– На заднее сиденье.
Оказавшись в машине, осматриваюсь. Кожаный салон, запах чистоты, удобные подлокотники и экран в спинке переднего сиденья, чтобы скоротать время за просмотром фильма. Здесь всё предусмотрено для удобства пассажира, коим я сейчас являюсь.
Машина начинает движение, а я, казалось бы, добившаяся своего, не могу расслабиться, сжавшись всем телом и рассматривая профиль мужчины за рулём. Крупные черты лица: высокий лоб, греческий нос, чувственные губы и массивный подбородок. Тёмные, почти смоляные волосы зачёсаны назад. И, насколько я успела прикинуть, он значительно выше меня. Не спортивного телосложения, но и худощавым его не назовёшь.
Открываю рот, чтобы спросить, но тут же закрываю. А можно разговаривать? Или в данном случае любые беседы исключены? Но невозможно провести длительное время рядом и молчать. Или возможно? Чёрт, Юля, ты едешь в Чехию, а тебя волнует вопрос общения с незнакомым мужчиной и шанс обменяться мнениями. Вряд ли ему интересны мои мысли и я сама.
– Я могу поднять перегородку, если вы не хотите смотреть на меня.
– Ч-что? – теряюсь, не ожидая, что он начнёт беседу первым.
– Почти все машины оборудованы перегородкой. – В доказательство он её поднимает, а затем опускает, глядя на меня в зеркало заднего вида. – Если вы желаете поговорить по телефону или же просто отдохнуть.
– На ваше усмотрение. – А я не знаю, хочу ли я отдохнуть. Не так – смогу ли? – Скажите, как я могу к вам обращаться?
– Сова.
– Со… Как?
– Вам не послышалось. Сова. В системе Перевозчиков все зарегистрированы под индивидуальными именами, которые не могут повторяться. Это требуется для идентификации каждого водителя. Иногда заказчики предпочитают пользоваться услугами одного Перевозчика.
– То есть существуют люди, которые передвигаются таким способом довольно часто?
– Да. Они заботятся о своей безопасности или же о сохранности того, что перевозят.
– Например?
– Документов.
Отчего-то я сразу же подумала о чём-то запрещённом, совсем забыв о простом.
– Сова звучит как-то обезличено.
– Алексей Евгеньевич. – Его губ трогает скупая улыбка. – Если так больше нравится.
И как только он произносит имя, становится для меня реальным человеком со своей историей, потерями и плохим настроением.
– Юля, – зачем-то произношу, совершенно забыв, что два дня назад он обратился ко мне по имени. – Но вы и так знаете.
– Я много о вас знаю.
– Откуда?
– Мы же не могли вас не «пробить». Молодая женщина, подавшая заявку через полицейского на доставку в Чехию, – в этой фразе странно всё. К новым лицам мы относимся осторожно.
– Это из-за того инцидента, о котором вы упомянули?
– В том числе. Об Организации знают только те, кто нуждается в подобных услугах. Вы не услышите о нас из открытых источников. По этой причине новые люди тщательно проверяются, но если поручится тот, кого мы давно знаем, процесс публикации заявки и её выполнения будет быстрее.
– Просто у меня не было других возможностей. Подать заявку, – поясняю, чтобы он понимал. – Меня предупредили, что могут не ответить.
– Вы сделали всё, чтобы привлечь наше внимание. – Вновь едва уловимая улыбка. – Можно сказать, взяли настойчивостью.
– Просто понимала, что мне больше никто не поможет.
– Помощь за деньги – это работа. Кстати, о них. Вы должны внести задаток.
– Ой, – хватаю рюкзак, чтобы вытащить заготовленную сумму. – Вот, – немного придвигаюсь, чтобы положить на переднее сиденье. – Восемьдесят.
– Шестьдесят. Моя ставка именно такая.
– То есть вы не из элитной категории? – Вопросительно вздёргивает бровь. – Вы сказали два дня назад, что Перевозчик, к которому я хотела обратиться, из элитных и берёт восемьдесят.
– Он работает давно. Лет пятнадцать. Может, больше. Я оставил эту работу пять лет назад, и тогда моя ставка была шестьдесят.
– То есть… – обдумываю его слова. – Вы не Перевозчик?
– Как и сказал при первой встрече, я заместитель босса.
– А почему тогда…
– Почему сейчас я везу вас в Чехию? – Мой неуверенный кивок. – Причина банальна – ваш заказ никто не пожелал взять.
– А почему взяли вы?
И ответом мне служит тишина. Он не спешит пояснять мотивы. Да и какая разница, если сейчас я направляюсь туда, куда стремилась? Возможно, ему нужны деньги, или же существуют скрытые причины, понятные лишь ему.
– Вы сказали «больше никто не поможет», но ведь у девочки есть отец. Он не пожелал принять участие?
Отвечать на вопросы Алексей не планирует, но интересуется моей жизнью. И я понимаю, что объяснить придётся, если рассчитываю на его помощь. Честность – залог того, что мужчина поможет отыскать Анфису. Да и что мне скрывать? Наоборот, стоит делиться, чтобы у него было понимание, во что он вляпался на добровольной основе за небольшую, по его меркам, плату.
– У него другая семья.
– Но ведь это не исключает участия в жизни своего ребёнка?
И вот что ему сказать? Что Артёму плевать на Фиску, потому как он помешан на сыне?
– Для него нет, для его новой жены – да. Именно она определяет правила в семье и время общения с моей дочерью.
– Интересно, – ухмыляется, а я чувствую, как машина набирает скорость, окутывая мягкой вибрацией. – А он сам не проявляет инициативы?
– Артём – воскресный папа. Или видимость этого самого папы. Максимум, на что он способен: вывести Анфису на детскую площадку и, уткнувшись в телефон, делать вид, что заинтересован в дочери. Спустя два часа дочка возвращается домой и выясняется, что от папы она услышала два слова: «привет» и «пока».
– Насколько я понял, вашей дочке четыре, а если у вашего мужа уже есть ребёнок в новой семье, вы не прожили в браке и пары лет?
– Пару и прожили. – Грустная усмешка как реакция на неприятные воспоминания. Бросив на него взгляд, понимаю, что он ждёт продолжения. Только зачем ему это? – Встречались пять лет, ещё с института, когда я забеременела, расписались. А спустя два года Артём признался, что влюбился в другую женщину. Было обидно и неприятно, но я понимала, что невозможно удержать того, кто уже болен кем-то другим. Разошлись мирно, а спустя несколько месяцев я узнала, что ребёнку в новой семье почти столько же, сколько и Анфисе.
– То есть он жил на две семьи?
– Получается, так. Планировал разорвать отношения, но моя беременность отложила его намерения. Лучше бы сразу признался…
Вспоминаю, как Артём оправдывался, шаркая ножкой и не смея смотреть мне в глаза. В тот момент я увидела перед собой трусливого, слабого человека.
– Хотел совершить мужской поступок?
– Да, – фыркаю, – а получился подлый. Развелись, и он сразу женился на Светочке.
– Светочка? Звучит пренебрежительно.
– Нормально звучит. Он сам так её называет.
– А Светочка понимает, что мужчина, обманувший одну женщину ради другой, способен поступить так же по отношению к ней?
– В случае Светочки такой вариант не пройдёт. Потому как её отец довольно влиятельный человек, у которого имеются рычаги, чтобы заставить Артёма быть верным дочери.
– А ваш муж тоже значительный человек?
– Артём? – удивлённо на него смотрю. – Вообще нет. Из простой семьи, мама растила его одна. Кое-как окончил институт, жили в моей квартире и на мою зарплату. С поисками работы не спешил, а если и устраивался куда-то, надолго не задерживался, придумывая всевозможные причины для увольнения: не поладил с коллективом, предвзятое отношение со стороны начальства, низкая оплата, неудобный график, отсутствие перспектив и ещё сотня вариантов на любой вкус. Когда я ушла в декрет, ему всё же пришлось найти место. Как потом выяснилось, «зарплату» ему выдавала Светочка, а всё свободное время он проводил у неё.
– Впервые о таком слышу: любовница даёт деньги мужику, чтобы он содержал семью.
– Как есть, – развожу руками, когда-то вот так же, как и Алексей, удивившаяся подобному раскладу.
– А почему не ушёл? Понятно, попытка быть мужчиной провалилась, но ведь можно было признать поражение.
– Моя мама болела. Онкология. Я разрывалась между маленькой дочкой и родным человеком, которому требовалась моя забота. Пришёл к выводу, что не время уходить из семьи в тяжёлый для меня момент. Зато собрал вещи сразу после её похорон.
– Заботливый, – произносит с издёвкой.
– Лучше бы сразу признался, и не было бы этого фарса под названием «семья». Я бы Фиску всё равно родила и справилась в одиночку. В тот момент мама мне ещё могла помочь, да и Марина всегда на подхвате.
– Марина – сестра?
– Подруга. С дочкой сидела, когда нужно было по делам уехать, а потом, когда Анфиса в сад пошла, забирала в те дни, когда няня не могла.
– Друзья, если они настоящие, незаменимы в нашей жизни.
– Незаменимы… – смотрю в окно, пытаясь понять, где именно мы едем. – Но не сегодня…
– Почему не сегодня? – смотрит в зеркало заднего вида, ожидая ответа.
И если я решила, что произнесённое шёпотом, не будет услышано, ошиблась.
– Вчера сказала подруге, что мой заказ приняли и я отправляюсь в Чехию. Получила неоднозначную реакцию… – Мнусь, не зная, как объяснить. Что-то меня напрягло в словах Марины, но что конкретно, никак не соображу. – И вроде она по-дружески переживает за меня, за Фиску, которую знает с рождения, но было в её словах что-то…
– Что вас насторожило?
– Да. Но что именно, никак не могу понять. Что-то несвойственное ей и незнакомое мне. Ещё и гадкое предположение…
При взгляде на Алексея Евгеньевича с трудом верится, что он будет требовать интима или чего-то в этом роде. Я знаю его несколько часов, но он не похож на человека, который озабочен лишь тем, чтобы затащить в постель первую попавшуюся женщину. Хотя привлекательности ему не занимать. Есть в нём нечто притягивающее и заставляющее бросать короткие взгляды на его профиль. Я бы даже сказала, что мой водитель наделён скрытым шармом и завлекающей аурой, являющейся элементом притяжения для женского пола.
– Предположение? Какого рода?
– Что кроме оплаты в денежном эквиваленте вы можете потребовать дополнительную натурой.
– Удивительная ограниченность. То есть, по мнению вашей подруги, мужчину интересует исключительно возможность пристроить в кого-нибудь свой половой орган?
– Да. В общем-то, на этом аспекте и строятся все её отношения.
И, сколько я помню, Марина начинала отношения с постели, уверенная, что сначала необходимо проверить длину «инструмента», а уже потом разговаривать.
– А ваши?
Наш разговор перетёк в более личное русло, и я могу увернуться от ответа, сославшись на то, что это не его дело, но отчего-то даю детальное пояснение на каждый заданный вопрос.
Может, я давно ни с кем не общалась просто так? Без цели понравиться, впечатлить, открыться с лучшей стороны? Вот он, человек, который знает мою историю и не осуждает за то, что я воспользовалась услугами Организации, всегда действующей незаконно. Или почти всегда. И если представить, что мы случайные попутчики в вагоне поезда, идущего в неизвестном направлении, то Сова – как раз тот человек, кто сохранит каждое слово, произнесённое за время пути. К тому же напоминаю себе: чем больше он знает, тем больше вероятность поддержки в поисках. Не в моих интересах замыкаться, отталкивая его, наоборот – стоит наладить контакт.
– После развода их было немного, а точнее, в длительные я вступала дважды. Но, в отличие от подруги, мне человек интересен не только с точки зрения физиологии. Хороший секс очень важен, но между поцелуями нужно ведь о чём-то разговаривать.
В меня прилетает странный взгляд – удивление вперемешку с удовлетворённостью, что вводит в ступор и заставляет замолчать. Не знаю, как были восприняты мои слова, но предполагаю, что болтовни стало слишком много, а мужчины, как правило, не готовы слушать женщину на протяжении нескольких часов.
– Простите, если я много болтаю, – сжимаюсь, предусмотрительно извинившись, чтобы он не подумал, что остановиться я не могу.
– Скорее, наоборот. – Губы растягиваются в улыбке. – Я хотел, чтобы вы немного расслабились, и тот комок нервов, который оказался на заднем сиденье несколько часов назад, перестал вибрировать.
С удивлением отмечаю, что мужчина прав: напряжение схлынуло, а содержательная беседа с точными вопросами расслабила, позволив занять удобную позу и дать телу немного отдохнуть.
– Спасибо. – Искренняя благодарность не остаётся без внимания, и меня награждают едва заметным кивком. – Алексей Евгеньевич, что дальше? – решаюсь спросить, потому что вообще не понимаю, что произойдёт, когда мы пересечём границу и окажемся в другой стране.
– А дальше предлагаю вам немного поспать, потому что красные глаза и уставший вид просто кричат о бессонной ночи. Я разбужу вас, когда это будет необходимо.
Не дожидается ответа, и перегородка медленно ползёт вверх, а я, воспользовавшись советом, откидываюсь на мягкий подголовник и прикрываю глаза, каким-то чудом сразу проваливаясь в сон.
Глава 6
– Юлия… – Кто-то касается меня, слегка встряхнув.
Открываю глаза, не сразу вспоминая, что я в чужой машине с человеком, который везёт меня в Чехию. Дёрнувшись, попадаю в его руки, удерживающие меня и позволяющие проснуться, чтобы осмотреться. И если я правильно понимаю, мы на контрольно-пропускном пункте, потому что за спиной Алексея стоит мужчина в форме и чего-то ожидает.
– Мне нужен ваш паспорт.
– Да… Сейчас…
Хватаю рюкзак, выудив два паспорта, потому как он не уточнил, какой именно необходимо предоставить. Берёт документы и отходит в сторону, о чём-то беседуя с пограничником. Несколько минут наблюдаю за мужчинами, а затем веду взглядом, чтобы уткнуться в огромную надпись «Пункт пропуска Домачево». И если я правильно понимаю, мы на границе с Польшей.
С удивлением отмечаю, что я проспала шесть часов, за которые мы успели въехать в Беларусь и преодолеть расстояние до границы. И пока Алексей общается, успеваю накрутить себя до предела, прикинув, что нас могут не пропустить дальше. Но если мой заказ взяли в работу, значит, данный момент должен быть продуман.
И теперь я не обращаю внимания на другие машины и людей в форме, не спуская глаз с интересующих меня мужчин. Спустя десять минут Алексей прощается с собеседником и улыбается, похлопывая его по плечу, будто они давно знают друг друга и провели время за приятной беседой. Идёт к машине и, заняв водительское место, трогается, чтобы преодолеть небольшое расстояние, разделяющее две страны.
