– Что? Что случилось? – Бывшая учительница с закрытыми глазами зашарила по одеялу.
– Пожар! – Шепнула Лерочка и быстро шмыгнула за дверь.
– Где горит? – Евгения Гавриловна приподнялась на кровати и подозрительно принюхалась. Из кухни долетал запах жареного лука. – Приснилось, наверное. – Сразу успокоилась старушка, – однако, пора и честь знать. – Она посмотрела на часы и нахмурилась. – Здорова ты спать, Евгения, – недовольно пробормотала сельская учительница, обращаясь к самой себе.
В комнату с невинным видом заглянула Лерочка.
– Вы уже проснулись, Евгения Гавриловна?
– А ты что, меня караулила, что ли? – Спросила сельская учительница.
Девушка закокетничала.
– Я нашла фотографа, мы поедем с вами в Кокурино. Покажете нам место приземления? – Лерочка испытующе посмотрела учительнице в лицо.
Лицо Евгении Гавриловны осталось непроницаемым. Старушка еще не совсем проснулась. Но Лерочка оценила это по-своему. «Точно чего-то не договаривает, – решила актриса, – даже лицо как у резидента».
– Вы ведь у нас теперь знаменитость! – Актриса пустила в ход грубую лесть и заискивающе улыбнулась.
Евгения Гавриловна с тоской посмотрела на улыбающуюся Леру.
– Если найдете Георгия, да заставите Машку выйти из хлева, тогда я понимаю, – старушка встала с кровати и принялась ее заправлять. – А слава, это не для меня. – Однако по тому, как зарделись щеки Евгении Гавриловны, можно было судить, что идея стать местной знаменитостью ей не противна. Скорее наоборот.
– Гарик ждет нас через… – Лерочка посмотрела на часы – Ого! Нужно торопиться.
– Ну, так давай живей! – Евгения Гавриловна с жаром поддержала Лерочкин порыв.
Девушка метнулась в кухню и стала накрывать на стол.
– Ты чего это, Лера. Евгения Гавриловна еще спит, – удивилась Виктория Владимировна.
– А вот и нет! – Весело сказала актриса и поставила чайник на плиту…
…Спустя четверть часа Лерочка, получив все наставления от мамы, ехала на маршрутке в сторону автовокзала. Вместе с Евгенией Гавриловной. А еще через десять минут дамы увидели Гарика. Фотограф стоял в полном обмундировании с потертым кожаным кофром в руках и бесценной «Минолтой» на шее. Он поворачивал голову к каждой вновь прибывшей маршрутке, из чего можно было сделать вывод, что Гарик теряет терпение.
Лерочка выпрыгнула первой и махнула фотографу рукой.
– Гарик! Мы приехали!
Гарик быстро подошел к актрисе и Евгении Гавриловне.
– Давайте быстрее, автобус отходит через пять минут. Я уже с билетами.
Лерочка удивленно подняла брови. Интересно, почему местная фотознаменитость решила подсуетиться? Неужели снимки места приземления НЛО имеют такую ценность для газеты «Кому куда»?
– А это удобно? – Актриса засомневалась в необходимости такого явного проявления интереса к их скромным персонам.
– Конечно! Я попросил в кассе самые удобные места. Мы будем сидеть впереди. Во-первых, не укачивает, а во-вторых, видно куда едешь, – Гарик не понял, что имела в виду Лерочка.
Актриса тяжело вздохнула. В кои-то веки раз решилась блеснуть знанием светского этикета, а тут… Лера испустила еще один вздох и молча потащилась за Гариком к пригородному автобусу.
– Лера, – окликнула ее Евгения Гавриловна.
Лерочка отстала от фотографа и взяла под руку сельскую учительницу.
– Лера, а где у них здесь… – старушка замялась, – живот что-то прихватило, – Евгения Гавриловна стала беспокойно оглядываться по сторонам.
– Вон там, вниз и налево, – показала девушка в направлении подземных туалетов.
Сельская учительница с сомнением посмотрела на внушительные городские «удобства», потом махнула рукой и свернула к остановке.
– Ладно, поехали.
– А как же…
– Ничего, и не такое бывало. Сорок минут как-нибудь.
Деревня Кокурино, понедельник, 13:22
На пути к дому Евгении Гавриловны Лерочке ничего особенно не запомнилось. Только два солидных гуся, перешедших дорогу перед самым носом сельской учительницы, да здание почты. Остальные дома были обычными деревенскими избами. А на другом конце улицы виднелось длинное строение из новых, еще неокрашенных досок. Евгения Гавриловна заметила, что Лера внимательно его разглядывает, приставив руку козырьком.
– Это наша куриная ферма, – в голосе сельской учительницы прозвучала гордость. – Мы там корма покупаем. Давайте поторопимся, – Евгения Гавриловна прибавила шагу.
Лерочка и Гарик, стараясь за ней поспеть, тоже прибавили газу. Через пару минут все трое оказались возле какого-то двора.
– Быстренько забежим ко мне домой, – Евгения Гавриловна открыла калитку, пропуская гостей, – покормлю вас с дороги, потом пойдем. Покажу, где все случилось. – Хозяйка довела приезжих до крыльца. Гарик дурашливо облизнулся и погладил чуть наметившийся животик. Лерочка тоже была согласна. Но, заметив последнюю выходку Гарика, она как-то криво улыбнулась и отвернула лицо.
Деланное подобострастие фотографа говорило о многом. Например, о том, что эта съемка принесет Гарику немалую выгоду, а, может быть, и известность. Актриса заревновала. Да и как было не воспылать ревностью к какому-то, пусть даже очень известному в городе фотографу, нахально отнявшему у нее такой эксклюзивный сюжет! Почему бы Сторожевской самой не принести этот репортаж в газету? Почему бы актрисе самой не отснять эти уникальные кадры? А дело-то в чем? В несчастном маленьком фотоаппаратике. В незадействованном виде похожем на допотопную мыльницу времен социалистического реализма. Но… Как раз этой вот этой несчастной мыльницы у Лерочки и не было. Ну, не увлекалась она в детстве фотографией. Кто же знал, что все повернется именно так? А снимать на мобилу – дело неблагодарное. В газету все равно не возьмут.
– Я сейчас, – поспешно сказала Евгения Гавриловна и скрылась в небольшом деревянном строении, о назначении которого гадать не приходилось. Лерочка покачала головой. Она вспомнила о разговоре, который завела Евгения Гавриловна перед самым отправлением автобуса. В этом возрасте подобный эксперимент над собой мог кончиться плохо.
– Может, пока осмотрим двор? – Предложил Гарик.
Лерочка согласилась. Первым делом она хотела убедиться, что коза Машка, о которой с материнской нежностью рассказывала Евгения Гавриловна, действительно находится в состоянии полной прострации. После нашествия пришельцев. Актриса сразу же нашла небольшой уютный сарайчик, откуда время от времени слышалось робкое мемеканье. Коза чувствовала присутствие хозяйки. Лерочка подошла ближе. Коза замолчала. Актриса заглянула в хлев. Из полутьмы на нее уставились два желтых глаза.
– Ме-е, – жалобно простонала Машка.
Лерочку передернуло. Коза была точно не в себе.
– Маша, ты бодаться не будешь?
– Ме! – решительно ответила Машка и наставила на Лерочку рога. Актриса поспешно ретировалась.
– С того самого дня из хлева не выходит, – заметила Евгения Гавриловна, закрывая дверь «домика с сердечком». – Идите, мойте руки, да я вас покормлю. А то я ваши съемки знаю. Провозитесь здесь до самой ночи, на автобус опоздаете, – и многозначительно добавила, – у меня в доме только одна кровать свободна.
Последняя фраза заставила Гарика придирчиво оглядеть Лерочку. С головы до пят. Под пытливым взглядом профессионала девушке стало неуютно, и она поспешила войти в дом.
– Я сегодня гостей не ждала, – с порога объявила Евгения Гавриловна, – поэтому не обессудьте. Как говорится, чем богаты… – с этими словами сельская учительница достала из-под стола корзинку с красой и гордостью деревни Кокурино: огромными двухжелтковыми яйцами. Гарик сначала вытаращил глаза. Потом полез в сумку за камерой.
– Одну минуточку, Евгения Гавриловна. Можно вас попросить? Коринку вот сюда подвиньте, ближе к свету. Еще ближе. А теперь ручку. Нет, вашу ручку, мадам. Чуть влево. Так. Хорошо. Отлично! Снято. А давайте попробуем на травке. Нет, Евгения Гавриловна, вы меня неправильно поняли. Мы поставим корзинку на травку. Это очень хороший фон. Снимок получится просто загляденье. Ну, пожалуйста, Евгения Гавриловна, – в голосе Гарика появились умоляющие интонации.
В конце концов, старушка сдалась. Она вынесла корзинку с яйцами во двор. Довольный Гарик поставил ее в густую траву и минут пять прыгал вокруг, непрерывно щелкая фотоаппаратом.
Лерочка вышла на крыльцо и тревогой спросила.
– Гарик, а у тебя пленки хватит?
Гарик посмотрел на актрису как на выходца с того света.
– Лерочка! – Ядовито-нравоучительным тоном сказал он. – В этой камере нет пленки. Здесь – он потыкал пальцем в то место, где находилось «нечто», достойное заменить все пленки в мире, – здесь плата памяти. А пленки – это прошлый век.
– Как ламповый приемник? – Лера попыталась найти сравнение.
– Как питекантропы, – с деланным возмущением ответил Гарик.
– А сколько у тебя кадров? – Наивно поинтересовалась Лерочка.
Гарик притворно вздохнул.
– Не знаю. Все зависит от разрешения… – он принялся очень долго и подробно объяснять актрисе, сколько фотографий, какого размера и с каким разрешением может сделать его камера только с одной платой памяти. – А у меня их в запасе еще две. Во! – Гарик для наглядности постучал пальцем по кофру.
Лерочка сложила в уме все имеющие в наличии «гиги» и решила, что этого достаточно. Она с пониманием кивнула фотографу и молчаливо позволила ему продолжить свое увлекательное занятие.
Вдоволь натешившись, Гарик, отдал корзинку Евгении Гавриловне и ровно через пять минут уже ел, прихваливая, горячие двухжелтковые яйца. Всмятку!
У Лерочки потекли слюнки. Она горько пожалела о том, что диета не позволяет ей насладиться вкусом невиданных в городе яиц. Чтобы не дразнить себя девушка вышла во двор. Она снова подошла к хлеву с несчастной Машкой, до полусмерти напуганной инопланетянами.
– Вот, Машенька, что делают с женщинами диеты, – пожаловалась она козе, – но, сама понимаешь, красота требует жертв.
Машка в ответ грустно мемекнула.
– Одна ты меня понимаешь, – с чувством сказала актриса и протянула руку к козе.
Теперь Машка позволила Лерочке погладить себя между рогами.
Место приземления, понедельник, 14:27
– Во-он оттуда! – Евгения Гавриловна показала пальцем куда-то вверх.
Гарик нацелил камеру.
Лерочка уставилась на чистое, без единого облачка небо, недоумевая, что интересного фотограф мог там разглядеть.
– А вон круги, – с едва заметной дрожью в голосе продолжала сельская учительница.
Гарик прошелся по полю и один за другим запечатлел круги.
– Это все? – Спросил он, подзадоривая старушку.
– Как это все? Как же это все? – Наивная сельская учительница сразу же купилась на безразличные интонации матерого рекламщика. – Вот здесь я упала с Георгия, а вон там… – Евгения Гавриловна приложили руку к сердцу, – там была моя Машенька, – старушка показала на ближайший круг, зажмурилась и встряхнула головой, словно отгоняя страшные воспоминания.
– Угу, – мрачно буркнул Гарик, непрерывно жужжа камерой. – А еще что было? – Фотографу явно не хватало информации.
– Потом я потеряла сознание.
Гарик резко опустил руки. Камера повисла на шее. У фотографа был такой вид, словно вместо места приземления инопланетян его привели на стандартную детскую площадку. С песочницей и горкой.
– Нет, Евгения Гавриловна – решительно заявил он озадаченной свидетельнице, – так у нас ничего не получится. – Давайте сначала. – И Гарик снова навел камеру на стерильно чистое небо. Процедура повторилась. Евгения Гавриловна помнила все до мельчайших подробностей. Но Гарику этого было мало. Он вынул из камеры до отказа забитую карту памяти и вставил другую.
Лерочка с завистью проследила за его действиями, потом как бы невзначай спросила:
– Гарик, а можно я попробую?
– Только не сейчас, – быстро ответил фотограф, наведя объектив на Леру.
– Ты что, меня снимаешь? – Удивилась актриса.
Фотограф цинично хмыкнул. Потом оторвался от камеры и стал объяснять потенциальной модели ее задачу.
– Лерочка, представь себе, что сейчас на твою голову спикирует летающая тарелка.
– Где она?! – Актриса тоже повелась на рекламные ухищрения Гарика. Прожужжал затвор.
– Так, отлично! – Гарик был доволен. – А теперь представь, что ты видишь перед собой инопланетянина, – фотограф снова нацелился.
На этот раз реакция актрисы была менее предсказуема. Как и следовало ожидать, Лерочка просто широко открыла глаза, выставила перед собой указательный палец и с недоверием спросила, переводя «указатель» с Гарика на Евгению Гавриловну.
– Кто из вас?
Фотограф опустил камеру и изобразил на лице досаду.
– Какая разница! Я инопланетянин!
– Ты? – Удивленная актриса открыла рот.
Еще один снимок был сделан. Осталось всего ничего. Но… А почему бы и нет? Почему Евгения Гавриловна не может играть роль пришельца? Вон и стрижка у нее подходящая, и вид спортивный… Правда, рост маловат. Но говорят, «зеленые человечки» все мелковаты. Гарик нацелил объектив на сельскую учительницу.
Ничего не подозревающая Евгения Гавриловна печально рассматривала то место, где несколько дней назад так неосторожно оставила пастись свою Машеньку.
Прожужжал затвор.
– Остальное дело дизайнеров, – буркнул Гарик себе под нос и решил заняться еще одним неотложным делом. – Я закончил, Евгения Гавриловна, – доложился он свидетельнице. – Вы с нами останетесь или как? – Тон, которым была сказана последняя фраза, не оставил старушке никаких сомнений. Вопрос с приземлением инопланетян был закрыт. Сельская учительница почувствовала себя лишней. Она пытливо посмотрела в глаза фотографу.
Гарик отвел взгляд и сделал вид, что чистит камеру.
– Что, Гарик, девушку хочешь поснимать? – Евгения Гавриловна, в отличие от Виктории Владимировны, давно отвыкла от правил светского этикета. Да и о каком этикете могла идти речь в поле, считай почти, что в трех верстах от деревни Кокурино?
Фотограф приложил палец к губам. Но вредная сельская учительница решила не спускать городскому пройдохе.
