– Доброе утро! Как спали на новом месте! Ведь вы – Раиса? А я – Ирина, директор пансионата.
Наконец-то я смогла выяснить, куда поселили подругу. Потом мы немножко поболтали о погоде и прелестях сельского отдыха. Затем хозяйка, извинившись, сослалась на заботы и скрылась во внутренних помещениях.
Завтракали за огромным овальным столом в общей столовой. Овощной салатик, румяные ароматные оладьи, омлет и овсянка, чай, кофе, какао – на выбор. Вместо привычных бутылок с «минералкой» на столе стояли кувшины с местной родниковой водой. Очень мило. Хотя лично я не пью сырой воды. Но остальные, даже дети, спокойно наполняли из кувшинов свои стаканы.
Столовая, в которую из холла вела застекленная и завешанная цветастыми занавесочками дверь, представляла собой обширное прямоугольное помещение. На окнах – такие же занавески с маками и васильками на белом фоне. Между окон – дверь на застекленную террасу. В столовой было темновато, потому, что окна выходили не прямо на улицу, а на террасу. Сквозь них были видны столики, кресла, диванчики вдоль стен. В летнее время такое затенение – большой плюс. Направо, сразу у входа, помещалась барная стойка с высокими табуретами и несколько небольших столиков. Стол, на котором накрыли завтрак, располагался у противоположной стены, у входа на кухню.
За завтраком велась чинная беседа о народных приметах и гаданьях, о местной нечистой силе и способах борьбы с ней. Наибольшую заинтересованность проявили, разумеется, Алекс, Георг и Катя. А наибольшую осведомленность – «Шамаханская царица». Честно говоря, я тоже заслушалась. Дама, видимо, когда-то всерьез изучала данный вопрос.
– А вы верите в домовых? – спросила Катя.
– Какие глупости, – сказала Роза Александровна. – Никогда не видела. Откуда они вообще берутся?
– Почему же, – не согласилась я. – Если вы сами с ними не сталкивались, это еще не значит, что такого явления не существует.
– На счет того, откуда взялись домовые и прочая, так называемая «нечистая сила», существует легенда, – пояснила Марианна. – Всем известна история о Вавилонском столпотворении, когда Бог наказал народ, дерзнувший превзойти его творения и построить высочайшую башню, смешением языков. Люди перестали понимать друг друга. А зачинщиков он и вовсе лишил человеческого облика и определил на вечные времена сторожить воды, леса, горы, дома. Кто в момент наказания находился в доме, сделался домовым, в горах – горным духом, в лесу – лесовиком. По общим понятиям домовой представляет собой бестелесный дух, который живет в каждом доме. Он не делает зла, только шутит иногда. А если любит хозяина или хозяйку, то может даже оказывать им услуги.
– Услуги?
– За детьми присмотрит, что бы не влезли, куда не надо. Уголек из печки потушит, что бы пожара не случилось. Есть поверье, что перед кончиною кого-нибудь из семьи он воет или производит другой шум – стучит, например, или хлопает дверями.
– Как «полтергейст»?
– Полтергейст не так безобиден и услуг хозяевам не оказывает. Он живет в помещении сам по себе. Иногда даже делает все, что бы выселить хозяев. Его не удается умаслить, задобрить, как домового. С ним нельзя подружиться. Домовой живет обычно за печкой, или в каком-нибудь другом теплом месте, очень любит жить в баньке и париться. Он предупреждает о несчастье, караулит дом и двор. Но если он невзлюбит домашних, то может колотить посуду, щипать по ночам.
– А что же в этом случае делать?
– Домовой не любит ленивых. Остальным нечего опасаться. Ну, и, конечно, домового надо уважать. А у нас их издавна уважают. При переезде в новый дом в последнюю ночь, перед выходом из старого дома, домового с хлебом-солью просят прибыть на новое место. Считается, что без пригляда со стороны домового ведение хозяйства на новом месте не будет успешным.
– Истинная правда, – неожиданно вступила Ирина Васильевна. – А что вы удивляетесь? Мы когда только переехали сюда, намучились. То ветром раму раскроет, стекла разобьет.
– Они же пластиковые.
– Пластиковые окна уже после поставили. То в шкафу полка с посудой обрушится, все вдребезги. То в погреб откуда-то вода натечет, продукты попортятся. Да и жильцы жаловались. То ерунда какая-то никому ненужная пропадет, то ночами плач слышат. Ничего вроде бы серьезного, но досадно. Просто не знали, откуда в следующий раз ждать неприятностей. Пока Надюша, наша повариха, не рассказала своей бабушке о наших приключениях. Бабушка и объяснила, что это все домовой проказит. С тех пор каждый вечер Надежда ставит ему еду и выпить, конечно.
– Помогло?
– Конечно. Мы и петуха завели. Нечистая сила петушиного крика очень боится.
– Так вы же подружились с домовым.
– Домовой любит домашних животных. А петух – это чтобы злых духов отпугивать. Водяных, кикимор разных. Надина бабушка посоветовала для гарантии взять. Что бы еще какая нечисть озорничать не начала.
– А те, кто в момент разрушения Вавилонской башни оказались в воде, сделались водяными?
– Совершенно верно, – подтвердила Марианна. – Водяной считается начальником над русалками. Его иногда замечают в виде старика, покрытого болотной травой.
– А он опасен?
– Да. Водяной может разгонять рыбу. Это, конечно, не опасно, но для рыбаков неприятно. Но, что хуже всего, он может утаскивать к себе людей. Правда, происходит это обычно ранней весной во время разлива. Или с теми, кто полез в воду пьяным. В народе бытует мнение, что водяной разъезжает верхом на огромном соме, и этот сом доставляет ему утопленников. За что его и называют «чертовой лошадью».
– Точно, я один раз на рынке возле рыбного прилавка слышала, как одна бабуся спросила, почем «чертова лошадь» за килограмм, – глубокомысленно заметила Роза Александровна. – Да, сильны еще суеверия в народе.
– Думаю, что эти, как вы изволили выразиться, «суеверия» не спроста дожили до наших дней. Все давным-давно позабыли бы и о домовых, и о леших, и о водяных, если бы постоянно не получали подтверждения их существования.
– А лешие? Вы не рассказали о леших, – напомнил Виктор.
– Лешие – духи во многом сходные с домовыми. Только живут они в лесах и свои леса охраняют. Они тоже любят озорничать. Любят завести в чащу, попугать громкими криками и хохотом. Изредка показываются прохожим в образе дряхлого старика. Но леший никогда не сыграет злой шутки над тем, кто пришел в лес с добрыми намерениями или по насущной необходимости, за дровами, например. А вот если гость примется разорять муравейники или гнезда, понапрасну губить растения, тогда – берегись! Впрочем, стоит заблудившемуся в лесу путнику вывернуть свою одежду наизнанку, как он тут же найдет дорогу к дому.
– А Баба-Яга – это тоже леший? Она ведь в лесу живет, – поинтересовался младший из мальчиков.
– Нет, Баба-Яга это не леший. Когда-то она считалась злой адской богиней, страшилищем в железной ступе. Но со временем власти у Бабы-Яги поубавилось, и теперь она – просто злая старуха-колдунья, которая живет в лесу в избушке на курьих ножках и летает на шабаши ведьм в ступе.
– Баба-Яга – это такая ведьма? А кто такие ведьмы? Это Бабы-Яги? – продолжал любопытствовать малыш.
– Ведьмы – это женщины, занимающиеся колдовством, – Марианна снисходительно улыбнулась и продолжила пояснения. – Они могут быть наследственными, а могут выучиться своему ремеслу от других ведьм. Эти считаются более опасными. Наследственные ведьмы далеко не всегда используют свои знания и способности во зло. По большей части они вообще скрывают их и применяют колдовство только в крайних случаях.
– Как же они это делают?
– Через заговоры или наговоры на разные травы. Вообще само слово «ведьма» происходит от «ведать», то есть – «знать». Они всегда знали, как помогать от многих болезней, да и при проблемах в личной жизни могли дать полезный совет.
– Значит, ведьм не стоит опасаться?
– Ведьме, как и любому другому человеку или духу нельзя желать зла, делать подлости. Иначе месть может быть страшной. Впрочем, любой человек может жестоко отомстить за нанесенную обиду. Как говорится: «Никогда не делай другому того, чего не пожелал бы для себя».
– Точно. Не плюй в колодец, самому пригодится воды напиться, – подтвердил Виктор.
– Не рой яму другому, сам в нее попадешь, – подхватил один из мальчишек.
– Умница моя, – умилилась Роза Александровна.
– А какая еще есть нечистая сила? – продолжал допытываться Виктор.
– Есть еще так называемые «проклятые дети». Это такие особенные невидимые существа, которые могут жить в разных местах и причинять людям вред. Это дети – проклятые родителями.
– Как это?
– У грубых, не имеющих понятия о воспитании, родителей, которые не дают себе труда контролировать собственные слова, часто срываются с языка выражения, которые и в мыслях-то повторять нельзя, не то, что вслух произносить. Вроде «чтоб тебя черти побрали», «будь ты проклят» или что-нибудь подобное.
– Какой ужас!
– Мама с папой никогда нам так не говорят!
– Очень хорошо. Родители непременно должны следить за своей речью. С тем, что наши мысли материальны и когда-нибудь непременно воплотятся, никто уже давно не спорит. В народе считается, что проклятые дети пропадают.
– А вы знаете, что с обрывом за деревней тоже связана легенда. Мне тут пастух рассказал, – вступил в разговор Виктор. – Этот обрыв называется «Марьюшкина гора». Когда-то в деревне жила девушка – Марьюшка. Она полюбила парня, а он женился на другой. Вот девушка и бросилась с обрыва в речку, и утонула.
– Да что вы говорите?
– Какой ужас!
– Видел я вашу гору, – Дима зевнул, – под тем обрывом курице по колено.
– Это было сто лет назад, в те времена река была судоходной.
– Ну-ну.
– Наверное, Марьюшка превратилась в русалку. Как вы думаете, – обратился Виктор к Марианне за поддержкой.
– Вполне возможно. Народное поверье гласит, что все утопленницы становятся русалками. Они остаются жить в русле реки, отсюда и их название.
– А я слышал, что их так называют за длинные русые волосы, – добавил Виктор.
– Есть и такое мнение. Молва приписывает русалкам вечную молодость и красоту. Никакого рыбьего хвоста у наших речных русалок нет. Они могут выходить на берег, любят качаться на ветвях деревьев.
– «Русалка на ветвях сидит». Помните дети? – не удержалась Роза Александровна.
– А еще пастух рассказал, что в полнолуние там, на обрыве иногда видят белую девичью фигуру и слышат плач, – продолжил Виктор.
– Ой! – сказала Катя.
– Ух, ты! – сказал Алекс. Или Георг.
– Класс! А когда у нас полнолуние? – сказал Георг. Или Алекс.
– Вы хотите пойти в полнолуние на этот обрыв и вызвать дух Марьюшки? – неожиданно изрекла Лада Леонидовна.
Оказывается, слышит она не так уж плохо.
– Я с вами, если, конечно, мой ревматизм меня отпустит.
– Ревматизм – это как наша Роза Александровна? – спросил Алекс. Или Георг, привстав и с трудом дотянувшись до моего уха. – Тогда ни за что не отпустит.
Я не удержалась и прыснула.
– А ты Алекс или Георг? – в свою очередь спросила я, наклонившись к юному соседу.
– Я Саша, а он – малыш ткнул пухлым пальчиком в сторону младшего брата, – Гоша. Папа зовет нас Шурик и Юрик. Нам так больше нравится.
– А я – Рая.
– Роза Александровна, разрешите нам с Георгом после завтрака пойти на Марьюшкину гору, нас Рая пригласила! – Малыш смотрел на меня умоляющими глазами.
Нахал, конечно, но какой обаятельный!
– Вообще-то у меня были другие планы!
– У вас не может быть планов.
– Это еще почему?
– Как вы можете строить планы, когда вы даже не знаете, где ваша подруга!
– Уже знаю!
Так и не дождавшись Люську, я встала из-за стола и поднялась к ее комнате.
За дверью номера четыре стояла мертвая тишина. Спит, что ли? И есть не хочет? На Люську это было так не похоже, что я даже чуточку забеспокоилась и тихонько постучала в дверь. Ответа не последовало. Я постучала громче, потом еще громче. Тишина. Подергала дверь – заперто. Беспокойство во мне быстро нарастало. Постучав еще и не дождавшись ответа, я решила, что пора звать на помощь.
Призванная на подмогу горничная явилась со связкой ключей. Она немного посопротивлялась, ссылаясь на право каждого постояльца на уединение, но дверь все-таки открыла.
Худшие мои опасения, к счастью, не оправдались. То есть, бесчувственного Люськиного тела мы в комнате не нашли. Мы там вообще никакого тела не нашли. Комната оказалась пуста. Ключ от двери лежал на тумбочке, постель в беспорядке, окно раскрыто. Мы заметались по комнате – в шкафу, под кроватью – Люськи нигде не было. Сумки расстегнуты, вчерашняя Люськина одежда лежит на стуле, на коврике у кровати стоит обувь – в количестве одной левой мокасины со стразами, недавнего Люськиного приобретения, и правого домашнего тапочка с пушистым желтым шариком.
Я в растерянности остановилась посреди комнаты.
– Наверное, ваша подруга вышла погулять, – попыталась успокоить меня горничная.
Я рассеянно кивнула и уселась на кровать. Ну, Люська! Устроила мне отдых! Погулять она вышла! Потом вернулась и заперла дверь. Изнутри.
– Я же говорил, что вы не знаете, где подруга, – это Алекс-Шурик сунул нос в приоткрытую дверь. – А я знаю.
– Откуда ты можешь знать? Говори сейчас же! – я с трудом удержалась, что бы не потрясти его за плечи.
– Мы тут с утра в шпионов играли и кое-что видели.
– Кто это – «мы»? Дима тоже с вами шпионил?
Не хватало еще, что бы этот великовозрастный качок подглядывал за моей подругой.
– Нет, он тупой. Он должен нас охранять, а сам всю ночь спит.
– Говори сейчас же, – потребовала я, изо всех сил пытаясь изобразить металл в голосе.
Уж очень забавно выглядел юный пухленький шпион.
– А ты поведешь нас смотреть привидение?
– Поведу, что ж с вами делать. Только сначала скажите, где Люська? – я уже не очень хорошо владела собой и не позаботилась назвать Люську Людмилой Петровной.
– Докладываю. – Малыш прокашлялся, приосанился, достал из кармана блокнотик, не торопясь полистал его, и приступил к отчету. – Ваша Люська прибыла в отель в ноль часов пятьдесят четыре минуты и до утра не выходила. В четыре ноль пять была разбужена петухом Петей. Открыла окно и с криком «Твою мать, дохлая курица!», кинула в него графином. Потом восемь минут стояла у окна с биноклем, после чего издала нечленораздельное восклицание, вышла в окно и скрылась в зарослях в направлении на юго-восток, – малыш замолчал в ожидании похвалы.
Я смотрела на него в немом восхищении. Вот это да! Серьезно поставлено дело. А, может, сочиняет?
– Слушай, Алекс, а как ты разглядел, что моя подруга стоит у окна с биноклем?
– Не верите? У меня специальное зеркало на подоконнике. А вообще, она так в окно высунулась, чуть на улицу не выпала. Я бы и без зеркала все увидел.
– Сильно. А ты сам-то чего не спал?
