– А чья? – волнение в груди расцветает новой силой. Это уже ни в какие ворота не лезет.
– Неважно. Мы сюда больше не вернемся.
И это весь ответ. Хватаюсь за горло, когда в голову приходит ужасающее осознание – мы кого-то грабим? Я что теперь соучастница преступления?
– Быстрее, Карина! С такими темпами тебе долго не прожить.
Гордей оставляет сборы и теперь смотрит на меня.
– Нет, если хочешь, можешь оставаться в этом промокшем платье, но потом не ной. Больше отвлекаться на твой внешний вид не стану, ясно? Будешь до посинения в нем ходить.
До посинения? Это пока не умру?
В голове снова что-то щелкает, и я решаю выполнить распоряжение. В платье мне действительно некомфортно. Оно стало тяжелым и неприятно липнет к коже. Это только больше раздражает меня, а я и так на взводе.
Хочу быстро переодеться, пока Гордей занят своими делами, но у меня не выходит, потому что молния заедает.
– Черт! – разочарованно стону, пытаясь справиться с недоразумением.
– Что случилось?
– Молния заела.
– С тобой одни проблемы, – недовольно выплевывает Гордей, но все же подрывается с места, чтобы помочь мне.
Я чувствую себя неловко, пока он подходит.
А когда Гордей останавливается очень близко, и касается пальцами моей застежки, не вовремя вспоминаю, что я без лифчика. Платье сидит слишком плотно на груди, и он просто-напросто был неуместен.
Сейчас я проклинаю себя за это. Я могла выбрать любое из своего гардероба, у меня их вагон, а выбрала именно это, сняв которое останусь практически голой.
У меня голова начинает кружиться, когда мужские пальцы соприкасаются с моей влажной кожей. По телу пробегают колючие токи.
Кажется, вот сейчас Гордей заметит мое упущение и решит, что заигрываю с ним. Не зря же он считает, что я мечтаю о его руке в своих трусиках.
Сердце колотится, но я не успеваю особо сильно испугаться, потому что мужчина справляется с задачей очень быстро, будто молния и не застревала вовсе.
Пока он отходит, чтобы продолжить сборы, я быстро натягиваю джинсы, которые оказываются мне слегка великоваты. А уже потом снимаю платье, спешно заменив его футболкой.
Вот же блин! Озябшие соски отчетливо просвечиваются через белую ткань. Почти как в конкурсе мокрых маек. Стыдоба… Выходить так в люди совсем не хочется.
– Ну, что, готова? – Гордей окидывает меня беглым взглядом.
Можно подумать, у меня есть выбор?!
Он уже стоит со своей сумкой наперевес, готовый уходить из чужой квартиры, и двигаться в, одному ему известном направлении.
Я даже отвечать ничего не хочу. На любое возражение у этого мужчины один ответ – ствол. А этих самых стволов у него теперь хоть отбавляй, что сильно сокращает мои шансы на спасение.
Так что просто делаю несколько шагов в сторону выхода, давая понять, что готова.
Платье в последний момент бросаю на диван. Не думаю, что оно мне теперь пригодится. Я его в жизни больше не надену!
Как ни странно, Гордей запирает дверь ключом. Значит, квартиру он не взламывал. Хотя от этого и не легче.
Мы вновь направляется к лифту. В кабине я облокачиваюсь о стену и закрываю глаза.
– Ты провоцируешь меня? – внезапно спрашивает Гордей.
– Что? – смотрю на него полным недоумения взглядом.
– Сначала молния, теперь это, – кивком указывает в сторону моей груди.
Я быстро прячу ее, перекрестив руки.
– Молния, вправду, заела, – нелепо оправдываюсь.
– Ну, да. А твой единственный лифчик просто не успел высохнуть после стирки, – хмыкает мужчина.
– Нет, я… – снова пытаюсь оправдаться, но замолкаю. Бесполезно. Я вообще не обязана оправдываться перед ним. Мне этот Гордей никто. Я его даже не знаю. Только имя. И то, насколько оно настоящее – еще большой вопрос.
– Только плохие девочки не носят белья, Карина. Плохие и очень горячие… – в глазах Гордея загораются порочные огоньки, а я задерживаю дыхание, когда понимаю, что он уже бросил на пол сумку, и приближается ко мне.
Глава 6
Карина
Каким бы просторным не был лифт в дорогой многоэтажке, Гордею достаточно одного шага, чтобы оказаться слишком близко.
Вместо того, чтобы прямо сейчас начать сопротивляться, я почему-то замираю, сильнее вжимаясь в металлическую стену.
Не знаю, что так действует на меня – он сам или сумка, полная оружия.
А самое ужасное во всей этой ситуации, что мне вовсе не становится не по себе в том смысле, в котором должно. В организме зарождаются какие-то другие чувства. Я начинаю чаще дышать и от этого, кажется, еще больше провоцировать убийцу.
Гордей вклинивает колено между моих ног, и одной рукой упирается в стену, прямо рядом с моей головой. Я теперь точно в тисках. Горячих и порочных.
Становится так жарко, будто кабинка едет ни на первый этаж, а несется прямиком в ад, и по мере спуска пекло становится все ощутимее. Я уже чувствую, как капелька пота стекает по шее сзади, прячась за кромкой футболки.
А мужчина передо мной в этот момент напоминает довольного Сатану, заполучившего, наконец, в свои лапы непорочную жертву.
Непорочной меня, правда, назвать уже нельзя, но рядом с Гордеем мне почему-то кажется, что со своим скромным багажом я вполне могу за такую сойти.
От него прямо несет грехом. Все, что я испытывала от близости с мужчиной раньше – ерунда, в сравнении с этим. Не думала, что организм в принципе способен так сжиматься просто оттого, что рядом, очень близко, стоит другой человек.
Гордей, свободной рукой опускает мои руки. Я, как загипнотизированная, с легкостью поддаюсь этому жесту. Уже перестаю соображать, что происходит.
Его пальцы зажимают мой сосок прямо через ткань. Я непроизвольно охаю, чем вызываю очередную улыбку на лице мужчины.
– Нравится, да? – шепчет он, покручивая горошину в пальцах.
Чувствую, как ниточки возбуждения протягиваются по всему телу.
Почему я вообще позволяю убийце все это проделывать с собой? Почему реагирую?
Меня спасает громкий сигнал лифта. Двери начинают медленно ползти в стороны, и я испытываю невероятное облегчение. Гордей отступает.
Мне требуется еще пара секунд, чтобы восстановить дыхание. Оказывается, я даже не дышала, пока нахал так нагло лапал мои соски.
– Ты в лифте решила остаться? – спрашивает он меня, уже находясь на лестничной клетке. – Если думаешь, что я просто про тебя забуду, то ты сильно ошибаешься.
Мне приходится взять себя в руки и последовать за ним. Теперь уже очень хочется спросить, куда же мы все-таки едем, потому что Гордей явно не собирается меня оставлять.
Но я молчу. После того, что произошло в лифте боюсь даже голос подать. Хочется забиться в какой-нибудь самый дальний угол, и не показывать оттуда носа, пока все не закончится.
Сидеть там без еды и воды кажется лучшим вариантом, чем находиться в компании мужчины, который принял меня за легкодоступную женщину.
– Помнишь, где стоит наша машина?
Наша. Наша, блин! С каких это, интересно, пор?
Киваю в ответ. Пусть думает, что хочет. Машина была моей, моей и останется.
– Тогда, как только выйдем за дверь – направляйся к тачке, и не останавливайся. Ясно?
– Ясно, – на этот раз решаю подтвердить согласие голосом.
На парковке все так же промозгло и пахнет так себе. Зато в более удобной одежде я, действительно, чувствую себя комфортнее. Даже здесь.
– Черт! – выпаливает Гордей, и я не сразу понимаю, о чем он.
Вижу, что мужчина настораживается. Слишком сильно. Его правая рука находится наготове, и в любой момент может вытащить пистолет из-за пояса.
Только теперь замечаю, что колеса моей малышки спущены до обода.
Нет! Моя машина! Удрученно качаю головой. Это все, что сейчас меня волнует – сдвинуться на ней с места без техпомощи не получится.
– Зайди за машину.
– Что?
– Спрячься за машиной! – рявкает.
Настроение Гордея резко меняется. Ощущение опасности теперь преследует и меня тоже.
Я мигом прячусь за багажником своей малышки. Сердце грохочет в груди. В ушах шумит мое собственное дыхание.
Никогда не испытывала ничего подобного. Сижу, сжимаюсь в маленький комок, и ни одной мысли в голове. Только обостренное чувство опасности и страх.
Я зажимаюсь сильнее от каждого шороха. От каждой тени, что, мне кажется, проскальзывает мимо.
Я сижу прямо на полу. В чужой одежде. Рядом со своей испорченной машиной. Где-то в паре шагов мужчина с оружием, который на моих глазах убил троих человек. А еще здесь, похоже, бродят люди, нехорошие люди, которые прокололи колеса, чтобы мы с Гордеем не смогли уехать.
Очень похоже на триллер, с элементами боевика. Вот только я триллеры как-то не очень. Я вообще комедии люблю. Веселые, романтичные…
Божечка, пожалуйста, дай мне проснуться! Я хочу проснуться, прошу…
Я закрываю глаза, в надежде, что мои молитвы будут услышаны.
И это происходит.
Реальность напоминает мне, что я давно не сплю, в тот момент, когда где-то рядом раздался первый выстрел.
Глава 7
Карина
Я ближе поджимаю к себе ноги. Мне хочется сжаться как можно сильнее, быть может, тогда я сумею спастись.
Очень не хочется умирать. Только не сегодня! Только не здесь!
Это какое-то безумие! Настоящий кошмар!
Звук выстрелов оглушает. И тот, первый, стал всего лишь началом долгой и, похоже, очень опасной перестрелки.
Даже думать не хочу, что будет, если Гордея убьют. Сейчас вдруг стала понимать, что этот мужчина – моя спасительная соломинка. Правильно он говорил – без него сдохну.
Новый град выстрелов. Крики.
Мне кажется, тут идет настоящая война.
Пуля пробивает стекло близстоящей машины, и я взвизгиваю. Буквально подпрыгиваю на месте. Это очень страшно.
Меня с ног до головы засыпает осколками, а у меня даже нет возможности посмотреть, не пострадала ли я. Все тело онемело. Стало тяжелым и ватным. Даже если меня поцарапало – все равно не пойму.
Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем все прекращается.
Я продолжаю сидеть за машиной, зажимая уши ладонями.
У меня сердце плюхается в пятки, когда чья-то рука касается моего плеча.
Зажмуриваюсь, потому что не знаю, кого увижу рядом. А вдруг это не Гордей? Вдруг там еще какой-нибудь мясник… и похуже?
Мне все же приходится обратить внимание на человека, когда он, не дождавшись никакой реакции, дергает меня на себя. Он что-то говорит, а я почти не слышу. Видно, выстрелы сильно повлияли на слух.
– Г-гордей?! – заикаюсь и не могу поверить своему счастью. – Ты жив. Слава Богу… – бормочу я, даже не задумываясь над тем, как это звучит.
– Бежим, надо сваливать, – распоряжается мужчина, и я уже больше не задаю лишних вопросов.
