Мы заказали еду. Вадим усадил Андрюшку рядом с собой за детский столик. Покормил профессионально. Официантка готова была аплодировать его отцовским навыкам.И о своих чувствах тоже никогда не говорил. Никогда.
Андрей был невероятно похож на Вадима. Как сын на отца. Мы вообще смотрелись, как семья. И от этой мысли сейчас стало тревожно. Разговор продолжился только когда Андрюша вернулся в игровой уголок.
Я почувствовала себя беззащитной. Даже пожалела, что сын беспроблемный и не лезет на ручки под любым предлогом.
– Давай поговорим серьёзно, Лера, – начал Вадим спокойно, но очень сосредоточенно. – Ты действительно будешь разводиться с Вадиком или это временная ссора?
– Точно развожусь. Устроилась на работу и Андрюшка хорошо адаптируется в садике. Будем жить сами.
– Знаю, что тебе больно, но говорить, что мне жаль не буду. Ты сама что скажешь?
– Ты прав. Мне больно. Но и продолжать то, во что превратился наш брак, тоже нет никакого смысла. Единственное, что радует, что Вадик не претендует на сына.
Вадим резко качнул головой. Губы поджал и нахмурился. Отхлебнул очередной кофе.
– И, как я понимаю, тебе кажется, что нерешённым остался только один вопрос. Где ты будешь жить? Правильно?
– Логично, как ты говоришь. Бесконечно стеснять Светку с Иваном невозможно. А на великодушие Вадика рассчитывать не приходится. Он мне квартиру не отдаст. Он не просто так брал от меня доверенности. Да и деньги всегда шли через тётю Лену. Так что, даже если бы она была оформлена на мужа, с брачным договором она считалась бы его собственностью. Правильно?
– Да. Квартиру и ценные бумаги Вадик перевёл в собственность мамы. Так что даже через суд тебе ничего не достанется.
Он сказал это так, словно занимался этим вопросом. Консультировался с юристом. Читал правовую базу. Я недоверчиво склонила голову, и Вадим кивнул. Он всегда понимал меня без слов. Всегда поддерживал. Ну почему я не могу полюбить его? Даже намаявшись с Вадиком?
– Я, Лера, этот вопрос не первый год на контроле держу. И брачный договор твой смотрел. И с юристом консультировался. Вадик любит выпендриваться своей гениальностью. Но тут, и правда, подкопаться невозможно. По закону, единственная совместно нажитая в вашем браке вещь – твоя машина. Вот он на неё может подать в плане раздела имущества. А тебе не на что.
– Знаю. Вот и встал вопрос, где мы с Андрюшкой будем жить. Поэтому я к тебе и обратилась. Ничего дешёвого нет. А на дорогое у меня нет денег. Кредит мне без подтверждения дохода не дадут. Да и непонятно, чем потом отдавать. Так что предложение о продаже дома по цене моей машины очень кстати.
Последнее я сказала очень осторожно, словно передавая Вадиму ход, пробную подачу тренируя. А он снова стал серьёзным.
– Некстати, Лер. Ты смотришь на проблему на уровне решения крохотного, хоть и важного вопроса. Тебе не жильё нужно, а семья. Андрюшке нужен отец, тебе – заботливый муж. А ты топчешься на уровне квадратных метров. Может быть посмотрим на вопрос шире?
Ну, вот! Началось! Хорошо же сидели.
– И что ты предлагаешь? Ждать Вадика и мириться с ним? Так мы это уже проходили, предлагаю закончить с расставаниями и возвращениями.
– Поддерживаю, Лер. Я тебе другое предлагаю. Давай жить вместе. Выходи за меня замуж. Вот и будет тебе и квартира нормальная, и муж, и отец для Андрюшки. Он маленький, может и не заметит особо, что папа поменялся.
Мне стало не по себе. Вадим это всё говорил с совершенно серьёзным лицом. Предлагал выйти за него замуж, как машину продавал: чётко, конкретно, по-деловому. Как корову покупал.
А я – не корова!
Теперь против я
Именно сейчас я очень остро почувствовала разницу между дружеской привязанностью и любовью. Смотрела на нас со стороны и видела, что никакого «вместе» у нас нет и быть не может.
Мне не хотелось обсуждать наши взаимоотношения. Я-то планировала сказать о разводе, а не прицениваться к новому мужу. А вот у Вадима они были. Только зачем?
– И для чего тебе весь этот цирк с конями? И внезапная жена с ребёнком и проблемы с родственниками. Ты же понимаешь, что тётя Лена житья тебе после того, как ты пригрел жену её сыночки-корзиночки, не даст?
– Да плевать, Лер. Я тебя люблю. Любил все эти годы. Даже ни с кем толком не встречался, потому что не хотел врать. Я хочу жить с тобой. Не хочешь в квартире, давай посмотрим, что с домами на рынке. Прикупим что-то подходящее или строиться начнём по своему проекту. Вот и будет решён твой вопрос, но не только по проживанию, но и по жизни. Семьёй проще жить.
Он был уверен в своей правоте. Для него было бы понятным, если бы я просто поменяла одного мужа на другого. Они с Вадиком даже квартиры купили в соседних домах.
Но и я не зонтик. Кому надо, тот и взял!
– Да, семьёй проще, – согласилась я.
А у самой в душе кипела лава. Вадим меня любил все эти годы. Об этом сложно было не догадаться. И я не чувствовала от этого радости! Меня не будоражили его чувства. Они не льстили мне, не тешили самолюбие.
Они вызывали какие-то другие чувства. Вернее, одно. И сейчас оно легло мне на грудь тяжёлой бетонной плитой. Чувства Вадима мне было невозможно разделить. Они меня тяготили!
Одно дело волновать парня, который нравится, а другое, держать на привязи хорошего человека, который совершенно безразличен! Быть невольной собакой на сене. И самой не влюбиться и его не отпустить.
А ещё стало как-то тускло от понимания, почему я 5 лет назад выбрала другого брата. Не того, как считал Иван. Но я тогда думала иначе. И сейчас думаю иначе. Потому что вот в этом разговоре и был весь Вадим.
Они совершенно разные! Вадик непредсказуемый. Если он сказал, возьми на свидание паспорт, тебе и в голову не придёт, что из кафе вы рванёте в аэропорт и будете через несколько часов наблюдать, как в Питере разводят мосты.
Вадик всё время шутил, устраивал какие-то неожиданности. Фонтанировал идеями и устраивал сюрпризы. Вадим был совершенно другим. Однажды он позвал меня в кафе. Было холодно, а у меня была только куртка.
Пока мы ужинали, он и словом не обмолвился, что заметил мою одежду. Просто накормил, рассказал про свою работу, расспросил про мою учёбу. Посидели тихо, без каких-то особенных эмоций. Вадим иногда что-то писал в телефоне. Один раз вышел из-за стола.
Всё было как обычно. Неожиданности начались в момент, когда мы спустились в гардероб. Вадим подал номерки и мне принесли пуховик! Оказывается, пока мы ели, он заказал одежду в доставку, чтобы я могла ходить в тёплом.
Меня тогда крепко накрыло! Эту адскую смесь эмоций я помню до сих пор. Меня обожгло радостью, удивлением, восторгом и обидой! И последнее было гораздо сильнее всего остального! То есть он сидел за столом, что-то решал относительно меня, но со мной это не обсудил!
Он всё хотел и мог решать за меня. И решал! В чём мне ходить, какого цвета и размера. Когда и с кем общаться. Какую выбирать сметану в магазине. И чем это лучше того, как сейчас Зуев выбирает себе жильцов? Одинаково!
Пять лет назад я выбрала Вадика. Была глупой девочкой из деревни, которая поступила на бюджет и жила в общаге. Ошиблась, разумеется. Но и теперь я бы сделала тот же выбор. Хотя бы потому, что предложение мой непутёвый муж сделал мне в самолёте. Будет что сыну рассказать.
И он спрашивал моё мнение. Делал по другому, но интересовался! И делал приятные мелочи. Даже уже когда совсем разлюбил, иногда оставлял возле кофеварки мою любимую шоколадку. Вадим, наверное, загрузил шоколадок на неделю в холодильник.
С этим сразу надо было решать.
Молчание затянулось, и Вадим решил дожать ситуацию.
– Значит ты переедешь ко мне и после развода выйдешь за меня замуж?
Я посмотрела в глаза очень доброму, порядочному человеку. Мужчине, который выручал меня миллион раз. Помогал не попрекая и ничего не требуя взамен. Человеку, которому я была безумно благодарна, и ответила совершенно искренне.
– Не хочу, чтобы ты расстроился, но, Вадим, нет. Без обид.
Договаривайся о встрече
А он обиделся. Прикусил губы, пальцы рук сжал в кулаки. Мне было жалко его огорчать, но себя было жальче во много раз сильнее. Потому, что я не принадлежала себе последние 5 лет. Только и делала, что угождала Вадику.
Теперь у меня был шанс зайти на второй пятилетний круг самоуничижения. И я не хотела так больше жить. Не могла.
– Я тебе так противен, что ты не хочешь воспользоваться моей помощью даже в безвыходной ситуации? Даже оказавшись на улице?
Мне стало стыдно и обидно одновременно. Значит вот как я выгляжу? Как несчастная брошенка, готовая на всё? Ещё бы разведёнкой с прицепом назвал! Но ведь Вадим единственный, кто помогал мне все эти годы!
Стыд и злость. Злость и стыд.
Но я успеваю взять себя в руки, прежде чем начинаю говорить.
– Ты не так меня понял, Вадим. Ты был мне поддержкой все эти годы и я не выдержала бы весь этот ад с Вадиком, без твоей помощи. Я безмерно тебе благодарна и хочу быть с тобой честной. Как ты все эти годы.
Мне понадобилась передышка, чтобы продолжить. Я прикоснулась в успокаивающем жесте к его кулакам, но Вадим убрал руки со стола, насторожённо глядя мне в глаза.
– Ты сейчас думаешь, что я неблагодарная капризная девица. Злишься на меня. А я не хочу тебе врать. Я сейчас никого не люблю. Кроме Андрюшки, разумеется. И не знаю, любила ли 5 лет назад, когда познакомилась с Вадиком. – Вадим встрепенулся, но я его перебила, нетерпеливо крутанув головой. – Дай мне сказать! Понимаешь, я тогда на всё была готова, чтобы убежать из дома, из общаги студенческой. Мне было 18 лет и я ужё чётко представляла, что мне ничего не светит и у меня ничего нет!
– Скажешь тоже, Лер. Ну что значит не светит? В 18?
Вадим недоверчиво улыбнулся, словно я сказала несусветную чушь.
– Именно! У меня совпали выпускные экзамены и свадьба брата. Он сразу переехал с женой к родителям. А потом, когда на свет появились близнецы, стало понятно, что эта история навсегда. И что вернуться мне будет некуда. Теперь там живёт 2 семьи с 2 детьми. И тогда общага стала спасением.
Вспомнив, как мы с мамой и женой брата сталкивались весь август на кухне, я передёрнула плечами. И когда мне выделили койку в университетской общаге, как иногородней, я просто прыгала от восторга.
– Ну и что плохого в общаге? Все так живут, и ничего, – возразил Вадим.
И мне снова стало обидно.
– Все? Какие такие «все»? Кто жил в общаге? Ты жил? Вадик? Может Иван?
– Света жила.
– Вот именно! И тоже выскочила замуж после первого курса, потому что там было просто невозможно. Комната на 4 человека. Мы со Светкой учились, а Настюха с Катькой квасили с утра до ночи. Мужиков водили. Тоже, как ты помнишь, нетрезвых. Вам даже как-то пришлось с ними разбираться. Они утихли на неделю, а потом снова напились. Вламывались в нашу комнату. Ты хоть представляешь, каково это проснуться среди ночи от того, что по комнате ходят пьяные мужики?
Вадим нахмурился.
– Но ведь это уже в прошлом, Лер. КАкая разница, что там было. Давай с настоящим что-то решим. Логично?
– Вадим, да у меня всё тоже самое, как ты не понимаешь? Тогда я была маленькая, беззащитная, бедная девочка из деревни. Готовая на всё, лишь бы выбраться из этого общажного дна. Вадик и тогда мог умотать в неизвестном направлении и пропасть на пару дней. Не звонить, не писать. Но я готова была мириться, потому, что у меня в общаге было ещё хуже.
– Лер, ну не говори ерунды. Ты что, из выгоды за него вышла замуж? Ты самый бескорыстный человек из всех, кого я знаю.
– Нет, конечно! Я тогда так не думала. Мне казалось, что я влюбилась без памяти. В моих мечтах, я собиралась с Вадиком жить до старости. А теперь, когда от чувств ничего не осталось, думаю, что всё-таки, была корысть с моей стороны. Я её не осознавала. Просто выживала, как умела. Была бедная, слабая и перепуганная.
– Ну и забудь об этом! Сейчас всё совсем иначе.
– Серьёзно?
– Ну, разумеется. Сейчас ты повзрослела, у тебя Андрюшка есть. Вот на работу устроилась. Логично?
– Нет! Я такая же сейчас! Точно такая же. Я прожила с мужем 5 лет и осталась на улице! Ты понимаешь меня? С ребёнком на улице! То есть 5 лет назад я не имела угла и сейчас у меня его нет! Я снова, как тогда, боюсь пьяных мужиков и не знаю, куда деться! Только теперь мне ещё страшнее, потому, что у меня на руках Андрюшка. Понимаешь?
У меня перехватило горло. Я закашлялась, пытаясь протолкнуть несуществующий ком. На глаза навернулись слёзы. Теперь Вадим старался меня успокоить. Погладил по руке, но я отдернула ладонь.
– Вот я тебе и предлагаю выйти замуж и жить у меня в квартире. В чём проблема, Лер?
– В том, что я хочу сама по себе чего-то стоить. Иметь что-то, в чём я могу быть уверена. Машина, которую мне щедро выделил Вадик, домом стать не может. Но у меня есть шанс обезопасить себя, своего сына. Делать выбор не потому, что мне некуда идти, а потому, что я чувствую, что полюбила. Не быть содержанкой, как мне всё время говорил Вадик, а строить свою жизнь самостоятельно. Не потому, что я на дне, а потому, что я так выбрала, понимаешь?
Слёзы закапали из глаз, и я нырнула в бездонную сумку за салфетками. Всхлипывала стараясь сдержать рыдания, но у меня ничего не получалось. Вадим засуетился, попросил официанта принести воды.
– Лер, ну что ты несёшь? Ты сама по себе бесценна! Ты можешь быть уверена во мне, в Иване, в Свете. Нас уже трое!
– Да причём здесь вы? Я хочу сама, понимаешь, сама чего-то стоить! В академ я ушла со второго курса и профессию не получила. Сейчас на работу взяли только протекции Ивана. – Я уже вытерла слёзы, но всхлипывать окончательно не перестала. Старалась говорить ровно, но пока ещё рвано хватала воздух ртом. – Из брака меня вышвырнули, как бездомного котёнка. Этот дом – мой шанс почувствовать себя защищённой, понимаешь? Не бояться за себя и за сына!
– Мы тебя защитим. Ты можешь на нас рассчитывать! Мы всегда поможем! – горячо убеждал меня Вадим.
– Вот и помогите! – Теперь я смотрела прямо в его лицо. – Вернее, ты. Я прошу тебя, Вадим, помоги мне получить этот дом!
Он нахмурился и сцепил пальцы в замок. Отвернулся к окну. Посмотрел на детский уголок, где с радостными криками Андрюшка носился за ещё одним мальчишкой его возраста. Снова перевёл взгляд на меня. А я всхлипнула, – пожалуйста, Вадим!
И он дрогнул. Резко вздохнул, тряхнул головой и ответил сердито нахмурив брови.
– Я тебе помогу. Договаривайся о встрече.
Поездка
В Озерки мы въезжали воскресным вечером. Света набрала Зуева, и тот согласился поговорить с нами в выходной день. Я дико переживала. А вот Вадим, наоборот, был совершенно спокоен.
– На любые вопросы про нашу свадьбу и прочее, говори, что у тебя было с Вадиком. Из командировки я вернулся в пятницу. В разъездах часто. Инвестирую в недвижимость, мотаюсь по области и округу. Дома бываю редко. Всё в дом, всё в дом. Если будешь описывать квартиру, описывай вашу. Я в ней хорошо ориентируюсь. Если что-то не так скажу – поправишь.
– А хозяин что, спрашивать будет? – удивилась я, едва не выпустив из рук руль.
– Будет. – Вадим кивнул, продолжая что-то искать в телефоне. – Я созвонился со Светкой. Она говорит, схема отработана. Сначала он водит по дому и участку, задаёт вопросы. Потом ужин, обязательно с доставкой из соседнего кафе. Смотрит, знаем ли кто что ест. Как себя ведём за столом. Если что, я всеяден, ты это знаешь. Аллергия на лимон. У тебя непереносимости нет, ты не любишь жирное. Андрюшка любит картошку во всех видах и курицу. Не любит финики и колбасу. Аллергия на клубнику. Так?
– Так.
– И вообще, ничего не бойся. Я буду рядом. Если откажет, будем думать, что с этим делать.
У меня в груди кольнуло.
– Но стараться, чтоб не отказал, будем честно. Да, Вадим?
Он нахмурился, но ответил без задержки.
– Да. Будем стараться.
Я повернула на улицу, вдоль которой стоял продуктовый магазин. В прошлый раз я там пыталась найти Зуева, а Михайловна отговаривала меня от покупки. Мне не хотелось даже случайно встретиться с этой агрессивной женщиной.
Стоянку магазина я пропустила, а свернув за угол поняла, что там негде оставить машину. Пришлось парковаться прямо к забору дома Зуева. Для этого сначала вышел Вадим, взял на руки спящего Андрюшку.
Едва я начала прижиматься к забору, как створки громадных ворот распахнулись. В глубине подъездной дорожки стоял мужчина, с которым я разговаривала в пятницу.
Он махнул мне рукой. А когда я несмело протронулась ближе, ещё несколько раз повторил приглашающий жест. Я открыла окошко и позвала Вадима. Только после того, как он прошёл внутрь, заехала на машине я.
