Гордей тащит меня за собой, и я послушно следую за ним, потому что ничего другого сейчас и в голову не приходит.
Я уже, кажется, забываю, что, вообще-то, он меня похитил.
Теперь, на фоне того, что случилось на парковке, Гордей выглядит настоящим спасителем, ну, таким, в которого спасенные героини обязательно влюбляются по классике жанра.
А еще в конце фильма выясняется, что герой, оказывается, был хорошим. Убивал только ублюдков, а их деньги пускал на благотворительность. Такой Робин Гуд, только с пушкой.
Понимаю, что смотреть по сторонам лучше не стоит, но я не могу удержаться. Вижу еще несколько машин с простреленными лобовыми стеклами и минимум три трупа.
К горлу подступает неприятная тошнота. Я видела покойника всего один раз, лет восемь назад, когда умер мой дедушка после долгой болезни. Но это совсем другое. Не сравнить даже.
Ужас происходящего давит на меня непосильной массой. Не знаю, как справиться с тем, что чувствую.
Мы выбегаем на улицу. Дождь прекратился. Свежим воздухом хочется надышаться всласть, но тревога не дает. У меня сердце, того гляди, выпрыгнет из груди. Адреналин все еще плещется где-то в крови, и я никак не могу успокоиться.
Это все для меня слишком! К такому я точно не была готова. Мне нравилась моя размеренная жизнь. Работа, которая нашла совсем недавно. Посиделки с подругой и многое другое.
А вот эта вся заварушка – мне совсем не подходит. Ну, не создана я для таких лихих поворотов.
Гордей замирает на какую-то секунду. Я, естественно, останавливаюсь вместе с ним. Он озирается по сторонам, будто пытается что-то придумать. Странно, я была уверена, что у него есть запасной план.
– Стой здесь, – вдруг говорит он мне, видимо, найдя решение. – Надеюсь усекла, что без меня теперь опасно? – спрашивает он уже после того, как отпускает мою руку и отступает на шаг.
Я киваю. Если честно, после парковки я все еще плохо соображаю.
– Хорошая девочка, – хвалит Гордей, а потом быстро удаляется в неизвестном мне пока направлении.
Я слежу за ним. Боюсь потерять из вида. Обхватываю себя за плечи, потому что на улице как-то резко стало очень прохладно.
А еще неуместно вспоминаю о том, что сегодня я собиралась на свидание. И тот парень, с которым мы переписывались неделю, наверное, проклинает теперь меня, на чем стоит свет.
Гордей подходит к припаркованному на обочине мотоциклу, на котором стоит крепкий парень, беседующий с двумя девушками.
– Нет, – произношу вслух, когда, кажется, начинаю понимать, к чему все идет.
Я не собираюсь ехать на мотоцикле! Это уже слишком! Я боюсь!
– Мне нужен твой байк, – слышу в отдалении просьбу Гордея.
Ну, да, это ведь «нормальная» просьба. «Все» так делают.
– Че? – соответствующе реагирует хозяин мотоцикла.
На что мой спутник вообще рассчитывал? Не понимаю.
– С байка слез! – уже более грубо выдает Гордей.
Девчонки переглядываются, ничего не понимая, как и я. А байкер, кажется, вообще в полнейшем шоке.
– Ты охуел что ли? – рычит он, но это последнее, что мужчина успевает сказать.
Неуловимое движение Гордея, и мотоциклист уже лежит на асфальте. Я даже сама не успела понять, как это произошло. Девчонки визжат. Прохожие в недоумении шарахаются. Какой-то парень хватается за телефон, направляя на потасовку камеру.
Боже! Я норовлю выплюнуть собственное сердце. И без того бешеный прилив адреналина сейчас кажется просто запредельным. Меня от него трясет. Дико колошматит.
Гордей машет мне рукой, чтобы я подходила.
– Нет, – шевелю одними губами и мотаю головой из стороны в сторону.
– Быстро! – рявкает он.
Глава 8
Карина
Ошалевшее сознание вовремя напоминает о том, что на парковке нас хотели убить, а, значит, оставаться одной небезопасно. Да, какой там?! Одна я вообще вряд ли теперь выживу.
Приходится резко подорваться с места, пока байкер все еще валяется на влажном асфальте. Видно удар был довольно сильным.
Я вообще перестаю соображать, что происходит вокруг. Мир становится каким-то смазанным, и я не вижу ничего, кроме Гордея, который все еще ждет меня, сидя на байке.
Сама не понимаю, как у меня хватает духу перекинуть ногу через железного монстра. В здравом уме я бы ни за что и никогда!
«А шлемы? Шлемы то!» – только и успеваю подумать, а мужчина уже с визгом трогается с места.
Я тоже визжу. Сильнее прижимаюсь к горячему мускулистому телу. Мне на машине то было страшно с ним ехать, боюсь даже подумать, что будет теперь.
Стараюсь сосредоточиться на чем-то другом. Отвлечься. У меня все тело горит от дичайшего напряжения. И я отвлекаюсь. На твердый широкий торс, к которому сейчас прилипла всем телом.
Мне даже плевать, что я прижимаюсь к практически незнакомому мужчине практически обнаженной грудью. Лишь бы выжить после такой-то поездочки.
Блин, неужели, это все у него настоящее? Он же как камень. До того твердый, что не верится, что человек. Горячий еще. Греет. Холодный вечерний воздух на скорости морозит руки, но мне не холодно. Я будто в мороз заняла лучшее место, у самой печки.
Крепче сжимаю руки и захват ног, когда мотоцикл наклоняется, на скорости обходя другие машины.
Сколько мы уже так едем? Вечность?
У меня то и дело захватывает дух. Сердце буквально плюхается в пятки. Мне кается, я падаю с высокого обрыва снова и снова, когда мы обходим очередную машину.
Я думаю, что обходим, потому что мои глаза зажмурены с самого начала. Не хватает смелости открыть их, хоть одним глазком взглянуть, что там вокруг происходит.
– Черт! – слышу возглас, доносящийся откуда-то из широкой груди, к которой я без зазрения совести прижимаюсь щекой, ухом и не только. – Я поеду быстрее! – кричит Гордей. – За нами хвост! Держись крепче!
Это конец!
Я зачем-то решаю открыть глаза именно сейчас, когда рядом проносится какая-то машина, а наш мотоцикл с ревом ускоряется.
Мне кажется, я даже чувствую, как кровь пульсирует в венах и бьет в ушах. Приходится снова зажмуриться.
Я еще крепче хватаюсь за Гордея. Вкладываю в захват все свои силы и, кажется, уже не чувствую рук.
Мотоцикл то и дело накреняется, и я в такие моменты перестаю дышать.
Вскоре начинаю слышать вой сирен. Сначала предполагаю, что все эти машины просто проносятся мимо, пока звук не становится более настойчивым.
Мамочки! Не хочу в тюрьму!
Полицейские что-то требуют в громкоговоритель, но я не могу разобрать. Слух слишком засорен. Да и ветер от быстрой езды свищет в ушах.
Не знаю, сколько времени проходит к тому моменту, как безумная погоня прекращается. Мы резко уходим в сторону, замедляемся, а потом останавливаемся совсем.
Мне кажется, я просто не смогу оторваться от рельефного мужского торса. Все мое тело затекло. Застыло в таком положении.
Посмотреть на окружающее пространство страшно. Сначала я открываю один глаз, а потом, убедившись в безопасности и относительном спокойствии проделываю то же самое со вторым.
– Ты можешь отпустить меня, – говорит Гордей, хотя я и так прекрасно это понимаю.
Прилагаю усилия к тому, чтобы разжать захват. Конечности деревянные. Ноги подкашиваются, когда я на них наступаю.
– В норме? – спрашивает мужчина, который, как ни в чем ни бывало, слезает с байка и встает напротив меня.
Смотрю на него, и злость берет. Эмоции, наконец, получают возможность выбраться наружу. Выплеснуться мощным фонтаном.
– Нет! – выкрикиваю. – Ты больной! Отмороженный на всю голову! Псих! Мы погибнуть могли!
– Но не погибли же! – сцепляет зубы.
Видно, что Гордея раздражают мои претензии. Но что я могу сделать? Ведь я права. Нормальные люди не живут так. И гонки на выживание обычно проходят только в фильмах. А мы не в фильме. Мы, блин, в реально мире, где умереть можно по-настоящему.
– Ты просто псих! – снова вырывается у меня. Вены пульсируют. Кровь бешено несется по организму.
Я больше не чувствую страха. Сейчас я на взводе и ощущение опасности притупляется.
– Повтори это! – рычит. – Повтори.
– Ты – долбанный псих! – произношу еще громче, вкладывая в свои слова всю силу голоса.
Мужчина с рыком налетает на меня, накидывается, толкает на байк, и я оказываюсь лежащей спиной вдоль его сидения.
Дыхание частое. Грудь то и дело вздымается, но я больше не могу произнести ни слова. Смотрю в горящие глаза убийцы, который сейчас нависает надо мной всем своим идеальным телом.
– Этот псих сегодня дважды спас твою тощую задницу, малышка! Так что будь благодарна, ясно? Никто не виноват в том, что ты шляешься по темным подворотням.
– Это были гаражи, – произношу уже не так уверенно.
– Похрен!
Мы смотрим друг на друга какое-то время. Оба громко дышим, точно только что пробежали длинный изнуряющий марафон.
– Чувствуешь, как адреналин гуляет по венам? – шепотом спрашивает мой похититель.
– Даа… – выдыхаю.
Наши лица сейчас слишком близко и, кажется, это только усиливает ощущения.
– Нужно просто выплеснуть его… чтобы успокоиться…
Чужая ладонь опускается на мою задранную кверху коленку и скользит по бедру вниз.
Я подаюсь навстречу этому движению. Боже! Что я вообще делаю?
Гордей не сводит с меня своего темного взгляда. Жесткого. Пугающего. Но, почему-то, очень притягательного. Интересно, он так же смотрит на своих жертв прежде, чем нажать на курок?
Сглатываю внезапно образовавшийся в горле комок страха. Теплая мужская ладонь уже добралась до моей талии и совсем скоро, уверена, сожмется на груди.
Закатываю глаза в тот момент, когда это вот-вот должно случиться, но нас вдруг отвлекает противная трель телефонной мелодии.
Глава 9
Карина
Какой-то мужчина, проходящий мимо, с виноватым видом прикладывает трубку к уху. Я вдруг осознаю всю абсурдность ситуации, и начинаю брыкаться, пытаясь сбросить с себя Гордея.
Но он и сам уже отстраняется. Как будто тоже все понял.
– Нам надо ехать. Задерживаться нельзя.
Мужчина хватает меня за руку и куда-то тащит.
Я все еще пытаюсь прийти в себя, поэтому Гордею приходится прилагать усилия, чтобы я могла идти за ним.
– А как же… А мотоцикл? – не понимаю, мы дальше что, пешком пойдем? Я не готова. Ног не чувствую. А руки только-только начали отогреваться.
– Его будут искать.
– И? – не понимаю. – Что будем делать? Еще что-нибудь украдем?
У меня ком в горле встает, когда я произношу свое предположение. Еще один угон я просто не переживу. У меня и так сердце, наверное, состарилось лет на двадцать, пока я таскаюсь вслед за убийцей и соучаствую в его преступлениях.
А мне, как выпускнице юрфака, отлично известно, что бывает за такие преступления. И если они организованы группой лиц (как у нас), то срок заключения автоматом увеличивается на пару-тройку лет.
От волнения ладони начинает покалывать острыми иголочками. И приспичило же мне приехать на работу на машине!
Сколько там времени прошло? Не больше нескольких часов. А моя жизнь уже никогда не будет прежней.
– Нет, Карина, – произносит Гордей таким тоном, точно я сморозила глупость. – Мы поедем на такси. Я тут неподалеку видел стоянку.
Облегченно выдыхаю. Такси. Сейчас это, в прямом смысле, транспорт богов. По крайней мере, за ним вряд ли погонится полиция, а мне не будет угрожать реальный срок.
