– Они вернулись, мамо! Они вернулись!
Мальчик понесся вперед изо всех сил. Набрав огромную скорость со склона, он быстро достиг полей. Перед ним оказался отряд воинов. Мускулистые тела были покрыты татуировками. Каждый сантиметр их рук был исписан рунами. Они брели усталые, с опущенными руками. Но пробегающий сквозь их ряды мальчик был символом возвращения домой. Его радостный крик придал им сил. Их лица засияли улыбками, а глаза загорелись.
Мальчик пробежал между первыми войнами и на полном ходу направился к высокой фигуре в центре отряда.
– Ахар!
Ребенок врезался в грудь воина, отчего мужчина наигранно вздохнул.
– Ахар, ты вернулся!
Мужчина прижал мальчика к себе.
– Вернулся, Маршалл, вернулся с победой.
Мальчик посмотрел снизу вверх. Мощное тело его родителя тоже покрывали татуировки, но в отличии от других воинов, его татуировки перемещались, меняя порядок рун и постоянно складывая новые слова. Татуировки заползали на лицо, кружили вокруг глаз, придавая ужасный лик своему хозяину. Но мальчик не боялся. Он продолжал светиться счастьем. Мужчина подхватил ребенка на руки и посадил себе на плечи.
– Весело тебя встречают, Петер!
Кто-то из воинов засмеялся, вслед за ребенком. Ноги сами понесли их вперед быстрее обычного.
На краю деревни собралась небольшая толпа, окружившая старуху. Все бросили свои дела, чтобы встретить возвращающихся воинов. Когда отряд подтянулся ближе, люди бросились к своим родным. Глаза метались по лицам. Руки скрещивались в объятиях. Послышался радостный плач, вскрики. Из толпы встречающих отделилась красивая загорелая женщина. Она медленно подплыла к мужчине с ребенком.
– Я дома, Марта.
Женщина притянула воина к себе и нежно поцеловала его.
Толпа начала расходиться. Жены вели мужей домой. Дети тащили оружие своих родителей. Когда большинство разошлось, остались те, к кому судьба не была благосклонна. Одинокие женщины стояли, словно столбы, склонив головы в бессильных рыданиях. Дети теребили их одежды, осыпая вопросами.
Из деревни потянулись люди. Они стали забирать оставшихся женщин, утешая их. Они уводили их прочь, чтобы попытаться скрыть от печали. Дети хватали своих друзей и тащили их играть, помогая не думать о возникших вопросах о невернувшихся отцах.
Петер с семьей подошел к небольшому дому.
– С возвращением, дорогой.
Мужчина снял сына с плеч и поставил на землю. Он с теплотой оглядел скромное жилище. Марта с улыбкой смотрела на мужа, но ее взгляд скользнул за его спину. Улыбка сползла с лица женщины.
– Твой джахар, твой брат…
Петер обернулся. От дома был виден край деревни, откуда уводили вдов. Мужчина нахмурился.
– Мой джахар не вернулся.
Мальчик попытался разглядеть то, на что были обращены глаза родителей.
– А правда, где анкал? Он же сильнейший воин, как и ты! Его не могли победить.
Петер положил свою массивную ладонь на голову сына.
– Не волнуйся, он не проиграл. Он спас нас всех.
– Пойду помогу ей, а ты отдыхай.
Марта ласково провела рукой по плечу мужа и отправилась к замершим женщинам. Подойдя к одной из них, она обняла ее, прижала к себе. Женщина без сил разразилась слезами. Марта стала мягко поглаживать ее по голове, шепча на ухо слова утешения.
– Ахар, а расскажи о ваших сражениях!
Ребенок в нетерпении почти прыгал вокруг отца.
– Ох, подожди, сначала отдохну с дороги, а уже потом расскажу.
Петер вошел в свой дом. Маршалл ворвался за ним следом.
К вечеру, только силуэт старухи стоял на краю деревни, словно каменное изваяние. Глаза продолжали смотреть вдаль, сквозь покрытые закатным солнцем поля. Не смотря на все уговоры, она единственная осталась ждать своих двух сыновей и внука, которые не вернулись.
Маршалл отодвинул тарелку от себя. Внутри колыхались остатки похлебки.
– Больше не хочу!
Петер, доедая вторую порцию, вопросительно посмотрел на него.
– Не хочешь становиться сильнее?
– Я и так уже сильный.
Марта расслабленно сидела за столом, наблюдая за парочкой.
– Правда? Тогда ладно.
– Я хочу историю о битвах!
– Ах, вот как. Жаль, ведь истории только для тех, кто доедает свою еду.
Петер повертел ложкой и продолжил свой ужин. Маршалл внимательно оглядел стол, затем родителей. Поняв, что сторговаться не получится, он придвинул миску обратно и начал доедать свою похлебку под лукавым взглядом отца. Закончив, он резко отставил тарелку и поднял руки вверх.
– Я все! Я заслужил историю!
Марта покачала головой.
– Может не стоит рассказывать истории о битвах на ночь? А то не уснет никто потом.
Петер рассмеялся.
– Ничего страшного. Маршалл, иди ложись, я скоро подойду.
Маршалл сорвался со своего места, уронив стул. На половине пути, он развернулся, поднял стул и снова побежал обратно в постель.
Петер закончил свой ужин и передал пустую миску жене.
– Спасибо.
Марта устало улыбнулась.
– Завтра намечен большой праздник в честь вашего возвращения.
– Да, я слышал.
– Будет даже ведун от священного древа.
Петер поднялся.
– Пускай приходит. Кто я такой, чтобы ему запрещать.
– Я не об этом.
– А о чем?
Мужчина задержался у стола, опершись на него массивными руками. Татуировки медленно ползали по его телу, образуя причудливые узоры и новые последовательности рун. В слабом свете очага казалось, словно древнее черное проклятье пытается пожрать своего носителя.
– Я о нашем маке.
– И что с ним?
– Он силен. Сильнее других детей. Ведуны говорят, что его запас энергии велик.
– Не удивительно, он же мой мак!
– Но эти же ведуны говорят, что он совершенно не способен управляться со своей энергией. И руны ему не даются. Некоторые сомневаются, что он сможет принять твой дар.
– Ясно. И ему скоро четырнадцать…
– А он как малой ребенок…
Петер уперся взглядом в стол.
– А теперь, когда твоего джахара больше нет…
– Хватит, Марта.
Мужчина поднялся во весь свой рост, почти доставая головой до потолка.
– Завтра я поговорю с тем, кто придет. А там посмотрим. Не все предположения ведунов откликаются в реальности.
Мужчина направился к сыну. Жена не стала ему перечить. Петер прошел за небольшую перегородку, где находилась простая кровать. Маршалл лежал на ней, подтянув одеяло к голове. Его грустные глаза слегка блестели в потемках.
– Прости, отец, я научусь контролировать руны. И достойно приму твой дар.
Петер присел на край кровати и положил руку на плечо ребенка.
– Ты мой мак, а значит, и наследник моего дара. Не стоит во всем слушаться ведунов, они не всегда правы.
Глаза ребенка немного повеселели. Он откинул одеяло.
– Ты должен мне историю.
– Да? Правда? – лицо Петера приняло задумчивое выражение. – А какую ты хочешь?
– Пускай будет про этот поход! Про то, как вы боролись с врагом!
Петер завалился на кровать, Маршалл подвинулся на самый край. Дерево заскрипело под весом воина.
– Хм, ладно, тогда слушай.
Прошлой полной луной наши ведуны получили знамение. И один из них пожертвовал своей жизнью у корней Великого Древа, чтобы раскрыть грядущее. И было явлено его собратьям, что великая беда идет к нам с востока.
Собрали тогда мы лучших воинов. И было нас мало, но каждый стоил тысячи солдат, ибо мы защитники Великого Древа и нашего народа. И собрали мы мечи железные, и одели сапоги железные и отправили в путь дальний. Прошли мы через лес темный и вышли к городу чудному.
И было там множество людей, и были их обычаи странными. Но остались мы там, ибо то было место, указанное нам ведунами. И ждали мы пришествия зла. На третий день сбылось пророчество. Стали люди падать, а из тел их, воздвиглись врата ужасные. И полезли их эти врат чудища невероятные. И рогатые, и с тремя головами.
Бросились мы в бой, плечом к плечу, как сила единая. Бились мы и день и ночь. И вышли тогда из этих врат хозяева чудищ. Похожи на людей они были, но прекраснее человека любого. И сразились мы с ними. Я и анкал твой, наследники силы Богов, избранные Великого Древа.
Страшна была наша битва. И были мы все на грани смерти. Но велика была сила наша. Победили мы соперников. И бежали они в ужасе. Но врата оставались, и чудища волнами набрасывались на нас, словно море. Тогда анкал твой вошел во врата и закрыл их.
Оглянулись мы и опечалились. Ибо не было города, в который мы пришли, ибо не было многих товарищей наших. И вернулись мы домой, от даров отказавшись. Воля Богов не требует платы.
Петер посмотрел на ребенка. Маршалл тихо сопел, объятый сном. Как можно аккуратнее Петер поднялся с кровати, пытаясь не разбудить сына. У стены с улыбкой молчаливо стояла Марта.
Петер подошел к ней.
– А ты говорила, что не уснет, – прошептал он.
– Просто ты так нудно рассказываешь, – Марта обвила руками шею мужа. – А что стало с хозяевами чудищ, о которых ты говорил?
– Не знаю, – Петер прижал жену к себе. – Надеюсь, в следующее полнолуние ведуны поймут, где их искать. Не надо сегодня думать об этом.
Петер поцеловал свою жену.
На утро деревня дышала по-другому. Все готовились к празднику. Дома украшались. Ярче всех украшался высокий увядший ствол некогда большого дерева, располагавшийся в центре деревни. Из домов начинало веять ароматами пира. Дети носились от дома к дому, везде выпрашивая себе чего-нибудь вкусного.
К обеду в деревню пришел ведун в сопровождении двух воинов. Невысокий мужчина с посохом и седой бородой, укутанный в бараньи шкуры, вызвал ажиотаж. Каждый выходил и считал своим долгом изъявить свое почтение.
Петер стоял в стороне, наблюдая, как люди с благоговением, хотя бы пальцем, прикасаются к старику. Когда поток иссяк, а ведун пристроился на лавочке, подставив свои старые кости под солнце, Петер подошел к нему.
Ведун поднял взгляд на воина. Его светло-голубые глаза словно прожигали дыру в груди Петера. Мужчина слегка наклонил голову.
– Знаю, зачем ты пришел, – голос старика был похож на скрежет старого дерева на ветру.
– Тогда скажи, что считаешь нужным.
