Голодная и злая, я не сводила глаз с двери. Пальцы нервно выбивали дробь по столешнице. В животе жалобно урчало.
* * *
Почти сразу же за дверью раздались шаги. Походка была шаркающей и усталой. К двери приближался кто-то незнакомый, не та тяжеловесная баба, которая приходила в первый раз. Надеюсь, этот, волочащий ноги, будет поразговорчивее.
Дверь открылась, и в комнату вошёл очень высокий и худой человек. Одна рука у него была занята подносом. На другой тускло поблёскивал железный крюк. Я во все глаза уставилась на него. Почему крюк? Сейчас существуют такие возможности по протезированию! Что за варварство?
Человек прошаркал через комнату и поставил поднос на стол. Я подняла на него глаза и невольно вздрогнула. Взгляд его был совершенно стеклянным. Он смотрел сквозь меня, сквозь кресло за моей спиной, сквозь пол и, кажется, сквозь весь земной шар.
– Скажите, а почему меня здесь держат?
Крюкорукий тоже вздрогнул, как будто впервые заметил, что в комнате кто-то есть. Он затравленно оглянулся и несколько раз открыл и закрыл рот.
– Я хочу знать, что я вам сделала, – заявила я как можно более твёрдым голосом. – Мне надо поговорить с капитаном.
Человек пожевал губами, снова обвёл глазами комнату. Он зацепился взглядом за пачку бумаги на столе и подтолкнул её крюком ко мне. Я присмотрелась и невольно выдохнула с облегчением. Оказалось, что крюк он держал в руке, кисть была цела. Не сказав ни слова, он подвинул пачку ко мне ещё ближе.
– Что? – возмутилась я. – Опять «пиши»?
В ответ – очередной стеклянный взгляд сквозь меня. Только посильнее придавил крюком стопку бумаг.
– Но это же нечестно! Как вы можете заставлять меня писать, когда я сижу голодная…
Отблеск какой-то мысли мелькнул на лице то ли принца-спасителя, то ли пирата-похитителя-невинных-дев. Он придвинул ко мне поднос. Зазвенели железные чашки. Мужчина что-то невнятно промычал и пошаркал прочь. Я бросила какие-либо попытки выжать из него хоть полслова. Молча смотрела я, как со скрипом и скрежетом захлопывается тяжёлая дверь.
* * *
Живот опять умоляюще заурчал, прося хоть какой-нибудь еды. Я медленно перевела взгляд на поднос. Там стояли две железные чашки и тарелка. В одной плошке лежал небольшой жёлтый корнеплод. Во второй болталась слизь разбитого яйца вместе со странно блестевшей скорлупой. По тарелке была размазана жидкая каша.
Мне не нравится репа. Она жёсткая, у неё горьковатый привкус, она ни в какое сравнение не идёт с картошкой. И сырая репа ещё хуже варёной! Я попробовала укусить жёсткий овощ. Что за дрянь! С размаху я запустила репку в пелену света, окружающую меня. Репа беззвучно исчезла в ней. Сырое яйцо с ошмётками скорлупы я с омерзением отодвинула в сторону. Со вздохом взяла в руки тарелку с размазанной кашей. Память настойчиво сообщала мне, что я ненавижу манную кашу, но желудок скручивался в такой болезненный комок, что мозгу пришлось сдаться. Столовых приборов мне не положили. Пришлось кашу слизывать с тарелки.
Каши той было от силы пара ложек, но, как ни странно, она вполне утолила мой голод. Я снова была способна думать не только о еде, но и о том, что происходило. А происходило что-то странное.
Я написала три сказки – и получила репку, «золотое» яйцо и манную кашу. Пираты явно выполнили мой «заказ». Но почему они не принесли мне нормальной еды? Может, это такое наказание за скучные сказки?
Я вспомнила своих тюремщиков. Тусклые, невыразительные лица. Механические движения. Почти отсутствующая речь. Сомневаюсь, что они были способны вообще на какую-либо умственную работу. Видимо, они могли исполнять только то, что им подсказывал мой текст. Без него мне бы не досталось и сырой репы.
* * *
Грязную посуду помыть я не могла, а отдать было некому. Я долго прислушивалась к звукам за дверью, но оттуда больше никто не подавал признаков жизни. Я поставила плошку с тарелкой на поднос, а затем засунула его в светящуюся полосу. Наполовину. Вдруг достану, а плошки окажутся чистыми? Выждав с минуту, потянула поднос назад. Да уж. Посуду мне мыть не придётся. Потому что её больше не существует. Половину подноса, побывавшую в световой завесе, как ножом срезало. Я пожала плечами и забросила остаток подноса в ослепительное ничто. Всё равно толком этот огрызок больше использовать нельзя.
Походила немного вдоль стола, размышляя. Вспомнила свои корявые рисунки и усмехнулась. Художник из меня, конечно, никакой. Села за стол. Покачала ногой. Скрестила руки и опустила на них лоб. Прикрыла глаза и представила, что я смотрю на место своего заточения со стороны.
В темноте покачивается чёрный пиратский корабль. Над ним рассыпано бескрайнее множество звёзд. И под ним – бесконечные звёзды. Паруса убраны, судно не движется. Команда ждёт приказов капитана.
Капитан чёрного корабля огромен и страшен. Подчиняются ему мгновенно и беспрекословно и члены команды, и пассажиры чёрного корабля, и любые прохожие или наблюдатели. Недаром он знаменит своей жестокостью во всём подзвёздном мире.
Вот уже много лет команда чёрного корабля живёт как во сне. Капитан пиратов не появляется на палубе. Снасти прохудились, такелаж заржавел. Оставил ли чёрный корабль свои преступления в прошлом? Терзают ли капитана муки совести? Решил ли он бросить пиратское ремесло и заняться спасением своей души?
Можно было бы так подумать. Но никто не знает, что чёрный корабль – это ловушка. И эта ловушка ждёт свою жертву. Ждёт, пока попадётся в неё тот, кто нужен капитану. И тогда чёрный корабль поднимет паруса, снимется с якоря и отправится в путь.
Я пришла в себя от странного забытья и обнаружила, что история, которая мне пригрезилась, записана на листке бумаге. Причём моей рукой! Это было очень странно. Я могла бы поклясться, что последние несколько минут просто лежала, положив голову на руки.
Я перечитала короткую зарисовку. Прикольно, хоть и жутковато. Я смяла листок и бездумно бросила его в мусорку. Тут же рванулась за ним, засовывая руку в бездонную корзину чуть ли не по плечо, но ухватить вёрткий комок бумаги не успела. Улетел! Ушуршал вниз по трубе, унося с собой мою «заявку» на корабль-призрак во главе с жестоким капитаном. Нужна ли мне такая сказочка? Нет, конечно. Но дело сделано, текст написан и брошен в мусорку. Может, всё же эта история не сбудется? Ну, хотя бы не дословно?
* * *
Если предположить… просто предположить! … что Экзаменатор и впрямь распорядился выполнять всё брошенное в бездонную корзину. Если это так, то что мешает мне написать что-то полезное для меня? Придумаю что-нибудь, что поможет мне скрасить моё заключение… Или даже выбраться из него! Так, пока оставим далекоидущие планы и начнём с эксперимента.
Я взяла бумагу. Лист попался плотный, желтоватый. Что бы мне придумать? Я окинула взглядом тесный пятачок, на котором ютился стол и стул. Было бы неплохо улучшить мои жилищные условия! Я взяла перо и написала:
Жила-была прекрасная принцесса. Родители в ней души не чаяли, поэтому и было у неё всё, что может пожелать не только принцесса, но и цветочница, разбойница, циркачка или, скажем, кладоискательница.
Огромная комната принцессы была битком набита нужными и приятными штуками! Мягчайший диван, заваленный вышитыми подушками, кресло-качалка, гигантский шкаф, в который вмещается абсолютно всё, туалетный столик, уставленный косметикой и парфюмерией. В углу был старинный сундук, такой длинный и широкий, что мог бы запросто служить обеденным столом для небольшой семьи. Напротив двери – камин.
Повсюду стояли кадки с огромными деревьями, на которых распускались гигантские цветы. Из-за них комната принцессы была похожа на кусочек волшебного леса. Под высокими потолками вдоль стен шли подвесные галереи.
По утрам принцесса любила валяться в постели и смотреть в огромное окно. За ним синело небо, подёрнутое лёгкими облаками, шумели морские волны, разбиваясь о поросший пальмами остров.
Я перечитала своё сочинение и удовлетворённо кивнула. Будь здесь Тим, он бы, конечно, рассказывал, сколько интересных книг было в той комнате. Но я обойдусь без библиотеки, большое спасибо. Я бы не отказалась от бассейна, но побоялась, что Экзаменатор может не только читать мои записки, но и подсматривать за мной. Так что бассейна в сказочке про богатую принцессу не было.
Я сложила лист вчетверо и бросила его в бездонную мусорку. Закрыла глаза, слушая шелест бумаги. Как только затих последний звук, лёгкий сквозняк коснулся моей щеки и донёс до меня тонкий цветочный запах.
Не осмеливаясь выдохнуть, я открыла глаза и обвела взглядом комнату. Я задохнулась от удивления, потом ахнула, а затем засмеялась в голос. Стена белого света вокруг исчезла. Меня окружали деревья, диван, шкаф, огонь камина! И огромное окно! Я подбежала к нему. За окном полыхал чудесный закат. В море опускалось оранжевое солнце. Мирно покачивались пальмы и травы. Вот только ни ручки, ни рамы у окна не было: стекло было вмонтировано прямо в стену. Открыть его было невозможно. Я всё так же оставалась пленницей пиратов.
И тут мне стало ужасно жалко себя. Я заморгала, силясь не заплакать. Сижу одна как сыч, ни о ком ничего не знаю. Интересно, что сейчас происходит с Тимом? Где он? Когда-то он мечтал побывать в космосе. А вдруг ему повезло и он и впрямь очутился на незнакомой планете?
Я мысленно представила Тима. Одела его в скафандр. Круто. Но завидно. Я-то сижу взаперти в этой дурацкой комнате. Может, и воображаемому Тиму не так уж хорошо? Скажем, на той планете может быть ужасно жарко. И вот он идёт по пустыне…
Я достала чистый лист бумаги и начала писать.
Глава 3
«Тим уже больше часа шагал по раскалённой дороге. Хотя «шагал» – это сильно сказано. На самом деле, он едва переставлял ноги. Голова гудела от жара, глаза заливал пот, но вытереть его было невозможно: лицо закрывало стекло шлема скафандра. Оно запотело от дыхания, и видимость была так себе. Повезло, что сквозь пустыню кто-то проложил дорогу. Она была идеально ровной и гладкой, даже блестящей. Материал дороги больше всего походил на стекло, но кто, зачем и как смог бы проложить столько километров стеклянной дороги?
Подошвы скафандра надёжно прилипали к гладкой поверхности. Это было кстати. Если бы ноги скользили, если бы приходилось удерживать равновесие, он бы вообще не сдвинулся с места. Так он обычно и поступал при встрече с трудностями.
И только Тим поймал себя на этой мысли, как он и впрямь замер на месте. В воздухе раздалось низкое гудение. Тим стал медленно разворачиваться. Что-то неслось на него из глубины пустыни, взрывая вокруг себя огромные клубы песка и пыли. За пеленой невозможно было разглядеть, что именно приближалось. Гул уже сложно было переносить, казалось, звуковые волны бьются о стекло шлема, пытаясь его сломать. Пыльное облако накрыло Тима. Звук резко смолк. Шуршание об песок чего-то невидимого за пылевой завесой. Тим сделал неуверенный шаг вперёд. Ещё шаг. Попытался разогнать перед собой пыльное облако и неожиданно сильно, с размаху впечатался рукой в кого-то, кто стоял перед ним. Человек резко развернулся и Тим остолбенел. На него таращилось дуло ствола.
Губы за стеклом шлема шевелились. Человек отдавал ему какие-то приказы, потом начал кричать. Тим не слышал ни звука. Он осторожно попятился от направленного на него дула. Человек схватил его за руку и с силой дёрнул. Что он хочет от Тима?
Пылевая завеса немного прояснилась. Тим сделал несколько неуверенных шагов и увидел его. Это был зверь, похожий на динозавра средних размеров. Что-то вроде велоцираптора. Шкура красивого изумрудного оттенка проблёскивала местами из-под толстого слоя пыли. Человек с оружием в руках тащил Тима в сторону лежавшего неподвижно животного. Тим сглотнул. Лишь бы не вырвало.
Но крови видно не было. Повинуясь жестам незнакомца, Тим поднял животное за задние лапы и потащил туда, где под опадающей пеленой пыли начал вырисовываться борт небольшого космического шаттла. Торчащий крючок когтя зверя разодрал ткань скафандра Тима. Материал немедленно разогрелся на месте разрыва, и дыра запаялась, оставив после себя небольшой след, напоминающий шрам.
Похожее на динозавра существо было не слишком тяжёлым, но всё равно затащить его в шаттл оказалось непросто. Пыль осела не до конца, видимость была паршивой. Только с третьей попытки удалось втиснуть тушу на заднее сиденье и прихватить её стропами.
Человек привычным жестом стёр пыль со стекла шлема и впервые пристально глянул на Тима. Тёмные глаза ощупали его с ног до головы. Потом человек коротко кивнул на шаттл. Тим медлил. Оставаться одному посреди пустыни не хотелось, но и ехать куда-то с незнакомцем казалось не лучшей идеей. Особенно с маньяком, который охотится на вымирающих животных. На самом деле, динозавров стоило бы назвать «вымершими». Но «убийца вымерших животных» звучало как какой-то абсурд.
Человек залез в кабину и завёл мотор. Вокруг снова стали подниматься облака пыли. Незнакомец выглянул из открытой двери шаттла и жестами спросил: «Ты идёшь?» Тим кивнул. Времени на обдумывание не было. Приходилось действовать наугад.»
* * *
Я оторвалась от своих записок, обвела взглядом комнату и потрясла головой. Как будто выплыла на поверхность воды после долгого нырка. Захотелось отфыркаться, подышать глубоко, оглядеться. Странное это дело – сочинять истории. Как будто впадаешь в транс и строчишь что-то, не отдавая себе отчёт в том, что получается. Может, это и не я придумываю? Может, этот текст уже существовал где-то в другом измерении, а я просто его записала, перевела в нашу вселенную?
Перечитала текст, поморщилась. Нет, Тим бы не сказал мне спасибо за такую историю. Он наверняка предпочёл бы очутиться в библиотеке, академии или в научной лаборатории. Но нет, блин! Он у меня трупы динозавров таскает! Прости, дорогой друг, сейчас исправлю! И я снова с воодушевлением принялась писать.
* * *
«Когда спустя несколько часов шаттл подлетел к космическому кораблю, пылевая завеса вновь заволокла всё вокруг. И дело было не в работающих турбинах шаттла. Пыльная буря была в разгаре. Сквозь мутную пелену Тим с трудом различил яйцеобразную форму корабля на длинных тонких опорах. Внизу яйца открылся люк и шаттл залетел внутрь. На дрожащих ногах Тим выбрался из шаттла и поковылял за пилотом. «Надеюсь, он нападает только на животных, не трогая людей», – мелькнула мысль.
В раздевалке Тим привалился спиной к стене. Вид у него был совершенно измученный. По бледному лицу текли струйки пота, губы были сухие и обветрившиеся, взгляд бездумно блуждал вокруг. Но смотреть, честно говоря, было особо не на что: железные шкафчики, как в школьной раздевалке, грубые скамейки, стены, явно не в первый раз выкрашенные серой краской… Этот космический корабль повидал в своей жизни немало.
Тим вздрогнул от резкого звука: в стекло его шлема постучали. Пилот шаттла уже успел снять свой шлем и оказался женщиной с короткой наискось подстриженной чёлкой, стрижкой каре и насмешливыми тёмными глазами. Она что-то говорила ему, но Тим опять не слышал ни звука. Шлем скафандра надёжно хранил его не только от враждебной атмосферы чужих планет, но и от разговоров.
Выяснилось, что «маньяка» зовут Эль. Если бы не она, Тим бы ни в жизнь не догадался, как отстёгивается шлем. Эль сняла скафандр. Он был потёрт, изношен и хранил следы не только чьих-то когтей, но и зубов. Этот скафандр идеально сочетался с не менее потрёпанным и много повидавшим на своём веку космическим кораблём.
Тим вспомнил охоту на динозавра, в которой ему волей-неволей пришлось принять участие. Мышцы до сих пор ныли от перетаскивания туши зверя.
– Хорошо, что это был не тиранозавр, – наконец, с трудом сказал он.
Эль бросила на него удивлённый взгляд:
– Кто? А. Ну нет, на Эльдорадо крупные хищники не водятся.
– Эльдорадо?
– Так называется эта планета.
– А почему здесь нет крупных хищников?
Эль пожала плечами:
– Неблагоприятный климат.
Тим утёр пот со лба.
– Слишком жарко?
– И слишком жарко, и слишком холодно.
– Это как? По ночам холодно?
– Нет, с другой стороны планеты слишком холодно.
Тим так смешно вытаращил глаза, что Эль рассмеялась.
– Эльдорадо вращается только вокруг звезды, но не вокруг своей оси.
– И к чему это приводит?
– Как к чему! Одна сторона планеты всё время направлена к светилу. Там находится выжженная пустыня. А с другой стороны – вечные льды.
– А лес?
– Лес растёт узкой полосой на границе этих двух зон. Только там существует пригодная для жизни среда.
Тим так усиленно соображал, что Эль снова рассмеялась.
– Так вот что за служба доставки динозавров это была…
– Да, если бы я его не усыпила на время и не отвезла к лесу, он бы умер от обезвоживания. У местных псевдорапторов есть такое свойство: увлекаются погоней за добычей и не могут найти дорогу обратно. Теряются и гибнут.
– Честно говоря, я сначала подумал, что ты на него охотилась. Подстрелила дичи себе на обед, так сказать.
Тут уж Эль вытаращилась на Тима. А потом заливисто расхохоталась.
Когда она наконец успокоилась, то порылась в одном шкафчике и достала оттуда комплект одежды.
– Возьми, переоденься. Это самый маленький размер бортового костюма, меньше нет. Душ – вон там.
Сверху лежал тёмно-зелёный браслет.
– А это ещё что?
– Это? Универсальное средство связи.
Эль оставила Тима одного. Он с облегчением выбрался из скафандра.
– Вот, значит, как себя чувствует краб, когда ему приходится менять свою раковину на домик побольше, – негромко пробормотал он.
Под скафандром Тим неожиданно для себя оказался в джинсах и тёмно-синей рубашке. Вся его одежда была промокшей насквозь от пота. Расстегнул рубашку. Мокрая ткань цеплялась за тело, он с трудом стянул её.
Покрутил в руках браслет. Универсальное средство связи? Интересно, насколько универсальное. Можно ли с его помощью связаться, например, с Рири? Выяснять, как работает браслет, совершенно не было сил.
– Всё потом. Разберусь с тобой завтра. Сейчас в приоритете душ и сон.
* * *
«День был тяжёлый» – это просто слова. Слова, за которыми стоят предвкушение приключений, горечь разлуки с друзьями, зной пустыни, страх от встречи с динозавром, тяжесть его тела, сомнения, потерянность, боль, пот, надежда… Неужели это всё можно вместить в три жалких слова «день был тяжёлый»?
Тим был уверен, что уснёт до того, как успеет укрыться одеялом. Тело, измученное нагрузками и перепадами, требовало отдыха. Но спасительный сон не спешил. Тим смотрел в темноту над собой и ждал, когда его мозг утомится так же, как тело. Но мозг жизнерадостно принялся обдумывать сложившуюся ситуацию.
Жизнь Тима в безопасности. Это хорошо.
Но космический корабль, на который он попал, видимо, очень маленький. Это хорошо или плохо? Может ли он взять дополнительного пассажира?
Эль его не оставит на безлюдной планете. Не оставит же? Если уж она подбирает обезвоженных динозавров, навряд ли она позволит засушиться в пустыне особи одного с ней вида.
