– В любом случае с ней нужно связаться. Начнём именно с преподавательницы, ибо, если ты не напутала, – всем своим видом Салли излучала скептицизм, – она знает, что обладает силой.
– Отлично. Почему нужно начинать с потенциально опасной Евгении Витальевны?
– Потому что она, по крайней мере, не будет шарахаться от говорящей кошки и считать твои истории околесицей.
– То, что у человека есть сарафан в горошек, ещё не означает, что он с полуслова верит во всякую небывальщину, – проворчала Аня…
* * *
– Слушай, что я ей скажу?
Вновь облачённая в красную комбинацию Аня и Салли перебрались обратно в комнату, где уже час периодически жалобно пиликал будильник. Что это никого не потревожило, можно считать маленьким, но очень приятным чудом. Но всё равно домашние скоро проснутся.
– Предупредишь Анжелу, что хочешь с кем-то погулять, и поедешь к ней.
– Откуда я знаю, где она живёт?
– Я знаю. Точнее, найду дорогу от твоей школы. Там не очень далеко. Проследила в один из дней после того, как почувствовала магию.
– А если её не будет? Или, может быть, ты записала её телефон?
– К сожалению, нет, – съязвила кошка. – Спроси у своей классной руководительницы.
– А ей я что скажу?!
Через полчаса Аня сбросила вызов и дрожащими пальцами подвинула к Салли блокнот с номером. Сейчас было лето, и Людмила Васильевна удивилась звонку. Аня обронила несколько общих фраз, а потом осторожно попросила контакты учительницы английского языка. Сочинила, что хочет узнать о дополнительных занятиях. Классная эту идею восприняла с энтузиазмом: Аня была к иностранному холодна, знала его отвратительно и на уроки ходила редко. А тут такое замечательное рвение. Но вот телефона молодой учительницы, всего два года работающей в школе, у Людмилы Васильевны не оказалось. Однако она вызвалась отыскать его и через пятнадцать минут перенабрала, старательно продиктовав домашний номер.
– Звони, – распорядилась Салли. – Представишься, извинишься и объяснишь, что тебе нужно с ней побеседовать. И что приедешь, – кошка скосилась на дисплей мобильного, лежащего на одеяле, – где-то к часу.
– Стоп. Я же не… У меня совершенно нет тёплых дружеских отношений с Евгенией Витальевной, – заупрямилась Аня. – Она ужасно строгая, даже наших мальчиков на место поставила. Да я её почти не вижу, потому что пропускаю английский! Не уверена, что она помнит, как меня зовут. – Последнее уже было явным преувеличением. – Что значит приеду? – не сдавалась принцесса Авелилона. – С какой стати? Это как если я сейчас припрусь к Кристине. Но к Кристине – это ещё как-то. Почему бы у них могло быть то, что ты почувствовала?
– В мире существуют разные силы. Звони, – велела кошка. – Скажешь, что надо встретиться. И пойдёшь прямо в своём костюме. А там посмотрим на её реакцию.
– Как я должна выйти в этой одежде?! Сейчас уже все проснутся.
– О Милитта! Превратишься потом, не тут.
– На улице?!
– Ага, на центральной площади! Заодно денег заработаешь, – прошипела Салли. – В любом подъезде – что ты, в самом деле? Звони!
– А кто такая Милитта?
– Я не знаю! Это фразеологизм! Звони немедленно.
Аня обречённо вздохнула и принялась нажимать кнопки всё ещё трясущимися пальцами. Трубку никто не снимал, и она даже обрадовалась. Но ненадолго. На том конце послышался шорох, и звонкий женский голос отчеканил: «Алло!»
– Евгения Витальевна? – робко спросила Аня, чувствуя, как бешено колотится сердце.
– Да, я слушаю, – сурово ответили в трубке.
– Это… ваша ученица, Аня Суханова, 9-й «Б», то есть уже 10-й, помните?
– Да, дорогая, что случилось?
– Понимаете… Мне… мне нужно с вами встретиться. Вы сейчас не уходите? Я могу приехать?
– Ко мне?!
– Д-да.
– Что произошло?
– Тут такое дело… Я объясню. Если вы не заняты, конечно.
– Я не занята. Ну хорошо. Ты уверена, что хочешь приехать ко мне, дорогая? Будет сложно, это во дворах.
– Я знаю адрес. Через два часа у вас, спасибо, – быстро оборвала Аня и нажала кнопку отбоя. Слава богу, звонить пришлось на городской, и у учительницы не отобразился её номер. – Салли, это идиотизм!
– С кем ты разговариваешь? – заглянула в дверь мама. Аня подскочила как ошпаренная.
– С кошкой, – криво улыбнулась она. – Мам, я съезжу на Образцова6? Встречусь с одноклассницей, с Кристиной.
– Что-то не помню такую.
– Да мы не особо общаемся. Меня Людмила Васильевна попросила зайти с ней вместе… в школу… с чем-то нужно помочь.
– Ну хорошо. Только бери трубку, когда я звоню. И возвращайся до темноты. А сейчас идём завтракать.
– Я уже ела, – соврала Аня и встала, выуживая из груды вещей на кресле юбку. – Дай мне, пожалуйста, денег.
Она отыскала в котельной плетёную корзину с длинной мягкой ручкой, чтобы переносить Салли, и вскоре вышла с ней на крыльцо. Хотя пока кошка передвигалась самостоятельно и через кусты выбиралась на улицу, чтобы никто из родных не заметил. А вот Сонечка не преминула пошутить, что Аня – Красная Шапочка, изрядно этим взбесив. Зачем излишнее внимание? Маленькая мерзавка.
Аня встретила питомицу по ту сторону забора, подняла и, улучив удобный момент, строго-настрого запретила открывать рот. Затем она усадила Салли в корзину и пошла вниз к перекрёстку, чтобы поймать подходящую маршрутку.
Аня и её брат учатся в школе, расположенной на левом берегу Днепра, довольно далеко от центра города и их дома. Когда Аня была маленькая, Сухановы жили в том районе, и после переезда решили не менять учебное заведение для дочери, а позже и сына отдали в это, проверенное. Обычно по утрам их туда отвозил водитель Юра, но сейчас пришлось пользоваться общественным транспортом.
Было очень жарко, да ещё Салли выбралась из корзины и устроилась у Ани на руках, после чего, кажется, задремала. Аня демонстративно заткнула уши наушниками и уставилась в окно. Ездить вот так с кошкой – очень непривычно. О, этот день с самого начала чертовски непривычен!
Сумасшедшие события сотворили в голове кошмарный кавардак – впору обращаться к психоаналитику. Теперь бы подумать в тишине и одиночестве хоть несколько суток. Эта лунная Августа – никакая Ане не мать, даже учитывая безумную историю кошки Салли. Вот ещё выдумала! А папа, получается, к её рождению мало причастен. Что, если поразмыслить, не удивляет: с ним Аня никогда не была особо близка и даже иногда побаивалась совершенно без причины.
Кто же был её отцом там, на Луне? Нужно спросить у Салли.
А, к чёрту генетику! Неведомые монстры устроили охоту на семью Сухановых здесь и сейчас.
Это не выходит осознать вот так сразу. Неужто такое возможно?
Перспектива посвящения во всё Евгении Витальевны казалась двоякой. С одной стороны, она была человеком. И не просто каким-то, а знакомым, самым настоящим. Это не может не радовать после целого утра общения с четырёхлапой, пушистой не достающей до колен Салли. Если реальный человек не посоветует сходить к врачу, вопрос с шизофренией снимется сам собой. Но, с другой стороны, это Евгения Витальевна!
Нельзя сказать, что у Ани плохие отношения с этой учительницей. У неё их просто нет. Аня не воспринимала всего нескольких преподавателей – информатичку, англичанку и директора, который с прошлого года вёл у них алгебру и геометрию.
Евгения Витальевна появилась в школе, когда Аня перешла в восьмой класс. Была совсем молоденькой и даже университет окончила, только выпустив на каникулы свои первые выводки юных оболтусов. Обычно, когда у доски вставали девчонки, лишь на пару лет переросшие тех, кого пытались воспитать, Анина параллель им спуску не давала. Так, например, несчастную историчку вечно доводили до припадков, хотя она повзрослее Евгении Витальевны и дольше работает в школе. Англичанка, в отличие от коллеги, эту проблему решила быстро. Мальчики ей не дерзили, рук не распускали и даже не отваживались срывать её уроки. Впрочем, Аня их почти не посещала, и в конце этого года Людмиле Васильевне пришлось долго улаживать дело с её восьмёркой7 по английскому языку. Аня была очень слаба в этом предмете и предпочитала в начале каждого семестра заработать штучек пять десяток, чтобы более в кабинете иняза не показываться. Тогда средний балл выводили по текущим оценкам, что её вполне устраивало. А вот классная, неоднократно посвящённая в детали хитрой системы, всё ещё продолжает возмущаться. В мае Аню угораздило случайно попасть на итоговую контрольную, схлопотать по ней мрачный ужас, породивший массу волнений. И вот после всего этого нужно заявиться к англичанке и плести что-то о говорящих кошках и братьях-клонах!
Стас утром был тихим и вялым, мама даже выпроводила Пашу и, когда Аня уходила, взялась за градусник. Но как бы странно ни вёл себя братец, поверить, что это на самом деле не он, всё равно не получалось.
Да и вообще. Даже если Салли не ошиблась, и Евгения Витальевна обладает магической силой (Аня улыбнулась от этой мысли – до того нелепо), почему она должна помогать? Пусть и каким-то непонятным образом у неё оказался точно такой же сарафан в горошек.
Когда маршрутка свернула на Калиновую улицу, Аня наконец-то всерьёз разнервничалась. Может быть, потому, что круговорот хаотичных мыслей сейчас нельзя озвучить Салли. Она смотрела в окно, закусив нижнюю губу, и чувствовала, как бешено бьётся сердце.
Кошка встрепенулась и подняла голову с колен своей подопечной, потом поставила передние лапы на Анину грудь.
– Сиди, – посоветовала та, погладив рыжие уши, – скоро приедем. Всё в порядке. От твоих когтей зацепки останутся.
Аня выбралась из маршрутки на остановке и уверенно пошла в сторону школы, неся кошку на руках. Они договорились ещё дома, что Салли покажет дорогу к англичанке от тамошнего стадиона. Но сначала Аня должна была найти укромное место и «надеть» своё платье.
Она блуждала дворами, пытаясь отыскать подъезд без кодового замка, и вскоре увидела подходящий. Опустила Салли на асфальт, и вместе они вошли в обшарпанные двери.
Аня вызвала лифт, достала из сумочки камень и юркнула в кабину вслед за кошкой. Нажала кнопку с девяткой и зажмурилась. Уже знакомое ощущение пробежалось по телу. Аня заморгала, снимая маску и засовывая её в сумочку, которую предусмотрительно бросила на пол, опасаясь, как бы та ни исчезла. Туда же, подумав, переложила и Священный камень, выглядевший на шее чересчур внушительно.
– Пойдёшь за мной, – распорядилась Салли, когда Аня вдавила кнопку первого этажа и подняла вещи, – я провожу отсюда.
– Далеко?
– Нет, не очень.
– Салли, а кто, по-твоему, был моим отцом? Там, на Луне?
– Не знаю. Я видела живой только королеву Августу. Всё, не разговариваем. Перед тем как звонить в дверь, дашь мне залезть в корзину. Не факт, что я смогу стать невидимой для этой женщины.
Они довольно долго шли по посёлку, начинающемуся поблизости от старого дома, где когда-то жили Сухановы, и школы. Босоножки нового наряда оказались удивительно удобными, а солнце после перевоплощения перестало припекать. Но по мере движения таяла уверенность в осуществимости плана. Скорее всего, она просто пообщается с учительницей, та решит, что Аня рехнулась, в итоге – стопроцентные неприятности и в классе, и с родителями. Да и как начать требуемый диалог с Евгенией Витальевной?
«На фиг мне сдался Стас? Этот клон такой миролюбивый и хороший», – уже не в первый раз горестно подумала Аня, когда они свернули с почти приличного асфальта на уж совсем убитый.
– Мы пришли. Третий двор с той стороны, – вдруг сквозь зубы процедила Салли, воровато оглядевшись. – Спрячь меня.
Сердце ёкнуло, а руки задрожали. Аня послушно опустила корзину и приподняла крышку. Салли запрыгнула внутрь и свернулась клубочком. На плохо слушающихся ногах Аня пошла по улочке и нерешительно остановилась у зелёной калитки. За ней виднелись довольно большой частный дом и сад. Сбоку – гараж с тёмно-оливковой облупившейся краской на воротах. Под забором слева росли две осыпающиеся вишни.
Салли возмущённо мяукнула. Вдохнув поглубже, не нашедшая звонка Аня гулко постучала и стала ждать.
Раздался цокот каблуков по плитке, скрип засова, и створка открылась. Перед ней стояла Евгения Витальевна.
В точно таком же сарафане.
Высокая светловолосая женщина почти двадцати двух лет, едва увидев Аню, вздрогнула и застыла, вцепившись в край калитки. Миндалевидные глубоко посаженные глаза сузились, тонкие ниточки выщипанных бровей хмуро искривились. Длинные чёрные ногти явственно выделялись на побелевших пальцах. Евгения Витальевна молчала.
– З… здравствуйте, – выдавила Аня и, кажется, даже покраснела.
– Здравствуй, – не шелохнувшись, ответила учительница, блуждая по своей визитёрше задумчивым взглядом. – Проходи. В дом.
Аня кивнула, осторожно шмыгнула мимо и, пока англичанка возилась с засовом, двинулась вперёд вдоль стены. За ней оказалась забетонированная площадка, дальше начинался запущенный сад. Прямо по курсу поднималось крыльцо. Закусив губу, Аня преодолела ступеньки и нырнула в прихожую. Англичанка вошла следом. Незваная гостья остановилась напротив пластиковой арки в комнату с разномастной столовой мебелью, повернулась к женщине, которая прикрыла дверь и, облокотившись на неё спиной, теперь пристально взирала на посетительницу.
– Как прикажешь это понимать, дорогая? – спросила она.
– Я…
Аня опустила на пол корзинку с Салли и виновато передёрнула плечами.
– Тут такое дело, Евгения Витальевна… Прозвучит странно. Может, даже ненормально. – Вид платья в горошек придавал уверенности. – Я знаю, что вы обладаете магической силой.
Следующие несколько секунд в памяти отложились плохо. Учительница вскинула правую руку, и откуда-то полыхнуло пламя, в мгновение охватившее Аню горящей верёвкой. Она шарахнулась от неожиданности, но не прошла сквозь огонь, а упёрлась в него, будто во что-то твёрдое. Успела увидеть, как из корзины выскочила Салли, но и вокруг неё образовалось полыхающее кольцо. Жгучая боль с запозданием проникла в мозг, паника накрыла сознание, и оно внезапно отключилось.
* * *
Она очнулась от резкого запаха и мотнула головой. Аня была в комнате, привязанная к стулу. Затылок гудел, рот наполнял неприятный привкус. Кожа выше локтей была обильно измазана какой-то белой пеной, немного запачкавшей и сарафан. Тело под ней горело огнём.
Салли, совершенно свободная и, кажется, невредимая, сидела на столе.
– Сорри, дорогая, – сказала очевидная (теперь Аня всё поняла) похитительница её брата, кладя на подоконник мерзко пахнущую ватку. Потом она взялась за нож.
– Подождите! – закричала пленница. – Давайте поговорим! Мы можем поискать компромисс!
Евгения Витальевна присела на корточки и принялась разрезать бельевую верёвку.
– Без паники. Я больше не буду буянить. Честно, дорогая. Твоя кошка мне всё рассказала.
– И Ева обещала нам помочь, – вторила Салли.
– Ева? – прохрипела Аня и закашлялась.
– Она просит Женей её не называть, – пояснила кошка, указав носом на Евгению Витальевну.
– Что это? – потирая запястья и морщась от боли, поинтересовалась Аня. Судя по всему, Стасю утащила всё же не агрессивная преподавательница.
– Спрей от ожогов, – смутилась англичанка. – Прости, дорогая. Ты меня ещё этим странным звонком переполошила. Я на всякий случай встретила тебя так, а когда увидела свой боевой костюм… Потом ты начала про магию. Короче, извини. Хочешь воды, дорогая? Или чего-нибудь другого? Может, коньяка?
– Нет, спасибо. – Аня облизала пересохшие губы. – Я, вообще-то, ничего не понимаю.
– Я, вообще-то, тоже, – усмехнулась учительница, опускаясь на сиденье уголка. – Салли озвучила мне безумную историю. Как и тебе.
– Угу. Слушайте, если вы уже всё равно знаете… можно я это «сниму»? Тогда раны должны исчезнуть.
– У тебя тоже? Ох, да-да, пожалуйста.
Аня поискала сумку и, обнаружив, вытащила Священный камень, после чего закрыла глаза. Платье сменилось юбкой и топом. Остатки пены и боль пропали вместе с ним. Она сконфуженно сжала свою реликвию и посмотрела на англичанку.
– Ничего не понимаю, – повторила та, изучая соцветие кристаллов взглядом. – Нет, я восприняла всё, что сказала твоя кошка. И даже верю. Ясно, что она почувствовала силу, что вы пришли ко мне – это вполне логично. Рационально всё, но, чёрт побери, почему на тебе мой боевой костюм?!
– Боевой? А вы… то есть у вас… у вас это всё откуда?
