Читать «Оружие в его руках. Часть 1» — Osolio онлайн
Страница 4 из 5
– То есть, ты хочешь сделать вид, что ничего не было? – Я молчала и смотрела на своего друга.
– Да. Но я бы хотела, чтобы ты мне рассказал о том, откуда ты знаешь Луиджи. Ты ведь его узнал. И Моника тоже.
– Его знают многие. Особенно итальянцы и французы. Не забывай, он глава парижской мафии.
– Но он узнал Монику. – Я постукивала указательным пальцем по подбородку. – Может, – я хотела сказать, что это могло быть как-то связано с Лео, но не стала упоминать имя её возлюбленного при Хосе. Я вообще не хотела говорить эту догадку. – А нет, не может.
– Получается, сделаем вид, что ничего не было?
– Что было? – Мама, нахмурившись, буровила меня и моего телохранителя суровым и слегка обиженным взглядом. Его руки все еще покоились на моих плечах. Я видела, как ревностно она относилась к нашим с Хосе прикосновениям. Иногда мне казалось, что Хосе это забавляло и поэтому он старался все чаще касаться меня, но потом, я поняла, что они с Моникой, действительно, не могут по-другому.
– Ничего, – ответила я и убрала руки мужчины со своих плеч. – Ничего не было. Просто я вчера вывела из себя Хосе по дороге в школу, и он на меня сильно накричал.
– А. – Только и сказала она. Потом опомнившись, она посмотрела на меня, – Стефано приехал. Все устали ждать, когда ты появишься.
– Уже иду.
Мама бросила многозначный взгляд на Хосе и ушла. Я уже направилась к выходу, когда он взял меня за запястье.
– Мне не нравится, что моя сестра знакома с Россини.
– Мне тоже. – Мне правда не нравилось то, что Моника была знакома с этим человеком. Он убийца, головорез. – Я постараюсь выведать что-нибудь у нее.
– Держи меня в курсе.
– Хорошо, – соврала я.
Я хоть и любила Хосе, как брата, но не хотела предавать подругу. Он понимающе мне улыбнулся и вышел из моей комнаты. Я проследовала за ним.
В столовой меня дожидались родители и Стефано. Отец с самого утра сидел с бокалом дорогого коньяка, мама ела легкий салат, заправленный йогуртом, как и наш гость. У них, как мне показалось, даже одинаковое количество килокалорий в тарелке было. Я насторожилась. Отец, заметив мое выражение лица, усмехнулся. Я тут же вспомнила наш вчерашний разговор и его слова про замужество и Стефано.
Он назвал его слизняком. Да, мужчина занимался модельным бизнесом. Снимался для обложек журналов, зарабатывал не малые деньги своей внешностью, но отцу это не нравилось. Он любил в мужчинах мужество, жесткость. Такую, от которой будет загораться пламя, закаляться сталь. Он сам был таким: властным и сильным мужчиной. Он не шел просто так на уступки, всегда рогами упирался в землю и, если это того требовало, мог пойти по головам. Но он был не убийца, в отличие от брата Стефано. И Стефано тоже был не убийца. По крайней мере, мне хотелось в это верить.
Мужчина, заметив меня, поднялся с места, приблизился ко мне и поцеловал тыльную сторону моей ладони. Я в миг вспыхнула от волнения.
– Доброе утро, Андреа. После нашей вчерашней встречи, я не смог сомкнуть глаз. Решил, что буду сильно жалеть, если не увижу вас снова.
– Очень мило с вашей стороны, – отозвалась я и села на отодвинутый Стефано специально для меня стул. – Я тоже рада вас видеть.
Я посмотрела на папу. В его глазах читалось одобрение. Что ж, этого и следовало ожидать. Отец растянулся на стуле, лениво попивая свой напиток. Мама бросила быстрый взгляд на супруга, а потом куда-то позади меня. Видимо, её тяготило наше общество, и она хотела побыстрее уйти, но это было бы подозрительно и невежливо. Они все еще играли в игру под названием «счастливая примерная семья», где примерными и счастливыми были только горничные, которым хорошо платили зарплату.
– Вы не едите мучное? – осторожно спросила я. Сама же успела положить себе несколько панкейков и залила все это вишневым джемом. Стефано поморщился.
– Глютен плохо влияет на организм. Да, в целом мучное вредит коже. – Он внимательно оглядел мое лицо. – Я бы вам тоже не советовал.
Отец издал глухой смешок, а я снисходительно улыбнулась.
– Мне не грозит ни проблема с кожей, ни лишний вес. Я еще слишком молода, чтобы заботиться об этом.
– Вы как раз в том возрасте, когда об этом стоит задумываться.
Чтоб его! В своей голове я представляла его совсем другим. А здесь…Неужели он и в правду сын мафиози? Он же больше похож на сына маникюрщицы. Меня передернуло.
Видимо, заметив перемену на моем лице, Стефано смутился и извинился.
– Не хотел задеть вас. Вы прекрасно выглядите.
– Скажите, Стефано, – подал голос мой папа. – А почему вы ушли от дел отца?
– Потому что то, чем занимается мой отец никак не совпадает с моими целями. Я пошел в маму, и дела отца для меня слишком тяжки.
Ответ мужчины папе не понравился. Он внимательно всматривался в его лицо, а потом разочарованно вздохнул. Сделка была заключена, и он ничего уже не мог сделать. Либо порт в Париже, либо незамужняя, но бедная дочь. Он не мог позволить своей семье голодать. Но голодали ли бы мы? На моем счету не один миллион долларов, столько же, даже больше, на мамином и на счету отца в три, а то и в четыре раза, больше денег. Мой отец умел копить.
– Я вас представляла совсем иначе, – тихо произнесла я, когда мужчина подвозил меня до школы. Он вызвался проводить меня, и мой отец не имел права отказаться.
– Да? – Оживился явно скучающий Стефано. – И каким же вы меня представляли?
– Ты. – Прервала его я. – Давай на «ты». – Он кивнул, улыбнувшись уголком губ. – Я думала, что ты серьезный, мужественный.
– А я разве не мужественный?
Он нахмурил брови. Его лицо и в правду было мужественным, но при одном воспоминании о сегодняшнем его салате с йогуртом, у меня затрясло грудную клетку от смеха.
– Ты сегодня ел легкий салатик на завтрак, а настоящий мужчина съел бы что-нибудь пожирнее.
– Хорошо. Ты меня раскусила. Я ел салатик лишь потому, что терпеть не могу панкейки и уж тем более вишневое варенье.
Я расстроенно закусила губу. Вишневое варенье было мое любимое и в моих мыслях мы много раз со Стефано сидели за нашим кухонным столом и завтракали именно панкейками с вишневым вареньем.
Да, очередная детская мечта разрушилась. Было полной глупостью ожидать от человека того, что он будет точно таким же, каким ты его себе придумывала. Он не обязан быть точной копией твоей фантазии. Я была очарована образом, а не самим человеком.
Реальный Стефано все больше разочаровывал меня. Он мне казался чужим и совсем не привлекательным. Внутри – не снаружи. Внешне он выглядел очень сексуально.
Попрощавшись с мужчиной, я вышла из машины и тут же наткнулась на свою подругу. Она проследила взглядом за отдаляющейся от школы иномарки и с широко открытым ртом уставилась на меня.
– Тебя что, Стефано в школу привез?
– Тебя это удивляет?
– Нет. – Очевидно соврала подруга. – Но… – Она все еще была удивлена. Ее глаза растерянно блуждали по моему лицу в поисках хоть одного намека на припухлость губ или покраснения щек. Ничего не нашла.
– Кстати о Россини. – Вспомнила я. Моника закрыла рот и с сомнением посмотрела на меня. – Откуда ты знаешь его брата?
– Ну… – Она опустила глаза и стала теребить лямку от рюкзака. – В общем, Лео работает на Луи.
– Луи? Ха! – Я фыркнула и покачала головой. – А ты при встрече его в щечку не целуешь, случайно?
– Нет, – она разозлилась на мою издевку. Резко дернув за рюкзак, она закрыла глаза и постепенно стала приходить в свое обычное состояние. – Его все так называют. Он не против.
– И сколько лет твоему Лео?
– Ему двадцать один. Он с шестнадцати лет посвящен в компанию.
– Ага. То есть, ты встречаешься с убийцей. – Подытожила я и встретилась с одновременно злыми и ошарашенными глазами. Она испугалась. – Ты хоть понимаешь, что твой брат со мной сделает, если узнает?
– Он не узнает. И ты никому не скажешь, я тебя знаю. – Она плюхнулась на лавку. – И Леонардо не убийца.
– Да? – Сарказм переполнил меня. – А кто он? Мать Тереза?
– Андреа, прекрати! – Она была готова вот-вот расплакаться. – Да, он в мафии. Он носит эмблему семьи Россини на одежде.
– Мон, я, конечно, мало что смыслю в мафиозных делах, но знаю точно, что детские ярлычки на одежде они не приклеивают. У них клятвы. На крови.
– У каждого из члена компании есть тату. Точно такой же рисунок, как на эмблеме одежды. – Она вздохнула. – Они это делают, потому что так удобнее различить своих людей от чужаков. Их компания разрастается и людей становится слишком много.
– И какой же у них герб?
– Змея. Змея, обвивавшая розу. – Моника, услышав в моем голосе интерес, оживилась и стала рассказывать о том, как они познакомились с Лео, потом её рассказ плавно перешел на Нью-Йорк, и она стала сравнивать её прошлые отношения с Билли. А я из головы не могла выкинуть нашу встречу с Луиджи.
Змея, обвивавшая розу. Я искала на уроке в интернете информацию о нем и его семье. Её было чертовски мало и, единственное, что меня привлекло – заголовок статьи про скорую свадьбу Россини старшего.
«Луиджи Россини – известный холостяк и опасный глава парижской компании в скором времени сыграет свадьбу с дочерью премьер министра. Элизабет – дочь Франсуа Апперетти – премьер министра Франции – рассказала нам о помолвке. По ее словам, свадьба пройдет в июне следующего года.
Сам Луиджи комментировать сказанное невестой отказался, но и опровергать тоже не спешит. Надеемся на скорую свадьбу и счастье детей двух сильных влиятельных семей».
Луиджи должен был скоро жениться. Эта мысль неприятно скреблась в моем разуме. Я раздраженно смахнула эту страницу и заблокировала телефон. В голове всплыл образ младшего Россини.
Я поймала себя на мысли, что настоящий Стефано мне совсем не нравился. Его жеманные привычки, его страсть к правильному, по-женски, правильному питанию, вызывали во мне лишь отвращение. И это меня расстраивало еще больше, ведь через год мне придется выйти за него замуж.
– Ты чего киснешь? – тихо спросила меня подруга. Я лишь покачала головой.
После уроков она все-таки прижала меня к стенке и устроила допрос. Я сидела на скамье около парковки и надеялась, что Хосе приедет как можно скорее.
– Ты же знаешь, что Стефано сегодня был на нашем завтраке.
– Ну и?
– Он ел вместе с моей мамой салат. А когда я в машине спросила его об этом, он сказал, что просто терпеть не может оладьи. Да и еще с вишневым джемом.
– О! Трагедия! Ваши вкусы не сошлись.
Она расхохоталась. Я шикнула на нее и стала дальше рассказывать.
– Ты хоть понимаешь, что он мне стал втирать что-то про кожу?
– Он – модель, Андреа. Ему нельзя иметь прыщики на лбу, в отличие от нас.
– У кого-то прыщики не только на лбу, – пробурчала я и услышала смех.
Мы обе посмотрели мне за спину. Там стоял Хосе, видимо, только что подошедший. Он взял наши рюкзаки и повел в сторону машины. По пути все еще продолжая смеяться надо мной.
– Тебе тридцать лет, а ты смеешься, как подросток над женской грудью.
– Во-первых, не тридцать, – он бросил наши рюкзаки в салон, а потом все еще державшись за дверь, повернулся к нам, – а двадцать восемь. Во-вторых, это в правду очень смешно – слушать от тебя самокритичные шутки. В-третьих, влюбляются не в сиськи.
– И за что, по-твоему, можно меня полюбить?
Он задумчиво оглядел меня и улыбнулся.
– За твое чувство юмора, определенно. За твои глаза. Мне нравится их медовый оттенок, когда ты смотришь на солнце. За твой смех и твое упрямство. За твою храбрость. Мне продолжать?
Я выставила руку, останавливая его.
– Нет. Спасибо. – Мои щеки порозовели, и я опустила глаза вниз. – Я поняла.
– Еще ты многогранна! И у тебя хорошая фигура! – Подержала брата Моника. Я со смущенной улыбкой посмотрела на нее.
– Эх, какая же ты еще маленькая, Андреа. – Он потрепал меня за волосы и позволил сесть на заднее сидение машины.
По дороге домой я рассказала про завтрак со Стефано и про нашу поездку в школу. В конце моего рассказала Хосе резко прыснул со смеху. Водитель недовольно повернул голову к мужчине, а потом обратил свое внимание снова на дорогу.
– Да он гей. – Вынес вполне объяснимый, но и в то же время невероятный вердикт друг.
– Да ну, нет! – Выпалила я.
– Я тебе говорю: он любит под хвост.
– Фу! – в один голос заверещали мы с подругой. – Перестань, Хосе! Если Стефано – гей, тогда зачем весь этот фарс со сватовством?
– Это бизнес, Андреа. Мне очень жаль, но, похоже, тебя жалко надули.
– Он мне все равно уже не нравился. – Ворчала я. Я повернула голову к окну и наблюдала за прохожими.
До конца поездки мы ехали молча.
Глава 4
Когда я зашла за мороженым, Хосе сидел за столом на кухне, пил кофе и читал какой-то журнал. Почтальон часто приносил нам корреспонденцию, и обычно она хранилась на обувнице в прихожей. Он поднял на меня глаза, улыбнувшись, я улыбнулась в ответ.
– Есть какие новости от Мон-Мон? – тихо спросил он. Я лишь отрицательно покачала головой и вытащила вишневое мороженое из морозилки. Мужчина, проследив за мной, обеспокоенно произнес. – Ты расстроена, Андреа.
– Вовсе нет, – я беспечно пожала плечами, но в последнее время мои плечи, казалось, стали слишком тяжелыми.
– Не обманывай меня. – Он подвинулся, уступив мне место. Я присела рядом. – Все дело в Стефано?
– Нет. Не совсем. – Я не знала, как в купе выложить все свои чувства. Он и Моника были единственными людьми, которые знали, как семейная драма, а вернее полное ее отсутствие влияет на меня. Когда в семье есть драма, есть ссоры, то, значит, есть и чувства. Даже лютая ненависть лучше, чем полное безразличие.
Мне было неприятно осознавать, что мой друг – телохранитель, время от времени шоркается с моей матерью. Мне было противно думать даже об этом, но Хосе это никак не смущало, маму тоже. Отец, видя, как его жена крутит шашни на стороне, безразлично пожимал плечами. Ему и в правду все равно – у него молоденькая любовница, с которой он зажигал ночами. Сколько раз в голове проскальзывали эти мысли, столько раз я теряла веру в людскую привязанность и любовь.