– Хорошо, тогда буду ждать в машине, телефон пока не включай. – сказал он.
Быстро закупив стандартный для себя набор продуктов на неделю, благо этот навык был отработан еще мамой, когда раз в неделю закупались продукты и из них делались сразу полуфабрикаты на неделю на всю семью, что было очень удобно, не нужно ходит в магазин и ты всегда знаешь, что приготовление обеда займет минут пятнадцать, двадцать. От души спасибо ей за этот навык, экономии времени.
Вообще, мама была хорошим человек, портило всю картину, любовь к контролю, всего окружения, желание держать все и вся в поле зрения, что бы все было правильно и как она решила. Много лет после того, как стала жить одна, боялась, до ужаса совершить ошибку. Наверно, поэтому, мы и сошлись с Тоней в работе, я молчала и делала. Она отстаивала дизайны.
Синдром отличницы во мне был культивирован, как самые дорогие кустовые розы. Много, времени ушло, пока научилась извините, за прямоту, но делать через жопу, но до сих пор, иногда, например пробуя приготовить, что-то новое, борюсь внутри себя и боюсь что-то испортить, бывает, доходит до абсурда. Стою, там где меня застал ступор и в голове проговариваю, что самое страшное произойдет, если сейчас сделаю, что-то не так. До того момента, пока не отпускает. И ведь на самом деле отпускает. Со временем, этот процесс прекратил отнимать более тридцати секунд, раньше могла зависнуть, на десять и более. Почему я это вспомнила?
Пять минут назад когда стояла в магазине взяла утку, я ее никогда не готовила сама и решила попробовать, и хватило пару секунд, чтобы справится со внутренней отличницей, объяснив себе в очередной раз. У меня вряд ли тем более с первого раза получится утку сделать как мама, но если не получится, самое страшное, это либо утка будет сырой либо горелой. Ну тогда мы на ужин просто жарим яичницу, как один из сотни вариантов плана Б.
Папа уже был в машине, когда выехала из магазина с тележкой.
– Мамины уроки вижу не прошли даром, – кивнул он забирая большие пакеты с продуктами.
– Да. – ответила я. – Нужно включить телефон и сказать, что уехала отдыхать.
– Думаешь? Стоит. – осторожно спросил.
– Думаю. – уверенно ответила я.
– Решать тебе. Только меня нет. Я не смогу долго противостоять ее напору, сама знаешь. – сказал он честно.
– Я решила, хорошо. – включив телефон, набрала номер. – Мам привет.
– Где ты, что с тобой? – сразу посыпался град вопросов. Знала, что первые минут пять, это будет поток из угроз и манипуляций, поэтому, отодвинув трубку, от уха села в машину и мы поехали. – Где ты едешь? – вдруг спросила она и замолчала, что было верным знаком, что мне дали правого говорить.
– Уехала на несколько дней в другой город, нужно подумать и сменить обстановку. – спокойным тоном ответила маме.
– Отец с тобой? – спросила она.
– Нет, он довез меня домой после обеда и уехал. Наверное на работе. Хотя не знаю.
– А почему он не берет трубку, вот сейчас ему звоню, – в трубке послышался монотонный голос, оператора, “Абонент выключен или находится вне зоне действия сети…” – мысленно поблагодарила, что папа не включил телефон, а то сейчас было бы сразу понятно, что мы вместе.
– Мам, услышь, пожалуйста, мне неудобно разговаривать, я уехала. Вернусь домой и позвоню. – из трубки опять полился монолог, что она плохо воспитала дочь, если та считает в своем праве себя так вести и все в том же духе.
Отец, сидел рядом и только возмущенно шумно вздыхал. – Мам, ты очень громко говоришь, тебя слышит весь автобус. – это подействовало, как ушат холодной воды.
– Как будешь на месте, позвони. – быстро проговорила она и связь оборвалась.
– Ух. – сказал отец, – Давно бы так! Вообще такие встряски от мамы, периодически напоминают, что брак в целом – это то с чем не хочу больше связываться. – сказал папа. – Хотя…
– Что? У тебя появилась дама сердца. – спросила у отца.
Папа поелозил в кресле, – Пока не знаю, как станет понятно, расскажу.
– Хорошо, не буду тебя мучить вопросами. – ответила и посмотрела в окно.
За окном, дома становились реже, голые деревья встречались все чаще, из динамиков мелодично пела скрипка, ее сменил саксофон, а потом подключилась гитара, какая-то непонятная мелодия смесь классики с тяжелым металлом, но папе нравилось, он в такт мелодии постукивал по рулю и казалось быть счастлив. Редко видела отца таким умиротворенным, спокойным.
– Нам долго ехать, не помню? – спросила у отца, когда мелодия закончилась.
– Примерно еще час, может чуть меньше. – ответил он. – Можешь откинуть сиденье и поспать немного, предложил он.
Глава 4
Через сорок минут мы съехали с трассы. Раньше это был ужасный участок разбитой дороги по которой пока едешь можно было почувствовать все позвонки, что норовили то и дело выпрыгнуть, но в детстве сидя в старых папиных жигулях на заднем сиденье, за долго до того, как стали задумываться про кресла и безопасность. Я считала сколько раз, подпрыгнула до потолка. И была счастлива, ведь впереди было лето, друзья, теплые бабушкины объятия и свобода. Сейчас же это была широкая двухполосная дорога, с ровным асфальтом, на столько ровным, что я спросила у отца.
– Мы туда свернули?
– Да, такие же мысли были и у меня, когда сюда приехал в первый раз спустя много лет.
Въехали в поселок, ухоженные дома, чистые улицы, подстриженные деревья вдоль дороги. Проехали мимо сетевого магазина, с хорошей парковкой, за ним росли деревья, раньше там был пустырь, где в детстве играли и там же был спуск к реке.
– За магазином небольшой парк в котором есть фонтан, и спуск к реке, тоже облагородили, а внизу сделали пляж, летом есть лодки, зонтики, небольшое кафе. – сказал отец, озвучивая список достопримечательностей.
– Серьезно? – спросила, удивленным голосом. – Я думала, облагородили, прибрали, но что бы настолько. – удивлению не было предела.
– Да. Поселок разросся как видишь, много тех кто держит здесь дома под дачи, но и местные остались, кто здесь как я родился, начали возвращаться в родительские дома. Приезжим нужны развлечения, а местным заработок, и сейчас этот симбиоз хорошо работает. Помнишь рынок небольшой, у почты был? – спросил отец.
– Да.
– Он также работает, по утрам до 12 часов. Летом там конечно больше народу, но и сейчас приходят.
– Мы там яблоки продавали. – сказала, вспоминая как заработали первые деньги на мороженое. Папа улыбнулся, видимо вспомнил, что-то из детства.
Вдалеке виднелась белая церковь, с золотыми куполами, опять же, по-видимому, реставрированная, когда я ее видела последний раз, она стояла полуразрушенная без окон и дверей. Много лет не видевшая прихожан.
– Церковь тоже отремонтировали? – спросила я всматриваясь в даль.
– Да, в прошлом году еще вся в лесах стояла, осенью запустили, батюшка приехал. Многое поменялось. – ответил папа.
Подъехали к металлическому забору, за которым виднелась пристройка, раньше на этом месте была дальняя калитка. Папа нашел в бардачке пульт и рольставни медленно поехали вверх.
– Да, строил капитально. – сказал отец, увидев мои удивленные глаза.
Гараж был большой, мы въехали и еще осталось место, там стояло какое-то оборудование, деревянные доски, вдоль стены развешаны инструменты, ящики, баночки и все в таком идеальном порядке. Вышли из машины, перед машиной, дверь с несколькими ступенями лестница.
– Заходи, сейчас все принесу, – взяв цветы, что полдня пролежали в машине, я поднялась, открыла дверь, оказалась в небольшом тамбуре, разувшись, открыла другую дверь и попала в кухню с черного входа. При бабушке, эта дверь тоже была, но использовалась крайне редко, в основном была закрыта.
Отец зашел следом водрузив пакеты на стол, – Сейчас затоплю печь. Не против если, сегодня тут останусь? – спросил папа.
– Пап, конечно. Я на это рассчитывала, и купила утку на ужин.
– Даже так! – удивился отец.
– Не рассчитывай, что она у меня получится как у ма, это первый эксперимент и утка может сгореть или остаться сырой, на этот случай будут яйца. – отец рассмеялся в голос и вышел из дома.
Дом был построен из красного кирпича с толстыми стенами, в два этажа, бабушка рассказывала, что от моей прабабушки маминой мамы, она получила в качестве приданного небольшую избушку, на два окна и большой участок. Где впоследствии и выстроили дом. Мне всегда нравилось тут бывать, многое изменилось, но большая, круглая печка, что отапливала весь дом и находилась посередине, по-прежнему стояла на месте. Прошла в комнату, где были стеллажи с книгами, и они тоже были на месте. Большое старинное зеркало, в черной, деревянной оправе на резных ножках с двумя ящиками внизу, стояло в том же углу. Новый диван и кресла, деревянные рамы заменили пластиковые окна, а вместо привычных бабушкиных занавесок в цветочек аскетичные рулонные шторы блэк-аут на окнах. Деревянные половицы поскрипывали, когда я подошла к окну, чтобы посмотреть на двор с другой стороны.
За спиной хлопнула дверь, – Как удалось сохранить библиотеку?
– Я ее вывез, тогда. Дом хотел продавать, но покупателей не нашлось, раньше не модно было еще жить за городом, да и сама видела поселок вымирал.
Отец сложил дрова в поленницу, – Я тебе еще нарублю, на пару недель хватит, они, как и прежде лежат в поленнице за домом.
– Наверх поднималась? Твоя комната, тоже готова.
– Моя? Тут есть, что-то мое?
– Ну да, твоя! В той что ты всегда жила с окнами во двор.
– Нет, не поднималась.
– Там, сейчас еще холодно будет. Пока печь прогреется примерно пару часов нужно.
– Пойду переоденусь и займусь продуктами. – сказала, осматривая фронт работы.
– Тут есть вторая ванная комната. Правда с душем.
– Тут теперь две ванны? – вновь удивилась.
– Да. Летом еще баню должны привезти полностью готовую и тогда можно будет считать ремонт законченным. – сказал, довольный папа.
Взяв одежду, зашла в комнату, что когда-то была большим чуланом. В детстве, очень боялась к нему подходить, всегда казалось, что в нем полным-полно всякой нечисти и монстров. Зашла и улыбнулась, а сейчас только белый кафель, новый фаянс и никаких страшных монстров.
Переодевшись в теплый спортивный костюм в доме еще было прохладно, поставила цветы в вазы и отнесла наверх тюльпаны, в зал розы и гипсофилы оставила на столе. Начала разбирать продукты, папа ушел, слышала стук топора во дворе, периодически его фигура мелькала перед окном. Разобравшись с уткой по рецепту из гугла, засунула ее в духовку. С удивлением обнаружила за ровным рядом шкафчиков, спрятанными стиральную и посудомоечную машинки, модный встроенный холодильник, отдельный кран со встроенным фильтром для воды, и вытяжку. Папа действительно серьезно подошел к ремонту и приближающейся старости, создав себе хороший уровень комфорта. Мысленно оценила его старания. И принялась за заготовки.
Таймер на духовке, прозвенел, когда я убирала последние заготовки в морозилку. Проткнув утку, все таки уроки ма не прошли даром и увидя розовый сок отправила еще на пятнадцать минут.
Зашел отец, – Как пахнет!
– В общем почти все готово, сейчас только салат порежу и можем садиться ужинать. – сказала.
– Я в душ, одна нога здесь другая там. – ответил он и скрылся в ванной.
Утка получилась восхитительной такая, как и должна была быть. Мы поужинали, поболтали обо всем одновременно, папа достал альбом бабушки и дедушки.
Никогда не могла подумать, что за каждой фотографией есть своя история, – Сейчас в нашей жизни много фото и мало историй. – думала, пока отец увлеченно вынимал из памяти отрывки давно минувших лет. Вечер закончился, тихо по-домашнему.
Утро
За окном светило солнце, откинула одеяло, и потянулась. Дом за ночь нагрелся и воздух наполнился теплыми запахами дерева, уюта и солнца. Хотя как солнце может иметь свой запах? Не знаю, наверное так как пахнет в этой комнате, давно забытым спокойствием. Потянувшись, спустилась вниз. Взглянув на часы, что показывали половина одиннадцатого, поняла, что отца уже нет. Сегодня рабочий день и ему нужно было на службу. В отличии, от внезапно уволившейся дочери.
– На календаре среда, а за окном весна, – подумала я. – Если бы вчера в очередной раз промолчала, сейчас сидела бы в офисе, но не промолчала. – пришла мысль, пока помешивала закипающий кофе в турке.
Налив ароматный напиток села за стол и устроившись удобнее открыла свой ноутбук.
Несколько писем в ряд от Тони с рабочей почты. Открыла первое. “Лена, это не поступок взрослого человека, вот так уйти на пол дороги не закончив проект”. Гласило послание.
– Ну да, не совсем взрослый поступок, а вот выдавать мою работу за свою, очень даже по взрослому и по-дружески. – написала ей в ответ и отправила сообщение.
Почему-то в голову ни разу не приходило, узнать, что говорится на совещаниях, что содержится в переписках почты, от которых меня так упорно ограждала Тоня. “Зачем тебе творческому человеку, отстаивать очередной макет?” И я получала, как правило, просто вырезку с правками, как теперь понимаю, части из созданных мной дизайнов, просто поменяли авторство. У меня нет короны, мы с Тоней работали всегда в паре, я создавала концепт, стиль продукта. А подруга, уже на ее основе готовила полиграфию и все, что было нужно заказчику, перед отправкой макетов, финально смотрела и вносила правки.
– Подруги! А были ли когда-то ими. Ведь так с друзьями не поступают. Ведь с чего-то Павлов решил, что именно я в нашей компании слабое звено, которое нужно поменять.
Открыла следующие письмо. “В проект Татищева, нужно внести эти правки. СРОЧНО!!!”
“Я официально уволена со вчерашнего дня!” – отправила сообщение в ответ.
Открыла третье письмо, которое было первым на самом деле и написано оно было, за несколько минут до того, как вчера мы вместе поднялись в зал совещаний.
“Мы тут с твоей мамой решили сделать подарок. Это логин ***** и пароль ******, от мамбы, привязано к этой почте. Там есть очень даже интересные экземпляры. Обязательно посмотри, хотя бы загляни! ПРОШУ!!!
Что мужики просто так пропадают.
Тоня”
– Правильно зачем им одним пропадать, лучше пропадать вместе. – и рука хотела уже нажать на кнопку удалить, как на этом месте появилась ссылка на новое только что пришедшее письмо и перешла сразу в него. – Потом почищу, – подумала я.
Письмо тоже было от Тони.
“Значит так! Ну ок. Матери позвони, а то задолбала мне названивать! Работать не дает!” Гласило послание.
Точно, обещала же маме еще вчера позвонить и забыла.
Набрала номер, и отпила уже подостывший кофе.
– Где ты? – ответила моментально. И не дожидаясь ответа, продолжила. – Я вчера ездила к тебе, дома пусто, только разбросано все по всей квартире, тебя скажи, совсем не учили дома убирать за собой?
– Так получилось. – только и ответила не говорить же, “Мы с отцом боялись, что ты в очередной раз без приглашения заявишься, поэтому и не успели прибрать, а я еще и покет с пакетами на середке вывалила, пока искала куда сложить, и шкафы все пооткрывала. В голове, пронеслось, весь бардак, что оставила.”
– Ты обещала позвонить и не звонишь и ни отвечаешь, я вчера два раза скорую вызывала с сердцем плохо было, вот так умирает мать одна, зачем такую неблагодарную дочь растила, столько сил вложила, а ты даже трубку не можешь поднять.
– Ты в больнице. – спросила, все так же ровным голосом.
– Нет, взвизгнула она. Ты хочешь, чтобы меня там на тот свет отправили? – продолжила она.
– Насколько я помню медицина создана, чтобы вытаскивать с того света.– сказала, все так же равнодушно. Мама же бросила трубку, как обычно, посчитав, наш разговор оконченным.
Всю свою жизнь, сколько себя помню, моей маме было плохо, если я или отец делали не так. По моему я раньше освоила, что нужно положить холодное полотенце на лоб, когда человеку плохо, чем научился говорить. Маме было плохо, когда записалась в секцию по боксу, когда первый раз подралась, когда отпрашивалась в кино с мальчиком и на дискотеку, когда в восемнадцать лет впервые решила уехать на новый год с друзьями на дачу, а не сидеть с ней. Это был первый новый год, после того как она развелась с папой, а я переехала. Благо тогда еще не было мобильников, и новый год все таки отметила, но потом месяц после мама жаловалась на сердце и сидела с тонометром, каждый раз когда к ней приходила. Можно сказать, что спустя такое количество скорых, что видела, сложно будет поверить, даже если будет настоящий сердечный приступ и реальная опасность для жизни.
