– Ничего, я уже здесь, – криво усмехнулся наследник. – И прости, но я буду действовать очень жестко и даже жестоко. Наши дорогие родственники перешли грань, которой переходить не следовало. Теперь получат все, что заслужили. Полной мерой. Точнее, уже получают. Надеюсь, ты не против?
– После этого? – Михаил кивнул на кровать, на которой постанывала и вздрагивала умирающая жена. – Не против, поступай, как считаешь нужным, сын. Ты уже взрослый, имеешь право решать. Когда все закончится, я отрекусь от престола в твою пользу. Как выяснилось, я слишком слаб для того, чтобы быть монархом. Но… ты справишься? Столица в их руках…
– Сейчас обратимся к гвардии и сообщим о заговоре, услышит весь Санкт-Петербург, – заверил Александр. – Как думаешь, долго после этого продержатся Владимировичи?
– Около двух часов, – усмехнулся император. – Максимум. Но главное не дать уйти англичанам из посольства.
– Не дадим, – подобрался наследник, посмотрев на одного из сопровождавших телохранителей странных людей. – Уважаемый магистр Хаорт, прошу вас заняться этим вопросом.
– Без проблем, ваше высочество, – наклонил голову тот и… растворился в воздухе.
– Эт-то что? – ошарашено спросил Михаил.
– Магия, – широко улыбнулся Александр, зажигая над ладонью шар пламени. – Всего лишь магия. Она существует, и вскоре станет для нашей страны самым обычным делом.
Он на несколько мгновений замер, словно прислушиваясь к чему-то, затем недобро усмехнулся и сказал:
– Ну что ж, могу поздравить. Дорогой дядя Владимир с тетей Эммой и кузенами больше не пачкают собой мир. Наш дроид настиг их и ликвидировал.
Он повел рукой, и рядом возник еще один голоэкран, на котором появился надменный очень полный, роскошно одетый господин, сидящий за обильным столом в компании с худой, похожей на лошадь женщиной и двумя молодыми людьми с брезгливыми лицами. Император при виде них сжал кулаки и скрипнул зубами – вспомнил, как брат вытирал об него ноги после свержения. А уж передача страны давнему врагу вообще выводила из себя. Поэтому когда из ниоткуда ударили белые молнии, превратив сидящих за столом в обугленные трупы, не испытал ничего, кроме отвращения и легкого злорадства. Собакам – собачья смерть!
– Остальных из их клики тоже вскоре достанут, – безразлично сообщил наследник. – Да и англичане не уйдут, им сейчас «весело», ими занялся магистр некромантии, они сейчас от живых мертвецов бегают. Перехожу к тебе вместе с целительницей. И наставником, обучившим меня очень многому.
У стены спальни возникла в воздухе световая линия, медленно развернувшаяся в овальное туманное зеркало, из которого выскользнуло десятка два странных многоногих дроидов и вылетели в коридор, откуда вскоре послышался какой-то шум. А затем из зеркала вышел Александр в сопровождении Исэды и сухощавого пожилого человека со спокойными серыми глазами и жестким лицом. За ними шла странная, но очень красивая девушка, правда, было в ней что-то нечеловеческое. Кажется, глаза слишком большие и уши заостренные, но так ли это сказать император не мог.
– Отец! – кинулся обнимать Михаила сын. – Как же я по тебе соскучился! Это у вас всего пять с половиной месяцев прошло, а у нас целых четыре года! Только сейчас время синхронизировалось. И да, позволь представить тебе архимагистра боевой магии Уйдо Ра Майха, моего наставника. А это госпожа Калатиэль Олиханниэ, светлая целительница. Она не человек, а эльфийка, недавно сдала на мастерство, одна из лучших в своем деле. Пусть она маму посмотрит, а то беспокоит меня, что она все еще не проснулась, невзирая на шум, поднятый нами.
– Проснулась, сыночек… – раздался с кровати слабый голос. – Но думаю, что все еще сплю… Или ты и в самом деле вернулся?..
– Вернулся, мама, – с трудом сдержал слезы Александр, подошел и взял ее за руку.
– Слава Всевышнему! – слабо улыбнулась Ирина. – Теперь и умирать не страшно.
– Извините, госпожа, на раз я здесь, то умереть вам не позволю, – заговорила странная девушка. – Позвольте представиться, Калатиэль Олиханниэ из Дома Белых Звезд, аллиара. В ваших сказаниях наш народ называют эльфами. Я светлая целительница. Позвольте я вас посмотрю.
– Здравствуйте… – растерянно посмотрела на нее императрица. – Смотрите.
Калатиэль провела над ее телом руками, в воздухе возникло световое полотнище, на котором начали показываться срезы человеческого организма в сопровождении цепочек незнакомых символов. Это заняло около двух минут, после чего световое полотнище погасло, а эльфийка повернулась к Александру и негромко сказала:
– Саша, ее немедленно нужно доставить к нам и положить в капсулу, иначе она через несколько дней, а то и часов умрет.
– Понял – кивнул наследник. – Справишься?
– Конечно, – мягко улыбнулась эльфийка. – Если освободишься, приходи в мою каюту, я всегда рада тебя видеть. Да и девочки тоже.
Александр улыбнулся и поцеловал ее в щеку.
– Вы близки? – сразу насторожилась Ирина.
– Постель делили и еще не раз разделим, – безразлично отозвалась сделавшая свои выводы Калатиэль. – Но не беспокойтесь, женой ему быть я не способна в принципе, я целительница, а значит, по определению шлюха. Это физиологическая необходимость, поэтому мы очень редко выходим замуж, мало какой муж способен простить и принять наше поведение. Так что между нами возможен только легкий, ни к чему не обязывающий флирт. А теперь, госпожа, я вас усыплю и переправлю на станцию, в медцентр. Проснетесь здоровой. Да, при омоложении внешность оставить прежнюю или сделать вас моложе?
– Что, я смогу снова выглядеть двадцатилетней? – изумилась императрица, наоборот огорчившаяся, что перед ней не невеста сына, она было подумала, что тот нашел свое счастье. В намерения Александра жениться на японской принцессе женщина не особо верила, да и не слишком этого хотела.
– Сможете, – с улыбкой заверила целительница. – А пока вот что.
С ее рук слетела светящаяся пелена и накрыла умирающую женщину, превратив в грязно-туманный кокон, от которого начали отделяться и падать на постель куски какой-то гадости, напоминающей навоз.
– Это временная мера, – пояснила Калатиэль. – Она поможет дождаться лечения в капсуле, не ухудшая состояния. У больной отбиты все внутренности, удивительно, что она дожила до этого дня.
– Я ручаюсь, что с мамой будет все в порядке, – обратился наследник к отцу. – Пусть ею займутся целители. А нам с тобой следует разобраться с заговором.
Тело уснувшей императрицы само собой поднялось в воздух и скрылось в туманном зеркале портала, за ним последовала Калатиэль.
– Наставник, может все-таки вы? – неуверенно спросил Александр.
– Ты уже достаточно опытен, чтобы справиться с плетениями такого масштаба, – заверил Уйдо. – Работай, ученик! А я помогу, если понадобится.
Тот поежился, затем позвал отца к стене, возле которой стал сам, сказав, что их сейчас увидит весь город. К сожалению, взломать коммуникаторы всего населения Санкт-Петербурга дроиды еще не успели, поэтому придется обойтись трансляцией обращения императора с наследником. Александр сформировал плетение и одними губами прошептал:
– Расскажи обо всем случившемся честно, чтобы люди знали, что творили Владимировичи и кому они продались. Основные точки я разместил над казармами, гвардия и армейские части нас точно увидят. Как и жандармерия с пятым управлением МВД. Сразу скажу, отец, что всю внутреннюю и внешнюю безопасность придется полностью перестраивать, она со своей задачей не справляется. Иначе подобной ситуации бы не возникло.
Жители Санкт-Петербурга не ждали этим утром ничего особенного, они жили своей жизнью. Потоки воздушного транспорта еще не набрали дневной интенсивности, однако праздных зевак на улицах хватало. Хотя большей частью люди шли на работу, одновременно читая новости на голографических экранчиках, развернутых перед левым глазом каждого. Метро широким потоком принимало народ, выплевывая его ручейки на сотнях столичных станций, а их число в последние годы подбиралось к тысяче – не так давно завершили пятую кольцевую линию. Население города достигло тридцати двух миллионов человек и продолжало расти.
Внезапно над всеми присутственными местами столицы словно бы сгустился воздух, стягиваясь в сперва туманные, а затем и четко видимые гигантские человеческие фигуры. Их лица сразу же узнали все. Император с наследником престола! Последний был одет в какой-то странный комбинезон с металлическим блеском.
– Здравствуйте, люди русские! – поясно поклонились Романовы. – Рады сообщить вам, что Александр, наследник престола, вернулся. Возвращение было нелегким, но мой сын справился. Однако вы не знаете, что до сегодняшнего дня я был пленником в собственном дворце. Заговорщики под руководством английского посольства решили сменить династию. То, что они сотворили, является прямым и откровенным предательством.
Император короткими, рублеными фразами рассказывал о случившемся с ним. О том, как исчезли верные люди; о том, как дворцовых охранников сменили предавшие династию гвардейцы Иркутского полка; о том, как арестовывали их с императрицей; о том, как здоровые, сильные мужчины швырнули хрупкую женщину об стену, а затем отказали ей в обезболивающем; о роли англичан и Владимировичей в случившемся; об издевательствах Дьяконова и прочих господ, тешащих свою гордыню, вытирая ноги об свергнутого императора. А затем его величество обратился за помощью к гвардии, заявив, что судьба страны в ее руках.
Гнев, словно огненная волна, охватывал одни казармы за другими. Гвардейцы и армейцы прорвали цепочку пытающихся не допустить их в оружейные верных Владимировичам офицеров и вооружились, забив после этого предателей прикладами насмерть. И вылились на улицы Санкт-Петербурга. К ним стекались ручейки людей, возмущенных прямым предательством. Служащие узурпаторам чиновники в ужасе пытались прятаться, бежали из города, прекрасно понимая, что им не жить. И были правы, созданный вскоре имперский комитет государственной безопасности со временем отыскал и наказал всех, даже тех, кто скрывался за границей. Наказания не избежали также англичане – все, кто был ответственен за случившееся, были демонстративно повешены посреди Лондона с табличками на груди, где описывались их преступления. Король был в ярости, но ничего поделать не мог – к тому времени мир уже познакомился с магией и дико ее боялся. А русские и японцы использовали новые возможности без зазрения совести. Они никому и ничего прощать не собирались.
Видевшие выступление Михаила англичане пребывали в растерянности, таких технологий не было даже у них, а это значило, что технологии предоставили новые союзники России, найденные наследником, чтоб ему провалиться. Операция, в которую было вложено столько денег, времени и сил, провалилась. Новости о страшной смерти старших Владимировичей уже достигли посольства, и сейчас в нем спешно жгли бумажные документы и форматировали жесткие диски компьютеров. Самые ценные вообще разбили в мелкую крошку. Но все сделать господа лимонники не успели, печи вдруг разом погасли, а персонал посольства оказался парализованным. Хуже всего, и это вызвало такой ужас, что даже сам посол и атташе оконфузились до смены штанов, было то, чтобы всю территорию посольства заняли живые мертвецы и скелеты. Особенно страшно выглядели наполовину сгнившие зомби. Каждого высокопоставленного англичанина охраняли трое таких, и это приводило их буквально в ступор. Святой Боже, да с кем связались проклятые русские?!
Спустя несколько часов с заговором Владимировичей было покончено. Никого из них в живых не осталось, Александр не собирался давать дорогим родственникам ни единого шанса снова нагадить. Да, это вызовет гнев других великих князей, но любой осмелившийся протестовать отправится на каторгу. Хватит с ними церемониться! В других реальностях эти бездельники погубили страну, и допускать, чтобы то же самое произошло здесь, никак нельзя. К сожалению, последствия случившегося разгребать придется еще долго.
А ведь помимо России была еще и Япония. К счастью выяснилось, что из Санкт-Петербурга в Токио вполне можно телепортироваться, и Исэда уже побывал во дворце, невидимкой прошелся по нему и обнаружил, что его отца оставили императором, но при этом безмолвной куклой на престоле, а всех сторонников сближения с Россией попросту перебили. Места в кабинете заняли записные англофилы. Что ж, они поплатятся. Теперь следовало дождаться, пока заговорщики соберутся вместе, и ликвидировать их всех разом.
Исэда успел встретиться с несколькими высокопоставленными военными, которые очень обрадовались тому, что наследник жив, и заверили его в своей безоговорочной поддержке. Следовало только немного подождать. Маги и бойцы со станции пребывали в полной готовности, ожидая только сигнала.
– Ну что ж, теперь вы и сами тут справитесь, – констатировал Уйдо. – А нас с Иваном Афанасьевичем ждут важные переговоры.
О том, что их явно ждут не только переговоры, но и немалые неприятности, старый боевик предпочел промолчать. Похоже, пришло время столкновения с силой, которой стояла за светлыми фанатиками разных миров и вселенных. И теперь главное не позволить ей себя сломать.
Уйдо криво усмехнулся и ступил в зеркало телепорта. Пора было встретиться с посланцами Алноста, кем бы они ни были.
Глава 3
За время отсутствия Уйдо Иван Афанасьевич в компании с профессором Маором и Марией Степановной успел пообщаться с представителями второй Земли, действительно оказавшимися вполне договороспособными людьми. Панславянскому Объединению катастрофически не хватало обученных магов, поскольку магия в их мире возникла всего двадцать два года назад. И появление возможности обучать одаренных детей в инопланетных школах стало для правительства манной небесной. Они очень боялись, что западные страны, а они лет сто пятьдесят назад объединились в Европейскую Федерацию, вскоре попытавшуюся подмять под себя и славянские страны, сделают новую попытку. Уже при помощи магии. Запад, как всегда, жаждал кого-то ограбить, иначе там жить просто не умели. Не понимали, что такое жить на свои. А когда им мешали поживиться за чужой счет, поднимали визг о демократии и правах человека. И визжали надрывно, с придыханием.
Насколько было известно правительству Объединения, предложения по обучению появилась только в церквях той его части, что когда-то звалась Россией. Западники в своей прессе довольно едко смеялись над славянскими варварами, повевшимися на чью-то немудреную шутку, но когда телепорты сработали, перенеся посланцев в другие миры, а затем обратно вместе с иномирцами, потребовали, чтобы к новым возможностям допустили и их. Поэтому в делегации присутствовал представитель Федерации, француз Мишель Деруа. Иван Афанасьевич получил огромное удовольствие, объяснив ошарашенному лягушатнику, что с цивилизацией воров и грабителей, не имеющих ни чести, ни совести, ни достоинства, школа «Доверие» никаких дел иметь не будет. Надо было видеть вытянувшееся лицо европейца и его выпученные в изумлении глаза, сплошное наслаждение. На попытку возразить мастер абсолюта наложил на француза заклятие молчания сроком на полгода, слушать его директор никакого желания не имел, все равно ничего, кроме грязной и подлой лжи, не скажет.
Договорились на вполне приемлемых условиях. Школа согласилась принимать на обучение четыреста исключительно славянских учеников разных специализаций в год, Объединение оплачивало ее услуги редкими металлами, большей частью трансуранидами. И, конечно же, продовольствием, которое требовалось постоянно. На синтезированной еде вполне можно жить, но свежих овощей и фруктов она не заменит. Естественно, как и любое другое поставляемое на станцию продовольствие, оно будет проверяться в специальной камере безопасности, на которую навешено множество сканирующих плетений. Да и технологических анализаторов там хватало – никто не хотел оказаться отравленным.
– Ну что там? – спросил Иван Афанасьевич, когда Уйдо вернулся.
– Порядок, – коротко ответил тот. – Перерезать, правда, еще немало всякой сволочи придется, но это уже издержки. Власть вернулась к династии. Владимировичи поголовно уничтожены. Перед тем сделана считка их памяти, так что информация не потеряна. Сейчас перешлю запись Навигатору и Айтосу, пусть разбираются. А пока предлагаю переговорить с фанатиками.
– Полагаешь, это именно фанатики, а не те, кто стоит за ними? – поинтересовался директор.
– Очень может быть, что и те, – не стал спорить Уйдо. – Надо же их как-то называть. Но сразу скажу, что они мне не нравятся. Особенно некромант, притворяющийся светленьким. Да-да, он напялил на себя ауру светлого целителя! Не подумав, что от мастера абсолюта свою суть скрыть невозможно. Так что если начнут настаивать, можно будет и поиграть этим фактом. Да, судя по подслушанным разговором, а эти трое даже не подумали, что их слушают, и обсуждали свои дела, нас считают профанами, которых можно легко облапошить. Вот только понять, чего они хотят, пока не вышло.
– Послушаем, что они скажут, – усмехнулся директор. – Раз нас считают профанами, это будет забавно. Много о себе мнящие господа всегда допускают глупые ошибки, ЧСВ мешает мыслить здраво.
– ЧСВ? – вскинул брови старый боевик. – Это еще что?
– Чувство собственной важности, завышенное самомнение, – пояснил Иван Афанасьевич.
– Ясно, – хохотнул Уйдо. – Действительно, когда дерут нос до потолка, это мешает мыслить. Ну, поглядим, что представляют из себя эти… гости.
На встречу с принесшими ультиматум шли с охраной, попросив восьмерых магистров и мастеров, входящих в нее, не скрывать своих аур, чтобы произвести убойное впечатление. Сами тоже развернули ауры. Особенно поражал профессор Маор. Мастер абсолюта, некромант, пространственник, хаосит, целитель, пустотник и стихиал. Уйдо тоже впечатлял до онемения, боевика такого уровня не было ни в одном из миров, куда открывался проход со станции.
Охранники первыми вошли в выделенную для встречи защищенную переговорную, где гости будут находиться под постоянным прицелом автоматических десантных плазмеров и еще нескольких видов чисто технологического оружия. Всем этим богатством управлял Айтос, в силу своей разумности способный правильно оценить угрозу и применить именно то, что нивелирует ее. Потолок переговорной являл собой вытягивающую магию ловушку, так называемый поглотитель, на носящих станционные браслеты она не действовала. Глава службы безопасности об оной заботился очень хорошо, помнил, к чему приводит небрежение ею.
Охранники заняли свои места в специальных стенных нишах. Они, как и было приказано, не скрывали своих аур, отчего гостям, трем благообразным пожилым мужчинам явно стало не по себе. Да и неудивительно, послы, похоже, не ожидали увидеть магистров столь разных направлений, на самом деле давно достигших уровня архимастеров, а то и архимагистров, но официально на степень не защищавшихся. Все они прижились на станции и дали личную клятву верности, не собираясь возвращаться в родные миры. Однако больше всего гостей поразила их совместная служба школе. Если стихиалы еще могли служить вместе с кем угодно, то магистры Света и Тьмы, не говоря уже о боевом некроманте и маге Жизни, по их меркам, могли только вцепиться друг другу в глотки. Правда, некромант был не Иданом Хаортом, тот сейчас находился на Земле принцев. Шанхадо Дуад Ставайд нанялся на «Доверие» два года назад в мире Ханзар. Проход в этот странноватый мир открылся чисто случайно, и некромант, за которым шла охота, воспользовался возможностью уйти от преследования. При этом специалистом он являлся не худшим и легко влился в команду станционных некромантов. Клятвы с него были взяты особые, их даже архимагистр нарушить бы не смог. Причем Дуад, а он предпочитал второе имя, и не имел таких намерений, он даже позволил считать полностью свою память, чтобы доказать искренность намерений. Этому пожилому человеку просто было интересно на станции, он к ста восьмидесяти трем годам сохранил в душе наивного и любопытного мальчишку. Удивительно, но факт.
Последними в переговорную вошли Иван Афанасьевич, Уйдо Ра Майх, Оторхо кейд Маор и Мария Степановна. Ни один из них тоже не скрывал своей ауры, а они впечатляли, даже у завуча, ставшей в последние годы очень неплохим магом, она в свободное время занималась исследованиями возможностей мастеров абсолюта, ведь информации по ним почти не сохранилось. Приходилось учиться методом научного тыка, а это довольно опасно. Помимо прочего, Мария Степановна сошлась с Владиславом Негожиным, капитаном «Москвы», тоже к текущему моменту освоившему магию на среднем уровне, причем останавливаться опытный военный на собирался, прекрасно понимая, сколько преимуществ дает ему энергетическое манипулирование. Слова «магия» убежденный материалист избегал.
– Добрый день, господа! – поздоровался Иван Афанасьевич по-русски, гости, как всегда при переходе на станцию, получили его знание.
Он представился сам, представил своих спутников и требовательно уставился на послов. Те переглянулись, и самый старший, с наиболее длинной седой бородой заговорил:
– Приветствуем вас, господа и дама. Мы представляем Межмировой Конклав Магов, который базируется в Кайрадском Тезархате, мир Алност. Я Сентайн Белый, рядом со мной Гевин Радостный и Эстан Мудрый. Мы чрезвычайные и полномочные послы Конклава. До нас дошли слухи, что существует школа, не соблюдающая общепринятые правила и преподающая запрещенные дисциплины. Требуем немедленно прекратить эту порочную практику! Или будут приняты меры.
– А кто вы такие, чтобы от нас чего-либо требовать? – насмешливо поинтересовался директор, разворачивая свою черно-белую ауру во всю ее мощь. – Кто вас уполномочивал считать себя вправе кому-то и что-то запрещать или навязывать? Кто сказал, что выдуманные вами правила общепринятые? Мы их не принимали и считаем светлых фанатиков, выдумывающих различные идиотские ограничения, отрыжкой мироздания.
– Очередные дилетанты, считающие, что сила решает все… – с тоской произнес Эстан Мудрый. – Да, вы мастер абсолюта, но это не дает вам права калечить детские души! Есть знания, которые должны быть похоронены!
– Не буду даже спорить, такие знания есть, – кивнул Иван Афанасьевич. – Но вы-то доходите это до абсурда, до запрета таких дисциплин, как артефакторика и ритуалистика. Мы сталкивались с многими мирами, в которых светлые фанатики почти уничтожили магию, как таковую, и не позволим никому сделать это снова! К тому же…
Он криво усмехнулся и продолжил:
– Хочу привести вам один пример. В неком мире Рекант подобные вам фанатики взяли власть и запретили все, что могли запретить. В том числе и некромантию, и некромагию, и ритуалистику, и артефакторику, и кровную магию, и многое, многое другое. Спустя три поколения на планету рухнул астероид, на котором находился зародыш некрополя. Оказавшись в живом мире, он тут же начал расширяться. Остановить его оказалось некому, поскольку ни единого некроманта или хотя бы некромага не осталось, а любая другая магия на него не действовала. В итоге из всего населения Реканта осталось в живых двенадцать человек, да и те выжили чудом. А если бы там остался хоть один толковый некромант, то этого не произошло бы, более восьмисот миллионов человек не погибли бы. А погибли они из-за таких, как вы!
– Вы передергиваете, – скрипнул зубами Сентайн Белый. – Мы не говорим об уничтожении знаний, мы говорим об их ограничении для большинства. Они должны быть доступны только тем, кто все понимает, знает и умеет больше других именно ради таких вот случаев.
– То есть именно поэтому вы, боевой некромант, сидите среди светлых дурачков? – насмешливо осклабился Уйдо. – Вашу маскировку я снял, теперь вам от своих товарищей суть не скрыть. Или они знают, что вы некромант?
Судя по тому, как Гевин и Эстайн шарахнулись от Сентайна, они не знали о его сущности и теперь не понимали, что им дальше делать. Оба смотрели на главу делегации с ужасом и брезгливостью, что сразу показало, кто они такие. Обычные светлые фанатики.
– Ну и зачем вы сделали эту подлость? – устало спросил посол.
– Затем, что презираем и ненавидим подобных вам всей душой, – гадливо бросил старый боевик. – Вы желаете сделать всех вокруг слабыми и ничтожными, оставив истинную силу только себе, чтобы никто не мог бороться с вашей поганой властью. Вы – враги самой Магии!
– Вы не понимаете… – скривился Сентайн. – Вы просто не понимаете… У нас благие намерения!
– На моей родине говорят: «Благими намерениями устлана дорога в ад!», – вмешался Иван Афанасьевич. – Именно туда вы и идете. И тащите за собой всех вокруг. Да, особо опасные знания нужно хранить от профанов и, тем более, от этически низких людей, способных применить их во вред, но при этом следует обучать им тех, кто способен понять и принять на себя всю ответственность за их применение в случае необходимости. Вы же идете исключительно путем запретов.
– Вы не понимаете… – в который раз повторил посол. – Мы обучаем кое-кого, у нас описанной вами ситуации быть не может. Поэтому бы продолжаем требовать, чтобы вы подчинились и перестали обучать дисциплинам, которым сейчас обучаете. Подумайте, та же некромантия калечит души молодых! Я сам некромант и знаю о чем говорю! Именно потому, что я понял величайшую опасность черных знаний, я и присоединился к Конклаву. Да, мне приходится притворяться светлым, но руководство знает, кто я такой и почему с ними.
– В разных вселенных какая-то сила уже многие тысячелетия уничтожает магию, низводит ее до уровня балаганных фокусов, – заговорил профессор Маор. – Она погубила множество миров, многие могучие цивилизации превратились в ничто под ее влиянием. Подозреваю, что именно эта неизвестная сила стоит и за вами. Так что подумать прежде всего следует вам. Мы никогда не сдадимся губителям миров, а за вами стоят именно они – враги всему сущему. Даже если вы сами этого не осознаете.
– Вы не понимаете… – похоже, эта фраза стала для Сентайна навязчивой, он яростно потер виски. – Нельзя давать в руки детям огниво! А вы именно это и делаете! Они обязательно подожгут все вокруг!
– Мы учим их обращаться с этим огнивом, – с жалостью посмотрел на него архимагистр. – А властолюбцев, подобных членам вашего Конклава, мы отсеиваем перед началом обучения. Поскольку пользоваться знаниями во вред станут исключительно разумные с раздутым эго. Такие, как вы. Я говорю это потому, что вы взяли на себя право решать за других, хотя вам его никто не давал.
– Вы так уверены, что мы властолюбцы? – с горечью спросил посол. – А попытаться понять, что мы хотим блага, трудно? Всеобщего блага!
– Что?! – в один голос выдохнули Иван Афанасьевич, Уйдо и профессор Маор, их буквально затрясло от услышанного. – Так вы служите этой мерзости?! Этой гнусности?! Нет ничего подлее, кровавее и омерзительнее всеобщего блага! За этим понятием стоят чудовища, пытающиеся превратить мироздание в клоаку, в которой нет ничего, кроме подлости и жестокости! И свое личное благо они именуют всеобщим. Так что нам не о чем говорить. Со радетелями всеобщего блага у нас война, без пощады и надежды на примирение. Всеобщее благо – это абсолютное и беспредельное зло!
– Да вы сумасшедшие! – схватился за голову Сентайн. – Что вы несете?!
– Нам с вами больше не о чем говорить! – отрезал Уйдо, которому очень хотелось удавить этого предателя, некромант, пошедший служить светлым фанатикам, в его глазах был именно предателем.
– Вы понимаете, что это война? – встал посол.
– Как пожелаете, – холодно заявил Иван Афанасьевич. – Мы не позволим вам превратить магию в балаганные фокусы и погубить тем самым множество магических миров. И сообщаем, что как только вы попытаетесь нанести по нам удар, вы получите ответ, причем такой, на какой не рассчитываете. Вы еще не поняли, что столкнулись с представителями цивилизации, опережающей вас в развитии на тысячи лет? Которая развивалась без ваших идиотских запретов? Ничего, вскоре поймете. А теперь убирайтесь!
– Вы пожалеете! – надменно выплюнул Сентайн.
Он развернулся и двинулся к выходу, остальные двое, затравленно глядя на него и думая, что сразу по возвращению надо будет доложить по инстанции о некромантской сущности главы Конклава, поспешили за ним. Выйдя в Зал Прибытия, послы направились к засветившийся арке телепорта. Они не знали, что компанию им составило множество минидроидов, которые позволят открывать порталы в их мир без особого труда – артефакторы постарались и добились этого. Да они вообще не знали, что такое дроиды.
– Проблемы эти идиоты, конечно, доставят, но вряд ли слишком большие, – задумчиво произнес Уйдо, когда арка телепорта погасла. – По-моему, мы столкнулись с нижним уровнем структуры, уничтожающей магию. Эти трое явно не знают, кто за ними стоит, уверены, что додумались до ограничения знаний для всех, кроме них самих, самостоятельно, не понимая, что эту идею им подбросили. А потом тщательно выпестовали.
– Кое в чем они все же правы, – вздохнул Иван Афанасьевич. – Маги, в большинстве своем, махровые эгоисты. И многие, получив дополнительные знания, не остановятся перед гекатомбами и геноцидом, если это будет им выгодно. Именно поэтому я так настаиваю на проверке моральных и этических установок ученика, прежде чем учить его серьезным заклятиям. Пока что мой подход не подводил. Эти же пошли более простым путем запрета всего и вся. Вы земную фантастику читали и смотрели. Помните в глупой сказке о мальчике со шрамом был директор Альбус Дамблдор, с подачи которого запретили все, начиная от ритуалистики и заканчивая кровной магией?
– Помню, – кивнул старый боевик. – Типичный светлый фанатик и манипулятор, плюющий на чужие жизни и давящий все, что выходит за установленные им самим рамки. Мы и в реальности сталкивались с подобными, того же Хартальфа взять. Но к чему это вы?
– К тому, что нас пока не воспринимают всерьез, – усмехнулся директор. – Когда я говорил с этим Сентайном, я все время подсознательно ожидал услышать от него покровительственное дамблдоровское: «Мальчик мой». Слишком уж он похож на этого выдуманного мага, словно калька с него. Стоящие за алностским Конклавом либо знакомы с этой историей, либо просто использовали стереотип старого мудрого мага с длинной белой бородой, которому хочется довериться, посчитать наставником. Упомянутый вами Хартальф использует такой же образ. Кстати, что происходит в Альбионе после ухода традиционалистов?
– Нищета, – скривился Уйдо. – Полная и беспросветная. Предприятия не работают, властвуют банды, население разбегается, кто куда может, вот только другие страны не больно-то горят желанием принимать беглых альбионских магов из ниспровергателей тысячелетних законов и обычаев. Раз дома такое сотворили, то в гостях вполне могут повторить. Это никому не нужно. Хартальф воспитал поколение, не способное даже по минимуму обеспечить себя. Светлые, когда не стало ненавистных темных аристократов, немедленно перегрызлись между собой. Теперь в Альбионе примерно то, что было в вашей России в девяностых годах. Как вы там называли это слово?
– Беспредел, – напомнил Иван Афанасьевич. – Право силы и не вмешивающееся ни во что государство. Наверх выбирается исключительно гниль и мерзость. Малиновые пиджаки. А если ко всему этому прибавить пусть кастрированную Хартальфом, но магию, то остается только посочувствовать альбионцам. Но я им, если честно, не сочувствую. Что заслужили, то и получили. Все по заслугам.
– Всех толковых ремесленников и фермеров оттуда аристократы собрали и вывезли к себе на Гелар, – вступила в разговор Мария Степановна. – На следующий год к нам поступает больше трехсот детей оттуда. Помимо того придется устраивать вступительные экзамены, наши ученики хорошо зарекомендовали себя в разных мирах, поэтому к настоящему моменту подали заявления более трех с половиной тысяч абитуриентов. Мы стольких просто не потянем, сотрудников не хватает. По этой причине хочу напомнить о необходимости найма новых преподавателей, и срочно. Список дисциплин передаю вам на имплант, профессор Маор.
– Сегодня же разработаю ритуал и подам запрос, – кивнул тот. – Желающие есть, и немало, больше нас мало кто платит.
– Однако в связи с визитом алностцев нам придется переработать клятвы, сделать их значительно жестче, перекрыв любую возможность навредить станции, – напомнил Уйдо. – И постараться не допустить, чтобы появились маги очень высокого уровня, способные обойти клятву. Даже один такой может слишком дорого нам обойтись.
