Страница 4 из 14
На вопрос посмеиваются, фыркают, ишь чего выдумали, как будто детство может быть чье-то.
Прохожу мимо детства, детство бросается ко мне, а у вас конфет не найдется… Достаю из пакета пачечку «ласточки», хочу дать одну-две, детство радостно хватает все, запихивает себе в рот.
– А не хотите на качелях?
– Ну что ты, что ты…
Торопливо убегаю под арку, чтобы никто не подумал, что это мое детство, я же взрослая, какое тут может быть детство. Нет, не было у меня никакого детства, какое еще детство, мы же сразу взрослыми рождаемся, некогда нам на качелях качаться, на речки бегать, что там еще детство делает…
Ничьи детства собираются вместе, бегают стайками, делают что-то свое, детское, какие-то клады, какие-то секретики, чш, чш, об этом ни слова, а то еще подумают не ровен час, что у кого-то из нас было детство, а не сразу взрослыми… Это же официальное постановление, чтобы никаких детств, чтобы сразу взрослыми, врачами, строителями, учите… стоп, никаких учителей, какие еще учителя, чего нас учить, мы сразу взрослые…
Вечером перешептываемся, вспоминаем какие-то времена, когда вроде бы говорят, детство было чье-то, у каждого свое личное детство, а что, так бывает? Тут же испуганно замолкаем, понимаем, что за такие разговоры можно и схлопотать…
За пеленой дождя вижу, как неприметный человек в арке обнимает юность, называет её своей. Люди торопливо проходят мимо, делают вид, что ничего не заметили, кто-то деловито звонит куда надо, алло, тут человек с юностью… да-да…
А дальше это вопрос времени, когда приедут откуда надо и заберут куда надо, и человека, и ю… нет, юность не заберут, потому что как возможно вообще забрать юность, вы о чем? Случайные прохожие осторожно намекают человеку в арке, вы бы поторопились, а то сейчас… человек в арке и сам понимает, что сейчас, торопится – не успевает, уже подъезжают с мигалками, человек мечется, обреченно смотрит на юность, только бы ей ничего не сделали…
– …а хотите, я вас тоже…
– Что тоже?
– …сделаю… юностью?
– Э-э-э… м-м-м…
…понимает, что некогда, что надо становиться юностью, и неважно, что он этого не умеет, надо становиться, и бежать прочь, вернее, можно уже не бежать, никто не тронет, какие юности, вы о чем, юности запретили давно…
– …вы его не видели?
– Он… куда-то ушел, – отвечаю я, показываю куда-то никуда. Улица потихоньку пустеет, одинокая старость ковыляет через дорогу, – почему-то подхватываю, помогаю перейти, старость шамкает что-то, благодарит.
Оглядываю опустевший двор, где-то здесь было детство, чужое, ничье – пытаюсь его догнать, пусть оно меня тоже сделает детством, – нет, никого нет, на пустых качелях качается ветер…
Глинянная легенда
…доводилось мне видеть и более удивительные вещи: в городе глинянных людей один человек лепитл из глины крылатого дракона – однако, глины у него было катастрофически мало, и в какой-то момент он начал отрывать куски глины от самого себя, сначала от ног, потом от туловища, от головы – пока, наконец, не остались только кисти рук, плавно порхающие в воздухе, а вскоре и они растворились в лапах дракона. Меня так поразило увиденное действо, что я подошел спросить, сколько стоит скульптура – но дракон к моему немалому изумлению взмахнул крыльями и сорвался с места в бесконечно высокое небо.
Поговаривали, он поднялся до каких-то неведомых высот, где застыл неподвижным камнем, рухнул вниз и разлетелся на тысячи осколков. Ходят легенды, что кто найдет такой осколок, получит то ли счастье, то ли вечную жизнь, то ли что-то еще.
Не менее поразила меня и другая история, которую мне рассказали в этом городе: мне довелось увидеть на вокзале глиняное сердце, и местные жители поведали мне, что в стародавние времена жили в этом городе двое влюбленных, семьи которых и слышать не хотели о том, чтобы юноша и девушка были вместе. Тогда влюбленные решили бежать из городка, но на вокзале их остановили – впрочем, это не помешало глиняным влюбленным слиться в единый комок, который уже невозможно было разорвать…
Вечером мне поведали по-настоящему жуткую легенду – о Големе, бесформенном комке глины, который ходит по бесконечному городу, выискивает зазевавшихся прохожих, чтобы затащить их свои глубины. Люди до сих пор спорят, что это такое – или монстр, пожирающий все и вся, или некий сверхразум, проникнуть в который – величайшее благо. Доподлинно не известно, и я не решился проверять на себе…
Кошмар кошмара
…Кошмар бежит со всех ног, которых у него нет, спотыкается о самого себя, ветви больно хлещут по лицу, которого у кошмара тоже нет, откуда здесь ветви, вроде бы вокруг пустошь, или ночью все по-другому, у ночи свои законы. Кошмар бежит к дому на окраине… Да ничего, просто на окраине, здесь так бывает. Если кошмар успеет добежать до залитого светом крыльца, до открытой двери, то всё обойдётся, он захлопнет дверь и будет в безопасности, таковы правила ночи – проблема в том, что дом тоже убегает, бежит от кошмара, и нужно его догнать, и не получается догнать, так и бывает в кошмаре, когда за тобой гонятся, а ты одновременно догоняешь и убегаешь, и дом все дальше, а то, настигающее за спиной всё ближе, уже слышится раскаленное хриплое дыхание, топот ног, у того за спиной вроде как есть ноги… Дом добегает до широкого обрыва, подбирается, как кошка, делает головокружительный скачок, – кошмар прыгает за ним, уже понимает, не допрыгнет, беспомощно барахтается в пустоте ночи, когда сверху валится то, бегущее сзади, сжимает крепко- крепко, шипит в ухо, которого у кошмара тоже нет:
– приснись мне… Приснись…
Кошмар уже не может сопротивляться, он снится, а когда кошмар снится, он исчезает…
– Почему так дешево?
– Ну, видите, дом старый, в плохом состоянии…
– Обычно дома продают так дёшево, если в этом доме жил кошмар, которого заставили кому-то присниться.
– А вы неплохо осведомлены. Как я вижу…
– Да, я потратил немало времени, чтобы расследовать это дело.
– Может, тогда вы уже знаете…
– … Кто это сделал? представьте себе, уже знаю.
– И…
– … Это сделали вы, и не сомневайтесь, доказательства у меня есть, так что мне не остаётся ничего, кроме как отвести вас в полицию.
– Вы совершенно правы, только сначала вам нужно поймать меня… А это будет не так-то просто…
– Ну что может быть проще, если вы у меня в руках?
– Простите?
– Вы у меня в руках, – повторяю торжественно, сжимаю его правой рукой что есть силы, так, что он даже хрустит, тут же испуганно ослабляю хватку, ещё не хватало его сломать…
Он разражается раскатистым смехом, я не понимаю причину его веселья, не хочу понимать, я иду в полицейский участок, торжествующе сжимая злоумышленника…
– … Вот… Я поймал его…
– Вы… Вы сейчас в своём уме? – брезгливо спрашивает человек в форме.
– Разумеется, а в чьем же ещё? Ну, разве что в уме читателя, который сейчас читает эту книгу…
– Вы… Принесли сюда это…
– Злоумышленника, – поясняю я.
– Вы… Это сейчас… Серьёзно?
– Серьёзнее некуда.
– Да вы… Вы или издеваетесь надо мной, или сошли с ума… Вон отсюда! Вон! И чтоб я не видел вас больше!
Начинаю догадываться, что страж порядка в сговоре с преступником, и мне не остаётся ничего кроме как хватать убийцу и бежать отсюда со всех ног, пока этого негодяя не освободили не ровен час…
Только дома позволяю себе как следует разглядеть пойманного, – прямоугольная коробочка с экранчиком, интересно, как он бежал, у него же нет ног, впрочем, если так рассуждать, у сна тоже нет ног, но это не помешало ему бежать…
– … Вот… Понимаете? Я посадил его в птичью клетку, чтобы он не сбежал… Но я не знаю, что делать дальше, в полиции говорят, что я сошёл с ума…
Смотрю на очередной ночной кошмар, поселившийся в доме, на телефон, брошенный в птичью клетку, ну ещё бы, что я хочу от сна, что он вообще понимает в материальном мире, что…
…И тут меня осеняет.
– Вы… Это вы прикончили тот кошмар… А потом придумали эту абсурдную историю про то, как вам якобы звонил убийца, продающий дом, а вы приняли телефон за убийцу, потому что ничего не понимаете в нашем мире… Это вы, вы!
Бросаюсь за ним, кошмар бежит от меня к дому, если он успеет захлопнуть дверь, я не поймаю его, но он не успеет, это правило кошмара, он не успеет, а дом будет убегать, и перед обрывом подберется, как кошка, и прыгнет, а кошмар упадёт в тот момент, когда я навалюсь ему на спину, я заставлю его присниться мне, а завтра придёт следующий кошмар, которому приснюсь я, когда он поймает меня над пропастью…
Новый дом для…
– …да прогоните его отсюда, расселся, не пройти, не проехать!
– Кто его вообще сюда пустил?
– Ну как вы хотели, они вообще-то здесь во все времена жили…
– …жили… вот именно, что жили! Теперь мы здесь живем!
– Кто вообще сказал, что они когда-то здесь жили?
– Ну… в книжках пишут…
– Мало ли что там в книжках пишут, если все книжки читать, что ж будет-то?
– …некрасиво все-таки, это их земля была… Эй, господин!
– Вы что, их язык знаете?
– Не знаю…
– Ну а о чем тогда говорить?
– …настоящую заботу о тех, кто жил здесь бесконечно давно, построив дом вокруг последнего представителя бесконечно древнего народа, который, если верить слухам, жил здесь бесконечно давно…
– Скажите, пожалуйста, как вам новый дом?
– Он предпочитает не отвечать на вопросы…
– А красиво они выглядели, эти…
– Точно, такое изящество, тоненькие линии, палочки, палочки, палочки…
Реальность генерала Фазана
…в основном выделяют три реальности: в первой из них генерал Фазан подстрелил на охоте фазана Генерала. Во второй реальности, соответственно, фазан Генерал прикончил на охоте генерала Фазана. Третья же реальность доподлинно не изучена – в ней присутствует некая третья сила, убившая генерала Фазана и убитая фазаном Генералом. Но что это за третья сила, до сих пор не известно. Особая сложность заключается в том, что исследования проводит как раз та самая третья сущность, которая не может познать саму себя…
Вечный экзамен
Посмотрите на картинку, которой нет.
Как зовут девушку на картинке? Где она находится?
Зачем Йане пришла в эту комнату?
В каком веке состоится встреча выпускников?
Сколько веков назад они расстались?
К чему готовили выпускников?
На каких планетах они должны были с нуля создать жизнь и цивилизацию?
Почему Йане не видит своих товарищей?
Что находится в черных ящиках на столе?
Слова для перевода:
…означает буквально – считывание информации с носителя, именуемого для простоты «черным ящиком»
…означает что-то вроде – «убиты», «уничтожены».
…слово непереводимое, точнее всего можно передать его значение, как «страх перед толпой, готовой вас растерзать»
…это слово означает ощущение Йима – чувство, что с ним могло случиться то же самое, что и с его однокурсниками…
Переведите:
…Схарлес задумался: Йим всегда был таким, он жаждал построить идеальное общество, он не понимал, что рано или поздно в людях проснется жажда разрушения, стремление убивать – и разожмется, как сжатая до предела пружина. Схарлес еще раз оглядел четыре ящика – Йане, Йим, Мисхелле, Беньямин – они мертвы, все мертвы, остался только Схарлес, как он и предвидел, еще тогда, бесконечно давно, мысленно говорил себе – я буду сидеть над вашими мертвыми телами, единственный победитель…
Дополните диалог:
– …Схарлес, может, признаетесь сразу, что это вы подкинули людям Йима идеи о войнах и насилии? Впрочем, можете не признаваться, ваше признание уже ничего не изменит, потому что вас нет. Вы даже не понимаете, что вас нет, что осталась только я, Мисхелле, а остальные лежат мертвые, вернее, даже не мертвые – от них осталась память в черных ящиках…
– …
– …с чего я решила, что я живая? Ну, потому что… а ведь верно… черт… каждый из нас думает, что выжил именно он, но кто из нас остался в живых по настоящему?
…Йане – мечтает создать мир полной свободы…
Йим – мечтает создать идеальное общество…
Схарлес – думает, что процветания можно достичь, только поработив другие народы…
Мисхелле – с самого начала пытается пробудить в людях тягу к звездам…
Беньямин… А что, собственно, Беньямин, почему никто не знает, что он делал, как он погиб, и погиб ли вообще?
