла, добиваясь опасного внимания бога, доведённого до белого каления?
Ещё и это видение с её наготой. К чему она показала себя Аелии в таком виде?
– Что думаешь делать с этим? – тихо спросил Бьерн старшего брата.
Тот помолчал ещё пару мгновений, а потом вновь оживился.
– Ничего больше не остаётся, кроме как развязать узел между двумя потоками. Он и без того довольно слаб, а лишившись бессмертия, может запросто сгинуть, напоровшись нечаянно на первую попавшуюся умбру.
С этим не мог поспорить даже сам Аелия. Он был ощутимо слабее энергетически по сравнению с Минцзэ, и это сказывалось на всём Ферассе. Главным показателем был тот факт, что солнце почти не грело. Даже спустя семь лет после конца Вечного Сумрака, весна так и не наступила. Снега не тают, и морозы не отступают. Причину этого не смогла объяснить даже Климин. Казалось, теперь равновесие в природе навсегда утрачено, несмотря на то, что светило вновь сияло.
– Господин, вы ведь с самого начала знали. – Аелия взглянул на бога жалостливыми глазами. – Вы догадались об этом в нашу первую встречу.
– Я лишь ощутил неполноценность твоей энергетики. Но так глубоко проанализировать тебя могла только Доротея. Она единственная, кто видит потоки.
– Только для этого нужно было тащить меня сюда? Ведь мы могли обсудить эти вопросы и на территории смертных. Для чего нужно было вести меня в Мацерию?
Баиюл покачал головой:
– Не только для этого. О твоём предстоящем появлении я узнал ещё восемь лет назад. У Климин перед смертью было видение, в котором она увидела тебя. И мне было необходимо точно убедиться в том, что ты – это ты, а так как душа Госпожи Мудрости находится здесь и выйти за пределы Обители Ночи не может, пришлось тащить тебя сюда.
– И… Госпожа подтвердила?
– Да. Климин видела именно тебя. Ты – истинное Солнце. – Всеотец сделал паузу, задумавшись, а потом добавил. – Несмотря на все твои сомнения и некоторые… особенности. А теперь ответь мне, что ты увидел, упав в Неиссякаемыйи?
Аелия рассказал о том воспоминании, которое увидел. Оно, будто часть мозаики, встало на место в его голове, словно всегда там и было.
Баиюл внимательно дослушал его рассказ и объяснил:
– К источнику Бьерн водил тебя неспроста. Дело в том, что он не показывает человеку чужие воспоминания – только его собственные, утерянные или украденные. Но лишь один раз. И ты увидел воспоминание Минцзэ, то самое, которое у тебя украли, и без которого теряются последующие. Я был уверен в том, что ты унаследовал её память, потому и решил проверить. И мои предположения подтвердились.
У Аелии начали трястись руки, а тело пробил озноб, чему он сам удивился. Беспричинный страх вовсе не был вызван Баиюлом или Доротеей, хотя эти двое – единственные, кто внушал неподдельный ужас, особо для этого не стараясь. Быть может, виной тому воспоминание о празднике восьмилетней давности?
Юноша взглянул на ладони, лежащие на коленях, опустив взгляд под стол. Это заметил Бьерн. Он вдруг налил в опустошённый фужер жар-пыл и протянул его Солнцу. Напиток всё ещё был горячим. Солнцеягоды в его структуре и не думали остывать. Это как раз то, что сейчас было необходимо Аелии. Он с благодарной улыбкой принял согревающее питьё, и холод отступил.
– Нечто, произошедшее тогда, запустило последующие события, которые в итоге привели нас всех к необратимым последствиям. Иначе я не могу объяснить, по какой причине у тебя отняли именно это воспоминание, захватив ещё и цепочку последующих. – Баиюл смотрел на то, как Аелия нервно попивал жар-пыл, и ему вдруг тоже захотелось выпить.
Этот вечер был для Всеотца тяжёлым, ведь слишком многое пришлось вспомнить и обсудить. То, от чего он убегал изо дня в день.
Смотреть на Аелию – настоящего, живого, юного – было противно. Почему он? Почему он сидит здесь, говорит с ними, а Минцзэ в его спальне смертельно равнодушна ко всему. Равнодушна к нему.
И, словно услышав мысли бога, Доротея выпалила:
– Знаешь, папа, а ведь он, – она указала на Аелию пальцем. – Здесь. Его потоки я отчётливо вижу. А потоки Минцзэ…
– Закрой свой рот, – отрезал Баиюл, не желая слушать.
Но Доротея тоже не желала его слушать и продолжала:
– …я не вижу. Потому что они умерли.
– Доротея! – вдруг прикрикнул Бьерн, чем очень удивил всех присутствующих.
Он хлопнул по лаковой поверхности стола, сурово глядя на непослушную бессмертную.
– Марш в свою комнату, – приказал он.
– Но дядюшка!..
Бьерн резко встал из-за стола:
– Ты слышала, что я тебе велел. Или мне вывести тебя самому?
Удивительно, но та не осмелилась перечить больше. Доротея встала и, обиженно всхлипнув, убежала из трапезного зала, хлопнув дверью. Аелия смотрел ей вслед широко распахнутыми глазами, а потом перевёл их на Бьерна, который вновь сел на стул и в один момент вернул прежнее, присущее ему умиротворение.
– Понять не могу, как тебе удаётся так эффективно влиять на неё? – проговорил Баиюл, устало массируя переносицу.
Бьерн, улыбнувшись, пожал плечами:
– Просто ты – её любимый отец. И брань твоя для Доротеи всё равно что ласка.
– Я ей не отец.
Аелия всё больше убеждался в том, что Баиюл и Доротея не были кровными родственниками, но спросить не решался. Ему вовсе не хотелось влезать ещё и в это. Минцзэ точно знала, кем они являлись друг другу, но повреждённая память никак не давала вспомнить.
– Итак, – Всеотец вновь собрался с мыслями, вздохнув. – Для того, чтобы вернуть былое величие Ферассу и твою силу, нам необходимо развязать потоки, после чего ты начнёшь вспоминать. Вероятно, тогда мы и найдём способ восстановить твою энергию, и солнце снова подарит нам весну. Пусть Вечный Сумрак отступил, однако же голод и болезни всё ещё буйствуют на наших землях. Людям нужна помощь, им необходимо солнце.
– Ты – очень важен для этого мира, – сказал Бьерн, подтверждая слова старшего брата. – И ты должен обрести законное право на власть, какая была у Минцзэ.
– И я, как создатель, больше не могу оставаться в стороне.
Баиюл бессовестно врал. Его основной целью было отнять сердце Аелии, чтобы вернуть солнцеликой жизнь. Он верил, что юноша явился из чрева вселенной именно для того, чтобы воскресить её, и именно поэтому они были почти одинаковыми. Энергетика погибшей владычицы светила в самом деле была идентична с энергетикой юноши. Это с уверенностью мог сказать каждый, кто хоть на каплю способен ощущать и улавливать энергетический фон, исходящий от человека.
И бог не боялся испачкать руки в крови несчастного и наивного мальчишки. Но, несмотря на эту напускную смелость, его буквально тошнило от самого себя. Всё уже давно было решено, и останавливаться Баиюл не собирался, но нечто внутри всё равно нещадно тянуло и душило. Вина? Определённо, да.
Узнать всю правду было второй целью. Это и так произойдёт, когда Минцзэ воскреснет. Она обязательно расскажет ему всё, что с ней случилось, и как вселенная смогла допустить её гибель.
Однако планы рухнули, когда Доротея узрела в Аелии такие пугающие несовершенства. И это необходимо было исправить перед тем, как забрать сердце. Ведь, лишённое бессмертия и той былой силы, какой обладала Минцзэ, оно попросту не выдержит и разорвётся.
Аелия в свою очередь начинал ему верить. Самозабвенно и наивно. Но ведь Всеотец был весьма убедителен, и на это указывало множество фактов, которые ему преподнесли на блюдечке, разжевав и положив в рот. В конце концов, он сам явился на встречу с богом, и, нет никаких сомнений в том, что этого желали какие-то высшие силы. Желала его собственная душа, с каждым днём тянув куда-то в лес всё сильнее.
– Доротея способна развязать этот узел? – полный надежды, спросил Аелия.
– Нет, к сожалению. Доротея способна на многое, но не на это. – Баиюл встал из-за стола и подошёл к камину, сложив руки на груди и устремив усталый взгляд в танцующее пламя.
– И что же делать? Господин, вы ведь и сами знаете, что развязать спутанные потоки невозможно!
Во всём Ферассе было множество людей, владеющих умением манипулировать потоками. Они не способны видеть их, как Доротея, но, обучаясь годами этому мастерству, могли ощущать их, а особо умелые – даже взаимодействовать. Это происходило путём концентрации собственной ауры на кончиках пальцев, от чего те становились очень чувствительными и мягкими, что позволяло ухватиться за тонкие и хрупкие нити. Обычно этим занимались врачеватели, чтобы искать причину болезней и лечить их. К примеру, обезумевшим или лишённым разума несчастным, чья нить, ведущая к потоку Постижения была оборвана, врачеватели завязывали узел, развязать который, однако, потом было невозможно. Это несло за собой неизбежные последствия: память ослабевала, восстановить какие-то воспоминания и вовсе было уже нельзя, но безумие отступало, и разум успокаивался. Или, если нить Первородного потока, к примеру, оказывалась надорвана вследствие старости или других причин, её также связывали, ведь иначе это грозило смертью, стоило лишь нити оборваться полностью. Таким образом лечились многие недуги.
У бессмертных же потоки не могли оборваться из-за сильнейшей жизненной энергии, пребывающей в постоянном движении, потому и вязать узлы на них не было нужды.
Для смертных это не играло очень важной роли, ведь такова цена исцеления. Но в случае Аелии всё было совсем по-другому. Он, нерукотворный, лишился бессмертия и был обречён умереть от элементарной старости, не говоря уже о болезнях или серьёзных ранениях: теперь нити его потоков стали хрупкими, как у смертных, и могли оборваться. Его смерть снова отнимет солнце у Ферасса и заберёт с собой миллионы жизней, пока в итоге этот мир не падёт окончательно.
То, что кто-то перевязал потоки владыки солнца, являлось преступлением против всего человечества и самым настоящим кощунством.
– Есть один человек, руки которого от рождения творят чудеса, – Бьерн мягко положил ладонь на плечо Аелии. Её прохладу юноша ощущал даже через одежду. – Он наша единственная надежда.
– Дитя Климин, – опережая вопросы, промолви Баиюл. – Великий Мастер, сын Господина Вечности и Госпожи Мудрости. Исчезнувший без следа восемь лет назад Мариан. Его судьба по сей день для нас загадка.
– Но если его не нашли за целых восемь лет, то как вы собираетесь это сделать сейчас? К тому же, вероятно, он уже…
– Он не мёртв!
Все присутствующие в трапезном зале обернулись и увидели стоящую в приоткрытых дверях Климин. Та пришла очень тихо. Баиюл предположил, что явилась она с простой, но от этого не менее пакостной целью – подслушать. Ей не терпелось узнать хоть какие-то подробности о сыне. Она подозревала, что Баиюл мог что-то выяснить, но по какой-то причине не говорил ей. И оказалась по обыкновению своему проницательна.
– Я не верю, – вторила госпожа. – Не мог он умереть!
Аелия залился краской и едва слышно произнёс:
– Простите, госпожа, мне мой острый язык.
– Возвращайся в покои, Климин, – приказал бог. – Нечего тебе здесь делать.
– Почему ты ничего мне не рассказываешь? Думал, я не узнаю? По дворцу с некоторых пор ходит слух, будто сюда явилась недавно умершая душа и рассказала тебе что-то. Я имею право знать! В конце концов, я здесь именно из-за этого!
Она не хмурила брови и не вскидывала гордо голову, а лишь тараторила, не смолкая, и каждое слово её было насквозь пропитано мольбой и жалостью. Если бы можно было собрать все слова Климин о любимом сыне и выжать их, словно ткань, то на пол тут же полилась бы вода – её горькие слёзы.
Баиюл мысленно обругал всю прислугу, что работала во дворце, за излишне болтливые рты, а вслух сдержанно произнёс:
– Я не желал давать тебе ложную надежду. Это лишь домыслы. Пришедший человек дал некую информацию, которую только предстоит проверить. Тебе нет нужды сейчас волноваться об этом.
– Что тот человек сказал?
– Климин…
– Баиюл! Ответь мне, прошу!
– Тот человек – погибший воин, служивший в Обители Вечности. Если говорить кратко, он поведал мне о том, как ему около восьми лет назад предстояло выполнить особый приказ Азариаса. Он рассказал, что в Умбровом Лесу заточена пленница, которую твой благоверный велел держать там.
– Что за особый приказ? Какая ещё пленница?
– Солдатам было велено сопроводить её к месту заключения и оставить там. Сам Азариас не посвящал служащих в свои мотивы, поэтому наш информатор не смог рассказать подробнее. Он сказал лишь, что пленницей являлась Мирайн.
Глаза Климин расширились, а губы разомкнулись в немом вопросе. Она внимательно смотрела на Баиюла, пытаясь понять, говорил ли тот серьёзно.
– Мирайн?.. – прошептала госпожа едва слышно.
– Кто такая Мирайн? – спросил Аелия.
– Мирайн попала во Дворец Тысячи Звёздных Плеяд совсем юной, в шестнадцатилетнем возрасте. Она осиротела и сама попросила работу. Климин сжалилась над молодой девушкой и взяла её под крыло, хотя её возраст всё же был ещё слишком нежным. И в какой-то момент Азариас заметил, что новая служанка хорошо ладила с их сыном. На тот момент Мариану и самому было всего пять лет. Мальчику полюбилась добрая молодая служанка, и владыки решили позволить ей занять более высокий статус во дворце – стать няней юного господина. – Объяснил Всеотец.
– У моего сына было много нянечек. – Климин почувствовала, что воспоминания начали давить на неё, точно камень, и устало опустилась на стул. Она сложила руки на столе, с грустью глядя перед собой, будто заглядывая в те времена, когда всё было совсем по-другому. – Но Мирайн единственная стала нам родной. За те пять лет, что она была рядом и помогала растить Мариана, будто ещё одно наше дитя, я поистине полюбила её. А потом мой сын исчез. И наступил Вечный Сумрак.
Госпожа вздохнула, прикрыв глаза:
– За все годы, проведённые в Мацерии, я ни разу всерьёз не задумалась о её судьбе. И сейчас не имею ни малейшего понятия, почему Азариас пленил её. Должно быть, на данный момент ей уже пятьдесят один год…
– Она провела восемь лет в тюрьме Умбрового Леса. Я не уверен, сохранила ли она рассудок. Если вообще ещё жива. – Баиюл говорил прямо, как и просила сама Климин. – Но она последняя, кто видел твоего сына. И если не она даст нам подсказку о его пропаже, то не даст уже никто. Поэтому я и не хотел говорить тебе сейчас. Лучше бы тебе оставаться в неведении.
Климин подняла на бога глаза, полный слёз. Её тело ни разу не содрогнулось от рыданий, а спина оставалась такой же ровной.
– Я готова принять любой исход. Но мне нужно знать точно. Если мой ребёнок уже среди звёзд, то я тут же отправлюсь вслед за ним. А если он жив, и по какой-то причине не может вернуться домой, то не видать моей душе покоя.
Баиюл подумал, что среди всех на данный момент находящихся здесь, в Обители Ночи, неспокойных душ, Климин – самая беспокойная и тревожная, и никто ей в этом неровня.
– Завтра мы с Аелией покинем Мацерию и отправимся в путь. Дорога направит нас в Умбров Лес. А дальше посмотрим, как распорядится нами судьба. – Всеотец двинулся к дверям, а потом бросил взгляд на Аелию. – Отдохни как следует. Не знаю, когда в следующий раз сможем сомкнуть глаза.
Бог покинул трапезный зал. Климин посмотрела на Солнце:
– Прошу тебя, не умирай. От тебя слишком многое зависит. Будьте осторожны в своём путешествии.
Аелия кивнул:
– Благодарю за напутствие, госпожа.
И Климин тоже ушла, а следом за ней, доев, наконец, ужин, вышли и остальные.
Во дворце Баиюла – Дворце Упокоения – была комната, вход в которую дозволен лишь Бьерну и самому Всеотцу. Она являлась душой этого места и святыней, стены которой хранили тишину, прохладу и полумрак. Среди комнаты стояло изваяние, преисполненное величия, образом которому послужила сама Матерь Маеджа.
Каменная статуя, сидящая на коленях. На них она сложила руки ладонями вверх.
