Закусив губу, Вика отчаянно борется сама с собой, а я предвкушаю нечто ещё.
– Я уже сказала родителям, что мы женимся, и заказала свадебное платье… – шепчет, стыдливо опустив глаза.
– Дело за малым – найти будущего мужа. И если уйдёшь прямо сейчас, у тебя будет больше времени на поиски.
Поднимаюсь, подхожу к бару и, плеснув немного джина, плетусь в гостиную, чтобы позволить телу расслабиться.
– Ты меня прогоняешь? – Застывает в дверном проёме, не смея подойти. – Мы больше не увидимся?
– Приоритеты определены: я продолжаю одиночное существование, ты ищешь кандидата, соответствующего озвученным характеристикам.
– Но ты говорил про симпатию…
– Этот хрупкий момент ты только что мастерски уничтожила. Так что причин для встреч не вижу.
– Это жестоко.
– В большинстве случаев жестокость – основная составляющая правды. Предпочитаю быть честным. В первую очередь, с самим собой.
– Я поняла.
Отступает, чтобы направиться к двери, но я спешу добавить:
– Вика, – привлекаю её внимание, – желаю найти то, к чему ты стремишься.
– И я тебе… – тихо произносит, а через минуту щелчок оповещает, что в квартире я остался один.
Откидываюсь на широкую спинку, прикрываю глаза и думаю. Не о разговоре с Викторией, не о сказанном, принёсшем разочарование одному конкретному человеку, а об обещании, данном Юлии. Не выходит из головы этот заказ и девочка, которая больше трёх месяцев находится в чужой стране. И если Амат прав насчёт нестандартной суммы, то дело, возможно, не в примитивном желании иметь ребёнка. А это может означать, что проблемы, с которыми столкнётся Юлия, куда существеннее, чем ей кажется.
Лениво открываю глаза, уставившись в одну точку, а через пять минут уведомляю Полину, что покину город на время. Сроков не называю, потому что и сам не знаю, когда вернусь. Я всегда знал, куда направляюсь и через сколько окажусь дома, но впервые столкнулся с моментом неопределённости, который меня напрягает и заставляет повторно прикинуть варианты. Их нет. Как и желания передать заказ любому другому Перевозчику.
***
– Хочу попросить отпуск. Две недели, – не успев услышать приветствие, озвучиваю Фелеру уже решённый момент.
– Давно пора. Но сначала: заказ Сычёвой закрыт. Кто его взял?
– Я.
Фелер удивлён, я бы даже сказал, шокирован, что отражается на его лице. Давно не видел главу настолько обескураженным.
– Поясни, – оседает в кресло.
– Её дочь похитили, как ребёнка Кротова и Амата. Считаю, что мы, то есть Организация, имеем некую долю ответственности за данный факт.
– Ты прекрасно знаешь, что Перевозчики берут «левые» заказы в обход Организации. Помешать данному факту мы не можем, как и запретить. Да, мы гарантируем защиту и решение множества нюансов, если пассажир оказывается проблемным, но это не исключает дополнительных заказов. Сейчас они стараются принимать только официальные запросы, дабы обезопасить себя. И в некоторой степени я благодарен недавним событиям. – Намекает на смерть одного из наших, заставившую Перевозчиков отказаться от «левака». – То есть Сычёва не нацелена на нас?
– Нет. Её историю я услышал, Амат заполнил пробелы. За неё поручился тот, с кем связан Амат и кому он передал данные по купленным детям. Иных выходов на нас не было, поэтому она прибегла к помощи правоохранительных органов. Я всё основательно проверил.
И даже не поленился прокатиться в отдел, чтобы переговорить с Грековым. Блокнот я увидел своими глазами, а также услышал моменты, о которых Юлия умолчала, например, что запрос по одному из детей привёл к плачевным последствиям. И Греков уведомил, что ребёнок погиб, как только вышли на покупателей. По этой причине Сычёва решила пойти иным путём. Не совсем законным, но вполне действенным.
И как родитель я её понимаю, даже поддерживаю рвение использовать все имеющиеся варианты. Система отметила заказ как принятый в работу, но никто из Перевозчиков не знает, что ушёл он ко мне.
– Надеюсь, ты всё обдумал?
– Более чем.
– Ты ведь понимаешь, что речь идёт не о стандартной доставке? – Киваю. Мы оба осознаём, что вариант «привёз – высадил» в данном случае нерабочий. И Юля чётко дала понять: ей требуется помощь на месте. – Ты пять лет не катался за границу. Уверен, что проблем не возникнет?
– Старые связи сохранились. Не только на границе, но и в стране. Знаю, куда пойти и с кем связаться в случае возникновения проблем. Я ещё не всё забыл, если вы об этом.
– Почему она?
И Фелер интересуется, что заставило меня, человека, оставившего место Перевозчика, вновь вернуться за руль. И если бы я знал ответ на этот вопрос, не задумываясь бы его озвучил. Но и вчера, и сейчас я сам себе не могу ответить, что сподвигло позволить прорасти семени возможности осуществления данного момента. Её история? Тот факт, что я тоже отец, разделяющий её переживания? Или чувство ответственности за случившееся? Ощущение вины неприятно тянет за хвост мою совесть, брыкающуюся и не желающую рисковать шкурой ради человека, которого я видел первый раз в жизни, и одновременно откликающуюся на призыв о помощи. А это был именно он. Открыто она не просила, лишь подкидывала «бонусы», решив, что деньги – лучшая мотивация.
– Почему бы не помочь однофамилице? – Скупая улыбка, за которой спрятано моё непонимание и невозможность ответа.
– Cherchez la femme1?
– Можно и так сказать.
– Алексей, – назвав меня по имени, Фелер выдыхает, всем видом показывая, что именно сейчас произнесёт нечто важное. Для него. – Ты пять лет являешься моей правой рукой, и я ни разу не пожалел, что когда-то предложил этот пост именно тебе. Наученный событиями, произошедшими семь лет назад, – осекается, напоминая об истории с Царёвым, – я довольно долго присматривался к тебе, оценивал. Надеюсь, что поездка закончится благополучно и ты займёшь своё привычное место за стеной, – указывает в сторону моего кабинета. – У меня нет времени и желания заниматься подбором нового помощника. Возраст делает меня довольно неприятным человеком, которого не все могут вынести, как и найти подход.
Из его уст подобное является похвалой, на которую Фелер, как правило, скуп. Отчасти я его понимаю, потому как фактор доверия в нашем деле – основополагающий момент. Его опыт, основанный на неоднократных подставах, заставляет держаться за того, кто проявил себя исключительно положительно.
– Я сказал только об отпуске.
– Как знать, как знать… – хмыкает, напоминая, что поездка намечается не из простых, а чем она закончится, предполагать опасно. – Вдруг однофамилица пожелает остаться в Европе, – пожимает плечами, демонстративно перебирая бумаги.
– Аскольд Веранович, мы говорим исключительно о заказе.
– Конечно, о нём, – смотрит исподлобья, – и о заказчике.
– Не стоит придавать значение несущественным моментам.
– Даже не думал. Но вот скажи мне, Алексей Евгеньевич, – откидывается на спинку кресла, – пять лет назад ты уверенно заявил, что отказываешься от роли Перевозчика по личным причинам, и занял предложенную должность, а сейчас едва сдерживаешься, чтобы не сорваться в путь. Ты честно опросил Перевозчиков, – даёт понять, что в курсе, о чём была беседа с его подопечными, – вот только твои вопросы больше походили на утверждение о невозможности их согласия, – улыбается, впитывая мою реакцию. – Не могу знать, что тобой движет, но надеюсь, дорога даст то, что ты ищешь.
– Я вас услышал, – поднимаюсь, чтобы оставить его в одиночестве.
– И ещё, – обернувшись, жду продолжения, – с момента принятия заказа в силу вступают установленные правила. Они едины для всех и статуса не различают. Неотложные вопросы реши до конца дня, по остальному проинструктируй Лира. Он заменит тебя на время отпуска. Ровной дороги, – напутствие от Фелера как благословение и одновременно облегчение.
Ожидал более эмоциональной реакции и непонимания стремления помочь Юлии. Я и сам не понимаю, почему она и почему сейчас, но нечто едва уловимое и в то же время явно ощутимое заставляет откликнуться именно на эту заявку.
Закрываю все текущие дела. Две недели – общий промежуток, но надежда сделать всё за несколько дней всё ещё присутствует. И если прикинуть, то это вполне осуществимо, вот только для начала нужно найти семью, купившую девочку. Повторно изучаю страницы блокнота, предусмотрительно распечатав. Не даёт покоя завышенная стоимость девочки на фоне остальных «ровных» цифр.
Предчувствую сложности, связанные с данной нестыковкой, поэтому набираю старого знакомого из Службы быстрого реагирования полиции Чехии, который вот уже шесть лет в отставке, но всё ещё активно участвует в некоторых делах, а также имеет доступ к базам. И фамилия Ваславик оказывается почти такой же популярной, как Смирновы в нашей стране, но я всё же прошу просмотреть семьи, где имеются девочки четырёх лет, либо появились сравнительно недавно в связи с удочерением. Не надеюсь на результат, но Михаль удивлён, что я появился спустя столько лет, да ещё и прошу выполнить трудоёмкую работу. Сумма за его участие озвучена, и её придётся отдать, даже если он ничего не найдёт. И это увеличивает стоимость поездки Юлии на пять тысяч.
Пять лет назад моя ставка составляла шестьдесят тысяч, и сейчас я не намерен её увеличивать. Хочу набрать Юлию, но по какой-то причине осознаю, что сегодня она на работе, и еду в ресторан, чтобы совместить приятное с полезным. И пока стою в пробке, обдумываю комплектацию, необходимую в дороге и на месте.
Нет волнения, лишь непонимание – нахрена мне это нужно? Но решение озвучено Фелеру, а прямо сейчас я направляюсь к той, кто, уверен, не сводит взгляда с телефона, опасаясь пропустить важный звонок.
Слишком долго рассматриваю меню и всё же выбираю, два раза меняя позиции, чем раздражаю официанта. Осматриваюсь, отмечая полный зал и надеясь, что Юлия выйдет к кому-то, чтобы получить комплимент. Но даже, когда трапеза окончена и счёт оплачен, она не появляется в зале. Поэтому приходится потребовать вызова шеф-повара.
Спустя пару минут замечаю Юлию, выясняющую у официанта, кто её звал, и, проследив направление, она нерешительно идёт к моему столу. Узнала. Понимаю по волнам страха, одаривающим меня, и пальцам, сминающим форму.
– Добрый вечер. Вам всё понравилось? – спрашивает несмело, не зная, можно ли говорить о заказе при посторонних.
– Спасибо за отличный ужин, – произношу спокойно, замечая, как пустеют соседние столы. – За вами заедут завтра в семь утра. Будьте готовы. Минимум вещей, только необходимое. Документы. Ваши и девочки.
Поднимаюсь и считываю нескрываемое ликование, которое она едва сдерживает. Будь мы одни, уверен, она бы повисла у меня на шее, рассыпавшись в благодарностях. Уже покидая ресторан, улавливаю слова Юли, обращённые к администратору, и упоминание неких договорённостей. Подготовилась? Была уверена, что ей не откажут? Самоуверенно и в то же время предусмотрительно. Но если учесть, что её возможности ограничены, а выход на Организацию – это шанс вернуть дочь, я Юлию понимаю. И завтрашний день внесёт ясность, чего каждый из нас ждёт от этой поездки.
Глава 5
Юля
– Юля, не смей! Слышишь меня? – Марина верещит в трубку последние несколько минут, отговаривая меня от поездки.
– Марин…
– Это безрассудно как минимум, а как максимум опасно. Ты едешь неизвестно с кем, неизвестно куда, неизвестно зачем!
– Я еду за своим ребёнком.
Жаждала, чтобы мой заказ взяли, но в тот момент, когда мужчина оповестил о времени, растерялась. Предусмотрительно оговорила возможность отъезда с Матвеем Игоревичем и Тимуром, согласившимся встать на замену. И у первого даже заняла денег, чтобы добавить к имеющимся и быть уверенной, что смогу оплатить дорогостоящие услуги Перевозчика.
Сумка была собрана, и мне оставалось лишь ждать назначенного часа, по этой причине уже двадцать минут я топчусь во дворе, выйдя раньше положенного времени. Опасаюсь пропустить человека, который составит мне компанию. Хотя я заказчик и, наверное, меня точно дождутся, но рисковать не желаю.
– Юль, это глупо. Прости, пожалуйста, за то, что я скажу: скорее всего, Фиску ты там не найдёшь. Может, семья переехала, или Чехия была перевалочным пунктом, а твоя дочь, например, в Японии. Ты и туда помчишься?
– Если надо будет, конечно.
– Вот не понимаю я тебя.
– И не поймёшь. У тебя нет детей.
И это не укор и не оскорбление, подруга давно определилась, что роль матери не для неё. Выбор осознанный, и я его никогда не осуждала. Каждый сам вправе решать, стоит ли давать новую жизнь и отвечать за неё.
– Да. У меня их нет. Но посмотри на эту ситуацию трезво. Другая страна, другой язык, какая-то семья, купившая Анфису, – один шанс из ста.
– Марин, я всё решила. Заказ был отправлен, и его приняли. Отказаться я не могу. И не хочу.
– Кто водитель?
– Я не знаю.
И я бы хотела оказаться рядом с мужчиной, который приезжал, чтобы прояснить мои мотивы. Но он «второй человек в Организации после главы», по факту руководитель, который не занимается перевозками, а лишь распределяет заказы и раздаёт указания. Такие сидят в дорогом кожаном кресле и смотрят на тебя свысока. Хотя мне он показался спокойным и рассудительным. Интерес, с которым он меня выслушал, дал понять, что мужчина проникся моей историей и у меня есть шанс стать их клиентом, несмотря на сомнительный момент заявки через Грекова. Надеюсь, что водитель окажется таким же, как он, или хотя бы отдалённо похожим.
– А если он тебе навредит?
– Насколько я поняла, данная структура существует много лет. Даже не один десяток. И если о ней знают и обращаются, значит, они добросовестно выполняют свою работу. К тому же я пояснила, что мне нужна не просто доставка, а помощь на месте. Мой заказ приняли, значит, данный момент был учтён.
– Ничего себе, – подруга охает, – говоришь, словно нарушение закона для тебя – привычное дело.
– Если бы Анфису не похитили, я бы никогда не узнала, что ребёнка можно купить, как товар в магазине, и есть подобного рода Организации, специализирующиеся на защите людей, для которых нарушение закона так же нормально, как для меня работать по пятнадцать часов в день. Все фазы принятия я прошла и теперь готова к самым неожиданным моментам.
– А если он тебя высадит по дороге?
– Нет. Половина суммы перед отправлением, вторая после выполнения заказа.
– А если… если… – ищет вариант, при котором я откажусь от задуманного. – Если плюсом к деньгам он потребует секса?!
– Не сотрусь.
Бросаю жёсткую фразу с целью заткнуть Марину, которая лишь раздражает и так раздражённую меня. Я почти не спала, опасаясь проспать и не выйти к назначенному времени, а если и проваливалась в сон, то ненадолго. Чувствую себя разбитой и уставшей, словно отстояла неделю на кухне. Не знаю, будет ли у меня возможность отдохнуть в машине, но, скорее всего, я всё равно отключусь.
– Юль…
– Что, Марин? Что мне ещё сказать? Я всё решила и в данный момент стою во дворе, ожидая машину. Что бы ты мне ни сказала, я поеду. Не прощу себя, зная, что могла попробовать. Да, меня может ждать фиаско, но сидеть на кухне и лить слёзы, причитая о дочери, для меня не выход.
– Юль…
– Я и так места себе не нахожу, а ты позвонила мне в семь утра, чтобы добавить нервозности? – повышаю голос, выплёвывая каждое слово в трубку. – Я ждала твоей поддержки, а по факту получила тонну наставлений и наихудших предположений.
И сейчас жалею, что поделилась с подругой идеей. Но, пока мой заказ в работу не брали, Марина, как мне казалось, была совершенна спокойна, а когда вчера я с радостью сообщила, что еду, принялась усиленно отговаривать. Разговор, который я оборвала вчера, продолжается в данный момент, и он нравится мне всё меньше.
– Прости, – вздыхает, сдавшись, наконец, действительности. – Я переживаю. Очень переживаю, потому что ты мне не безразлична. А Анфиса росла на моих глазах. Звони, ладно? Или пиши хотя бы короткие сообщения, чтобы я понимала, где ты и как идут поиски.
– Договорились. Мне пора, машина приехала.
– Какой номер? Я запишу…
– Не надо. Пока.
Но я нагло отшила подругу, солгав о приезде Перевозчика. Просто хотела закончить бессмысленную беседу. Меня трясёт, а на почве переживаний ноет зуб, который я вылечила совсем недавно, а ещё потеют ладони и сосёт где-то под ложечкой как показатель нервозности.
Напряжение нарастает по мере того, как приближается озвученное время, и я теряюсь в предположениях, как пройдёт моё «путешествие». Ровно в семь возле меня останавливается чёрный тонированный кроссовер, видимо, и являющийся средством доставки. Не знаю, что делать, застыв с сумкой в руках, но спустя минуту водительская дверь открывается, являя… Человека, оповестившего меня вчера о поездке.
Почему он? Возможно, он доставит меня туда, где ждёт Перевозчик? Или мне необходимо пересесть в другую машину где-то на границе? Но я рада ему, потому что уже знакома. Громко сказано, конечно, даже имени не знаю, но это наша вторая встреча, и можно сказать, контакт был установлен ранее.
– Меня повезёте вы? – спрашиваю, напрочь забыв о правилах приличия, пока он поднимает крышку багажника.
– Моя кандидатура вас не устраивает? – В голосе слышится недовольство, и я сейчас я имею все шансы никуда не уехать, потому как задала неверный вопрос.
– Нет-нет, что вы. Не думала, что руководство принимает заказы.
– Принимает. Кладите сумку.
Спохватившись, подскакиваю к машине, чтобы поставить сумку, а в салон взять лишь маленький рюкзак, в котором находятся документы и деньги.
