Страница 13 из 15
— Ладно, ладно! Я сдаюсь, но позвольте мне переговорить со слугами.
— Конечно! У вас пять минут, граф.
Я отвёл Нохая в сторону, к нам присоединилась Герда:
— Господин… — начала предсказательница.
— Помолчи, пожалуйста, Герда, — оборвал я девушку и улыбнулся, как бы извиняясь. — Сейчас вам нужно слушать и запоминать!
— Да, господин! — Нохай обозначил поклон.
— Адвокат нужен независимый и амбициозный, денег не жалей! Позвони Гречкину, мне он показался приличным человеком!
— Будет сделано, господин!
Так, что ещё можно сделать вот прямо сейчас? Да ничего, собственно… или можно кое-что предпринять?
— Узнай всё о Болотной Магии!
— Господин? — удивился Нохай.
— Ты не ослышался, я хочу знать всё, что только можно, о своей новой стихии!
— Хорошо… — отозвался слуга, но во взгляде монгола читались недоумение и непонимание.
— Время вышло, Клемент Аристархович! — напомнил о себе полицейский.
— Я уже иду.
Подойдя к полицейским, протянул руки для наручников.
— В этом нет необходимости.
Капитан первым вышел из моего поместья, меня же окружили сотрудники полиции, встав по двое спереди и сзади. Во дворе стояли три полицейские машины. Меня посадили в одну из них. Нужно сказать, вполне комфортабельную и удобную.
К моему удивлению, меня отвезли не за город, а в отделение полиции. Вот только общение со следаком ещё сильнее убедило меня в том, что всё это подстава! Следователя абсолютно не интересовали детали случившегося. Полицейский просто отрабатывал свои обязанности для галочки. Что наводило на нехорошие мысли. Зачем меня доставили в отделение полиции? Чтобы сокамерники меня случайно зарезали? Или будут варианты? Из глубокой задумчивости меня вывел запыхавшийся Гречкин:
— Клемент Аристархович, здравствуйте! К сожалению, все документы оформлены верно, заявление на вас написала княгиня Сан-Донато, и она утверждает, что у вас была ссора с её мужем накануне его гибели! И у княгини есть несколько свидетелей из числа её слуг.
Я кивнул.
— Добрый день, Василий Петрович. Это правда, но ссора не является доказательством вины!
— Вы совершенно правы, граф. Мне жаль, но здесь ничего не поделаешь…
— Могу я переговорить со своим адвокатом наедине? — обратился я к следователю.
— Это ваше право, Клемент Аристархович! — безразлично согласился следователь.
Оказавшись наедине, я заявил следующее:
— Василий Петрович, я думаю, что меня хотят убить. Причём сегодня или завтра!
— Что? — удивился адвокат.
— Да! Но этого не случится. А вы должны быть готовы к тому, что меня обвинят ещё в некоторых преступлениях! И я хочу, чтобы вы приступили к работе сразу же, как станут известны новые детали.
— Я ничего не понимаю… — растерялся адвокат. — Вы утверждаете, что вас хотят убить, но при этом заботитесь о будущих юридических проблемах?!
— Василий Петрович, вы всё поймёте в своё время. Просто не медлите, а сразу же приступайте к работе!
— Хорошо. Я пока ничего не понимаю, но раз вы настаиваете…
— Отлично! Значит, я могу на вас рассчитывать?
Гречкин утвердительно кивнул. На этом моё общение с адвокатом закончилось.
Меня вели в наручниках по серому коридору. На потолке горели тусклые плафоны, а по бокам в камерах скалились уголовники. И это тоже отличалось от того, с чем я был знаком. Количество камер оказалось значительно больше, чем в привычных ментовках моего мира.
Ну и что вы сделаете? Посадите меня к убийцам, у которых по недосмотру окажутся заточки? Или, напротив, ко мне будет заброшен особо опасный пассажир? Но я не угадал. Меня провели мимо всех заполненных камер.
А затем миновали и пустые камеры. Я не задавал вопросов, лишь размышлял. Арест заказной, и тот, кто за ним стоит, намерен избавиться от меня самым радикальным образом, примерно так же, как от моего рода.
Меня отвели в самый конец коридора. В замке загрохотал ключ, и дверь заскрипела несмазанными петлями, приглашая меня войти в узкую комнатку два на два. Тюрьма, она и в Африке тюрьма. Слева шконка, справа в углу металлический туалет, рядом умывальник, который никто и никогда не чистил. Шагнув внутрь, услышал писк мыши, та шмыгнула в щель.
Дверь захлопнулась, и я аккуратно присел на краешек койки. Скорее всего, за мной придут под утро, часиков в пять. Ну ничего, можно и подождать. Или, может, свалить на фиг отсюда? А что? Сделать в полу прорубь и проплыть до улицы? Я потянулся к стене и обнаружил, что Болотная Магия мне недоступна. В принципе, логично: в КПЗ, как и в тюрьмы, попадают одарённые и могут натворить дел. Значит, стоят подавители? Но Нохай говорил, что на Магию Крови подавители не работают.
Я подумал о шраме, о превращении в одержимого. Магия Крови откликнулась. В этот раз шрам не просто болел, но и жутко чесался, я бы даже сказал, невыносимо зудел. Всё же подавитель действовал и на Магию Изнанки, но не сковывал её до конца. Я ощутил, что могу превратиться в одержимого, но займёт это чуть больше времени, чем обычно. Вот только применять проклятый дар высшего демона не стоит. Инквизиторы с лёгкостью определят, что в моей камере использовали Магию Крови. И мне потом будет крайне трудно что-то доказать. Поэтому превращаться в одержимого я не буду! Ну, если только совсем прижмёт.
Я задумался: из сложившейся ситуации можно попытаться извлечь некоторую выгоду для себя. Всё же те, кто меня сюда посадил, понимали, что я не так прост, раз смог убить князя Сан-Донато. А значит, примут меры, отправлять абы кого не будут. Я, немного брезгуя, прилёг на кровать.
В размышлениях провёл часа три, может, четыре, пока в коридоре не звякнула дверь. Послышались шаги, судя по звукам, в коридор вошли четверо или пятеро. Шли они спокойно, шаг в шаг. Не стали ждать до утра? Настолько уверены, что им всё сойдёт с рук? Значит, начальство тоже при делах. Да нечего гадать, сейчас всё узнаю! Подошли к двери и уставились на меня.
— Ну что, граф, готов отправиться к мамке с папкой?! — презрительно спросил человек, судя по всему, он у них главный.
Это намёк на то, что пришедшие причастны к гибели рода? Не то чтобы слова меня задели, но кое-что позволили понять о говорившем и о его спутниках. Как я это понял? Всё просто. Говоривший вложил в слово «граф» столько презрения, что хватило бы на маленькую армию бомжей. Кто они? Простолюдины, лишённые магии или с минимальными способностями? Нужно попытаться выяснить!
— Что я вам сделал? Откуда столько ненависти? — спросил я обречённым голосом глупого мальчишки.
Но пришедшие сами были не прочь поболтать:
— Да за то, что тебе все дороги открыты! За то, что с самого рождения тебе жопку подтирали и с золотой ложечки кормили! А нам, простым безродным, что бы мы ни делали, не прыгнуть выше определённой планки, вот хоть что делай!
Что там говорил дедушка Ленин? Классовая борьба. Ну, она здесь налицо.
— Ну и чего вы хотите добиться? Свергнуть императора?
— Нет! Хотя и это тоже! — кажется, говоривший запутался. — Мы хотим больше возможностей для нас, простолюдинов. Но никто по своей воле власть не отдаст, ведь так? А значит, нам придётся взять её силой!
Они тихонько захихикали, наслаждаясь своим положением.
— Ну, допустим, а что вы делать будете с соседними государствами, где у власти остались аристократы со способностями? А если они решат напасть на страну? Что противопоставите?
— Какой разговорчивый! — подал голос второй. — А тебе какое дело? Ты ведь сейчас отправишься на тот свет!
Я чуть не ляпнул: не говори гоп, пока не перепрыгнешь, но вовремя себя остановил.
— Я же сказал: хочу понять ваши мотивы. Откуда столько ненависти ко мне и моему роду. Но ты не ответил: если вырезать наших аристократов, то кто сможет остановить аристо из соседних стран? Они с вами миндальничать не будут!
Кажется, борцы за идею общего равенства об этом забыли подумать.
— Эй, ты, свой пургомёт прикрой! — завопил нервным голосом кто-то, стоявший сзади.
Но меня отчего-то понесло:
— Вам не приходило в голову, что вы действуете в интересах иностранных государств, в том числе Великобритании? Ведь Франческо Сан-Донато являлся князем и по совместительству «мастером». Мой «любимый» дядюшка проживал на территории Английской империи, насколько мне известно. А ваши подавители магии — они имеют также английское происхождение! Да и Морозова не отрицайте, я знаю, что он с вами, он тоже аристократ. И наверняка банкиры, которые за ним стоят, не заработали свои капиталы, маша кайлом на золотом прииске! Думаю, сделать выводы из всего вышесказанного у вас мозгов хватит. Или нет?
— Мне надоело это слушать! Надо дело сделать и валить отсюда, — пришёл к выводу главный.
Я опустил голову и криво усмехнулся. Ничего, придётся вспоминать, чему учили в Высшей школе КГБ…
В руках у полицаев я рассмотрел биты, а у одного — монтировку, увидел нож у главного. Они хотят сымитировать нападение уголовников?
Замок в двери моей камеры зловеще щёлкнул, петли заскрипели. Я резко встал и забился в угол, опустил голову и сделал вид, что мне страшно. В камеру зашли двое, остальные остались стоять снаружи. Два ублюдка в форме полицейских встали напротив меня. Нужно бить первым, используя эффект неожиданности.
— Что притих, чучело? Язык в жопу засунул?!
Эти двое не видели во мне угрозы и решили поиздеваться или доказать мне, а главное, себе, что они правы, а я ошибаюсь. Но у меня были другие планы.
Резкий удар носком ботинка угодил в сухую кость голени стоявшему справа, о нём можно было забыть на пару секунд. Сразу же провёл хлёсткий удар второму под рёбра, в область солнечного сплетения. Тот, кто стоял слева, повалился кулём на пол камеры. А тот, кто находился справа, успел распрямиться.
Бить по таким точкам нужно не с силой, но максимально резко. В этом смысл! Боксёры любят бить боковой в челюсть, но есть нюансы. Удар должен быть настолько резким, чтобы мозг испытал микросотрясение. В идеале удар должен быть встречным и невидимым противнику. Это очень травмоопасно, но действенно. Были случаи, когда боксёры с хорошо поставленным ударом убивали по неосторожности в уличных драках.
Я вложил в удар все части тела: ноги, таз, плечо, руку — всё тело работало как рычаг, всё ради ускорения! Раздался резкий и хлёсткий шлепок. Получилось! Удар вышел что надо. Нет, противник не улетел на два метра, как показывали в американских фильмах. Вовсе нет! Он лишь слегка повернулся вокруг своей оси и упал рядом со своим приятелем, словно пожухлая осенняя листва на асфальт. Я оказался немного удивлён, что вышло всё так чётко, тело у меня вовсе не тренированное.
— Это что за нахер?! — раздался возмущённый и одновременно растерянный возглас ещё одного полицейского.
Но оставшиеся трое не торопились входить в камеру. А я не спеша поднял монтировку, выпавшую из рук неудавшегося убийцы. Холодный металл приятно оттянул кисть руки. А на лице заиграла скверная ухмылка.
— Кто следующий? — спокойным голосом спросил я.
Они попятились, сами не понимая почему. Трое крепких мужиков, служащих в полиции, испуганно отходили назад. Один из полицейских потянулся к кобуре.
— Может, пристрелить его? А спишем на побег!
— Нет, — огрызнулся главный. — Нам приказано всё сделать чисто!
— Да чисто всё равно уже не выйдет! Он из камеры вышел…
— Отключи подавитель! — закричал самый нервный. — Я его файерболом угощу!
Но главный медлил, он не был уверен, что это правильное решение. Я вышел в коридор — здесь было просторнее, чем в камере, — и поудобнее перехватил монтировку.
— Его надо гасить! — произнёс всё тот же нервный.
— Знаю! — огрызнулся главный и потянулся к амулету на поясе.
Я почувствовал, как действие подавителя ослабло и контроль над энергией вернулся. Под каждым из полицейских моментально образовались проруби с мутной болотной водой. Они и понять-то особо не успели, что случилось, как оказались по пояс в воде! Попытались вырваться из трясины, но только ещё сильнее погрузились в воду. В меня запоздало полетел обещанный файербол, просвистело ещё что-то, навроде сосульки, но всё мимо и тщетно. Неудавшиеся убийцы резко начали опускаться под землю. А я записал всех троих в покойники.
Подняв голову, уставился на потолок. Загорелись красные лампочки, и противно завизжала сирена. Скоро здесь будут ещё полицейские. Фокус Жизни подтвердил это: по коридору к камере бежали оперативники. Но в мои планы не входило встречаться с ними. И я устроил из коридора местный филиал Васюганских болот. Вернувшись в камеру, уставился на двух оставшихся. Оставлять в живых этих недобитков нельзя! Но я так и не узнал ничего путного. Один всё ещё пребывал в отключке, второй нечленораздельно мычал и ворочался.
— Кто вас послал?!
— Да… пошёл ты… — огрызнулся полицейский.
Размахнувшись, ударил монтировкой по коленной чашечке. Раздался мерзкий треск, а следом за ним — вой, полный боли. Полицейский с полминуты вопил и метался по полу, пока боль не стихла.
— На кого вы работаете?! Говори, тварь!
Он сумбурно затараторил:
— Леший… он… он босс…
— Кто такой Леший?!
— Не знаю… правда, не знаю… Я о нём лишь слышал — упоминал капитан, и то по пьяни! Знаю, что ему Леший отдавал приказы.
Фокус Жизни оповестил, что полицейские уже в коридоре и медленно приближаются. Возможно, перекинули мост через моё болото или ещё чего. Мне это было неинтересно. Нужно было уходить, и я бросил напоследок:
— Вы выбрали не ту сторону!
Ещё два омута раскрылись в бетонном полу КПЗ, прямо под телами полицейских.
— Нет! Не надо… — отчаянно закричал говоривший.
Всплески воды заглушили крики полицейского, а вода скрыла его лицо. Болотная Магия не упускает своих жертв. Нет ничего хуже, чем осознавать, что медленно умираешь, но не в силах что-либо сделать. Но мне не было жаль этих пятерых продажных ментов: они пришли меня убить, но не смогли сделать задуманное. Всё честно!
Перепрыгнув через омуты в полу, я превратил тюремную стену в болотную воду. Образовалась брешь, а вода расплескалась во все стороны, забрызгав мою одежду. Я проскочил в образовавшийся выход и побежал прочь от здания.
Путь мне преградил кирпичный забор с колючкой, но и это теперь не проблема. Стена одномоментно превратилась в грязную воду и обрушилась вниз, растекаясь в стороны. Я оказался на улице, а метрах в трёхстах от меня горел красной вывеской спуск в метро. Да! То, что нужно. Я побежал с ускорением к нему. Спустившись по лестнице, услышал позади крики полиции:
— Стой! Стрелять буду!
Но я знал, что не будут. В проходах метро, где полно людей, точно не станут стрелять! Спустившись на перрон, запрыгнул в ближайший поезд. Двери захлопнулись за мной. На перрон выскочили полицейские. На платформе оказалось человек пятнадцать в форме. Я спрятался за пассажирами и наблюдал, как полицейские лихорадочно искали меня, пока электричка не тронулась.
Глава 11
Доев шаурму с морковью и горчицей, я бросил салфетки в ближайшую урну. Засунув руку в карман, я достал визитку старшего инквизитора Сойкина. Посмотрев на его номер внимательно, немного удивился трём двойкам на конце. Сама визитка слегка намокла по краям, и были видны разводы от воды. Вновь повернувшись к шаурмечной, увидел название на русском, но намёк был понятен даже тупому. На ларьке светилась неоном вывеска: «Восточка». А продавец, как несложно догадаться, оказался родом из Средней Азии. Да, некоторые вещи не меняются.
