Страница 2 из 6
– Где это мы? – шепотом спросила я, когда Малыш Хакли отлип от борта.
Заметив меня, юнга подошел к двери каюты. Двое выряженных в красные ливреи слуг ловко подцепили короб, который был до верху заполнен караваями, и скрылись в темноте башни.
– Королевский дворец. Мы здесь главные поставщики хлеба, – Хакли с интересом рассматривал меня.
Я все еще была облачена в просторную мужскую рубаху, едва закрывающую коленки. Вот на них и уставился малец. Его покрасневшие уши сигнализировали, что подобное «распутство», как голые ноги, в их мире не приветствуется.
– Смотри мне в глаза, – посоветовала я, видя, как краснота с ушей юнги перекидывается на покрытые веснушками щеки.
Мое замечание моментально сделало мальца алым. Его зеленые, как изумруды, глаза зло блеснули.
– Больно надо любоваться на тощие ноги, – сплюнул он. – Как говорит мой старший брат, нам не нужные женщины, худые, будто щепа. Пощупать нечего.
– Ах ты паршивец! – я возмутилась неискренне.
Смешно было смотреть на рыжего лопоухого мальчишку, который был далек от того образа бывалого мужчины, которым хотел казаться. Плечи расправил, нижнюю губу выпятил, а все равно походил на взъерошенного воробышка.
– Сама уродина.
– Да меня вчера рыцари за русалку приняли! – в моем воображении рисовалась милая Русалочка из диснеевского мультфильма.
– Ты хоть раз видела настоящих русалок? Нет никого страшнее них. Тела рыбьи, костлявые, волосы точно водоросли, сиськи висят пустыми мешочками, а между пальцами на руках перепонки. А как рот откроют, от вида острых зубов обмочиться можно.
– Они всякими могут быть, как и люди. Красивыми и нет. Зато поют хорошо, – к нам присоединился капитан. – Зазывно. Сколько народу сгубили чарующим пением.
С лица юнги схлынула кровь. Ему сделалось стыдно: хозяин застукал его за обсуждением русалочьих сисек.
– Хватит болтать. Пора за дело. Поднять якорь! – скомандовал капитан, спрятав улыбку.
Юнга принялся крутить железное колесо, втягивая канат с крюком на конце. Тот удерживал судно у башни. Стражник сноровисто высвободил якорь из скобы на стене. Махнул рукой, давая знак, что можно отчаливать. Заметив меня, выглянувшую за борт, воин широко улыбнулся. Но шипение капитана, напомнившее, что я роняю честь «Удильщика», заставило присесть.
Закрепив якорь, юнга взбежал на мостик. Дождавшись, когда капитан багром оттолкнет лодку от стены и прокричит «Фордевинд!», начал маневр. Наше судно медленно разворачивалось, ловя единственным квадратным парусом ветер. Странная конструкция.
– Курс на ярмарку! – приказал старик Малышу Хакли.
Устроившись на канатной тумбе, достал из кармана кисет и принялся набивать трубку табаком. Я оказалась права, когда впервые услышала голос капитана. Он был именно таким – прокуренным.
– Капитан, а зачем нам на ярмарку? – звонко поинтересовался юнга.
– Я тут кое-кого на работу принял. По-человечески одеть надобно, – старик прикрыл один глаз, чтобы тот не слезился от дыма.
Глава 3, в которой я сталкиваюсь с преступным элементом
Загорелое, задубевшее от ветра лицо капитана перекосилось от улыбки, навеянной вчерашними воспоминаниями.
– Негоже нашей помощнице в одной рыбьей чешуе разгуливать.
Ах, вот что он думает о моем купальнике!
Но Хакли никак не успокаивался.
– Зачем она нам? – мальчишка хмурился. Утренний ветер зло трепал его рыжие вихры. – Если посуду после теста мыть, так я и сам справляюсь.
– Не бойся, оплату тебе не срежу. А лишние руки не помешают. Стар я. Пусть Лянка учится пекарскому делу, пока я в силах. А как слягу, заменой мне сделается. Не оставим заказчиков без вкусного хлебушка. Пусть селедочники не облизываются на нашу долю.
Всюду конкуренция. Даже в этом странном мире.
– Как же мы ее такую голую по ярмарке поведем? – малец упорно делал вид, что меня не существует. Шел разговор двух мужчин. – Стыдоба одна. Ее бы в бочку сунуть и народу явить, как пойманную русалку. Пусть дивятся. Я видел, как прошлым летом таборщики девку с зелеными патлами за деньги показывали. Все больше пользы принесет. Еще неизвестно, сколько она муки изведет, прежде чем научится печь.
– Хватит ворчать, – старик встал и выбил пепел из трубки за борт. – Дадим ей шанс выжить. Забыл, как сам ко мне весь в соплях пришел?
Хакли сжал зубы и уставился вдаль. На его глазах навернулись слезы. То ли заревновал, что дед пригрел на груди русалку, то ли всколыхнули душу воспоминания о соплях.
Прилично удалившись от королевского дворца, «Удильщик» завис у колокольни городской ратуши. На площади перед ней раскинулась ярмарка. Судя по количеству повозок с товаром, цветных шатров, куда громко зазывался народ, и огромных бочек с вином, из которых черпали все, кому не лень, день выдался праздничный.
– Отдай мою шляпу, – буркнул капитан, стягивая с моей головы двууголку.
Я специально заправила под шляпу волосы, чтобы снизу, когда перевешусь через борт, не было понятно, что я девица. Очень хотелось поглазеть на средневековый город, где вовсю шли гуляния.
Дед с Малышом Хакли по случаю посещения ярмарки приоделись. Рыжик даже расчесался, прилизав волосы водой. Мне велели затаиться, а для того, чтобы не было соблазна высунуться, нашли занятие – следить за огнем в печи.
– Что делать, если пламя вдруг погаснет?
– Дуть, – коротко ответил капитан и шагнул на сходни, перекинутые на колокольню.
Хакли, закрепив якорь, поджидал старика у лестницы, косясь на огромный колокол. Тот медленно раскачивался, подчиняясь сильным порывам ветра, свойственным такой высоте.
– Убрать трап! – скомандовал капитан, спрыгнув на площадку колокольни.
– Я?! – не поняла я.
– У нас кто-то прячется в каюте? – старик вскинул кустистую бровь. – Конечно, ты. Привыкай к работе.
И бросил мне веревку, с помощью которой я должна была перетянуть сходни к себе.
– А я случайно не улечу без вас? – я покосилась на безвольно висящий парус. В покое он становился похожим на палатку, которая почти полностью накрывала судно.
– Без моей команды – нет, – успокоил старик, спускаясь вниз по винтовой лестнице. Малыш Хакли уже ускакал вперед. – «Удильщик» слушается только меня.
– А если придут чужие? – мне было боязно оставаться одной.
– Кому нужна наша дряхлая лодчонка? Хватит вопросов, Ляна, следи за огнем.
Вернувшись в теплую каюту «дряхлой лодчонки», я собрала волосы на макушке. Мысленно прикинула, где бы помыть голову. После реки они сделались жесткими, как проволока. Но на ум ничего не шло, поэтому я решила дождаться возвращения команды. Лучше у них спрошу, как организовать банный день.
Вопросов к капитану накопилось немало. Начиная с того, почему «Удильщик» только снаружи выглядит утлой лодчонкой, а на самом деле является довольно крупным кораблем с мостиком и просторной палубой. Но больше всего меня интересовало, какие силы удерживают судно в воздухе.
Придвинув низкую табуретку к печи, я подперла подбородок рукой и уставилась на пламя. Было тепло, уютно и приятно пахло свежеиспеченным хлебом.
Вспомнив, что старик оставил целую буханку, отрезала от нее горбушку. Вгрызлась в хрустящую корочку и закатила глаза от удовольствия. Представляю, какой вкус у сдобного каравая, если, жуя хлеб для простолюдинов, можно проглотить язык.
Я почти задремала, когда судно резко качнулось. На палубу кто-то спрыгнул. Хотела вылететь навстречу, чтобы спросить у своих, почему так рано вернулись, но услышала незнакомые голоса.
– Так и знал, что лодка непростая! Глянь, как ловко придумали спрятать боевой корабль! Если бы не слишком большая для лодки тень, ни за что не догадался бы.
– Тише ты!
– А чего таиться? Никого нет, – незнакомец и не думал понижать голос. – Капитан и его пацаненок шляются по площади.
Вскоре и второй осмелел. Я слышала, как они топали по палубе и выворачивали все, что попадалось на пути. Хлопнула крышка сундука, куда дед складывал готовый хлеб, чтобы тот не заветрился.
– Повезло! Обычно один из них остается, – этот голос, в отличие от первого, уверенного и грубого, можно было назвать козлиным. Компаньон явно трусил.
– Брось возиться с сундуками, – Грубиян пнул корзину с квадратными формами для хлеба, и те громко клацнули, вывалившись на палубу. Дед вынес их, чтобы почистить от нагара. – Надо искать в каюте.
Я заметалась, не зная, куда спрятаться. Нырнула под кровать, выставив перед собой горшок.
Эти двое действовали нагло. Переворачивали кадки, сбрасывали с полок посуду. Бьющейся тары капитан не держал, все же не на земле, но грохот стоял ужасный.
– Загляни под кровать, – приказал Грубиян, и его напарник тут же рухнул на колени. Он лихорадочно шарил по полу рукой, едва не задевая меня, но я так вжалась в заднюю стену, что сделалась едва ли толще камбалы. Козел и тут проявил трусость, боясь сунуться глубже.
Я помогла ему нащупать хоть какую-то добычу: подсунула свою ночную вазу. Он вытащил ее и громыхнул крышкой.
– Фу-у-у, – Козел с досадой оттолкнул от себя горшок и поднялся с колен. – Ничего нет, зря роемся.
– Я бы тоже слово мастера не держал на судне, – Грубиян, устав скидывать чашки и плошки, шумно дышал. – Понять бы, где берлога капитана. Но старик хитрый, пойди такого выследи.
– Почему ты уверен, что он знает Слово Мастера? – Козел с трепетным придыханием произнес последние два слова. И я поняла, что ищут они нечто настолько важное, что должно писаться с большой буквы.
– Дед единственный из небоходов, кто выжил в войне. Знает – не знает, но шанс есть. Он дружил с Большим Арком и был свидетелем его смерти. А тот точно Словом владел. Мой отец сам видел, как Арк в небо корабль поднимал. Не чета этой рухляди, трехмачтовик.
Раздался скрип. Я догадалась, что враги старика полезли в печь. Так натужно скрипела только ее дверца. Но что там можно было найти?
– Что ты делаешь? – тревога в голосе Козла звучала столь явно, что я перекатилась ближе к краю кровати. Хотела увидеть, что происходит. – Зачем тебе кристалл?
– Нужно оставить деда без «Удильщика». Тогда волей-неволей ему придется поднять в небо еще один корабль. Взамен погибшего, – Грубиян – широкоплечий детина с лицом, изъеденным оспинами, перекидывал из руки в руку уголек, брызгающийся языками пламени. Тот самый, за которым я должна была следить, чтобы не остыла печь.
Я решила, что лазутчик хочет сжечь корабль. Лихорадочно прикидывала в уме, пора бежать, чтобы перепрыгнуть на колокольню, или еще нет. Если я задержусь, то придется прорываться через пламя, но шанс уцелеть все равно был выше. Эти парни ни за что не оставят свидетеля в живых.
«Да что же со мной не так? – я до крови искусала губы. – Нет покоя даже в бреду. То вода, то огонь…»
Парни, громко топая сапогами, покинули каюту. Дрогнуло судно раз, второй. Я на цыпочках подбежала к двери и выглянула в щель. Оба вредителя уже перепрыгнули на колокольню. Грубиян держал в руках одну из квадратных форм для хлеба, где продолжал плеваться огнем уголек.
– Толкни лодку, – приказал здоровяк трусу, кивая на «Удильщика». – Пусть дрейфует, пока не рухнет. Без кристалла долго не продержится. Других кораблей, кроме «Селедки», поблизости нет. Эти точно не кинутся сопернику на помощь. А мы понаблюдаем, что дед будет делать.
– Я думал, мы подпалим судно, – Козел высвободил якорь – единственное, что связывало «Удильщика» и колокольню. Ухватившись за колонну, трус приготовился пнуть лодку. – Нет ничего проще устроить пожар.
– И тут же попадемся. Нам нельзя действовать явно. Можем погубить все дело.
Высокий и тощий парень, убедившись, что после пинка судно пришло в движение, кинулся вниз за своим подельником.
«Удильщик» медленно разворачивался. Его нос чиркнул по стене колокольни. Оставив в ней глубокую рытвину, осыпал вниз каменную крошку. Жалобно хрустнуло стекло на носовом фонаре. От удара его свернуло набок. Неуправляемый корабль плыл кормой вперед, а я замерла в проеме двери не зная, что делать.
– Следи за огнем! – вспомнила я наказ капитана и бросилась к печи.
Она еще не остыла, но угли в ней едва тлели. Почему-то я твердо была уверена, что огонь в печи – это главное. Набрав полные легкие воздуха, я принялась дуть. Не знаю, о каком кристалле говорили парни, и почему без него судно должно рухнуть, но мне удалось разжечь угли. Пламя вновь загудело.
– Половина дела сделана. Теперь нужно вернуть лодку к колокольне, – прошептала я, трогая пальцами щеки. Они болели от того усердия, с которым я раздувала огонь.
Я не сразу заметила, что извозила руки в саже. А когда глянула, чем хваталась за лицо, ахнула. Попыталась оттереть полотенцем, но тут же бросила его. Не до красоты. Я трусила выходить на палубу, боясь увидеть, как сильно приблизилась земля. Паника плохой советчик.
Еще раз убедившись, что огонь горит ровно, я все же заставила себя покинуть каюту. И зажала рот руками. Как я и думала, судно значительно потеряло высоту. Более того, оно неотвратимо двигалось в сторону королевского замка.
– Божечки-божечки-божечки! – я кинулась к штурвалу.
Начала крутить колесо, но «Удильщик» меня не слушался. Чиркнул дном по крепостной стене, заставив стражников разбежаться. Подцепил и скинул с бойниц несколько вымпелов и стягов. Легко сдернул еще один – огромный, установленный на длинном шесте в центре дворцовой площади. Флаг, расправив крылья, красиво полетел вниз. Золотой лев хмурился и тянул ко мне лапу, точно просил, чтобы я за нее схватилась.
Пока я провожала взглядом алое полотнище, корма приблизилась к верхнему этажу замка. За окнами в панике метались люди.
Глава 4, в которой я разрушаю королевский дворец
– Разойдись!!! Прочь! Все прочь! – поддала огня я, понимая, что сейчас «Удильщик» снесет стену и вползет внутрь помещения.
Мало того, в меня начали стрелять – проснулась стража на крепостной стене. Одна стрела вонзилась в штурвал, что заставило меня присесть, другая просвистела у уха, что бросило меня навзничь. Я закрыла руками голову.
– Ты чего разлеглась? – крепкая рука в кожаной перчатке сдернула меня с пола за шкирку, как напроказившего котенка.
– Так стреляют, – промямлила я, вытаскивая стрелу из скрученных на макушке волос.
Сантиметр ниже, и я была бы мертва. Я еще утром одолжила у капитана пару шпилек, чтобы собрать свои космы в пучок.
Мой оппонент зашипел то ли от злости, то ли от досады. Махнув свободной рукой воинам на стене, он отменил обстрел.
Но меня волновало сейчас совсем другое. Рубашка, за ворот которой меня держали, безобразно задралась и оголила и без того неприкрытые ноги. А ведь я оказалась в руках того самого убийцы, что приказал прикончить меня у реки.
На рыцаре по-прежнему зловеще чернели латы. Правда, на этот раз не такие тяжелые и основательные, как на мосту. Его лицо надежно скрывал шлем. Но я умудрилась разглядеть в прорези забрала стальные глаза, наполненные гневом. Королевский герб на металлическом нагруднике неприятно карябал мне коленки. Я искала хоть какую-то точку опоры и беспрестанно сучила ногами. Более унизительного положения я еще не испытывала.
Раздался сильный грохот. Я от страха зажмурилась. К горлу подкатила тошнота, но встряхнувшая меня рука не позволила провалиться в обморок. Противные скрежет и скрип сводили зубы. Сзади нас рушился навесной балкон.
Корма «Удильщика» оказалась настолько крепка, что сносила все на своем пути. Мраморные вазоны с цветами со свистом летели вниз и хлопались о землю. Завыла какая-то женщина. Наверное, это она ухаживала за растениями и ей было жалко свой труд.
– Поставь парус! – прорычал Черный рыцарь, не дав мне отвлечься на цветы.
– Я н-не умею! Капитана нет, а я здесь новенькая…
– Командуй, демон тебя подери! – рыцарь тряхнул еще раз в надежде, что я хоть что-то вспомню. Я вспомнила и выдала все, что знала о флоте.
– Свистать всех наверх? Нет? Поднять паруса?
