С чем связано? Сказать трудно, но то, что жить стало интереснее, абсолютно точно.
––
Последняя фраза была произнесена с чувством сожаления и радости одновременно. Такое бывает, когда человек, вспоминая хорошее, начинает тосковать по тому, чего вернуть нельзя.
– Утомил я вас разговорами. Всё о Рэе да, о Рэе. По-другому нельзя. История завязана на собаке, а значит, говорить следует о ней.
Наберитесь терпения. Еще немного и перейдем к моментам, которые заставят воображение работать более усердно. Уверяю, будет интересно.
––
Сделав глубокий вдох, Виктор сняв с лица напряжение, продолжил говорить без тени сожаления, словно не было ни отступления, ни возврата в прошлое.
– К первому дню рождения Рэя я начал готовиться заранее. Накупил подарков, договорился о подмене на работе, расписал план дня.
О том, что день рождения собаки – еще и день выполнения обязательств по проигранному пари, я перестал думать полгода назад. Стоило щенячьим прихотям отойти на второй план, присутствие собаки в доме стало таким же обыденным, как вечерний просмотр телевизора.
К чему я это говорю? К тому, что жизнь моя и жизнь Рэя настолько переплелись, что я представить себе не мог, как буду существовать без мохнатого существа.
Вот такие мы – люди. Начинаем ценить братьев меньших, когда любовь к ним поселяется в наших сердцах.
Глава 5. Рэй
– Итак, день рождения Рэя.
Приготовив любимое блюдо моего друга – куриные сердечки с овощами – я в предвкушении ритуального танца выложил угощение в миску.
Каково же было удивление, когда Рэй не только не притронулся к еде, но даже не взглянул в ее сторону. Минуя кухню, затрусил в комнату, где, стянув с дивана тубус с кием, лапой катнул тот к моим ногам.
Ожидая чего угодно, но только не требования идти в бильярдную, я спросил:
– Хочешь отметить день рождения в бильярдной?
Рэй попытался ухватить тубус зубами.
Видя, насколько пес одержим желанием убедить меня в том, что следует послушаться к его совету, я, подняв футляр, произнес:
– Ладно! Сегодняшнюю игру посвящаю тебе.
Забегая вперед, хочу сказать – соглашаясь провести вечер в бильярдной, я думать не думал, что все было проделано целенаправленно.
А следовало! Собака отказалась от любимого лакомства. Ради чего? Ради того, чтобы хозяин пошел ублажать свое свободолюбие? Ерунда.
Действиями своими Рэй выражал ход собачьих мыслей. Но что ими руководило?
Мне бы озадачиться, однако я подумал – собачьи прихоти. И был тому рад.
Спустя час мы были в биллиардной.
Рэй с видом отсутствия интереса к происходящему занял место возле бара, откуда мог созерцать игру.
Я, поприветствовав присутствующих, подошел к столу. Осмотрев сукно, вынул из футляра кий. Ритуал по сценарию. Излишние действия разрушают собранность.
Собрался было приступить к расстановке шаров, как вдруг услышав оклик со стороны бара, обернулся.
Бармен подал знак, означающий, есть информация, касающаяся меня лично.
– Поступил заказ.
Фраза привычная, в то же время интригующая давала понять – некто бросил мне вызов. Кто именно, оставалось загадкой.
– Во сколько? На каких условиях? – Стараясь не выдавать удивления, спросил я.
– Через двадцать минут. Пять тысяч за партию. При счете 2:2 сумма утраивается.
Ответив коротко, почти скороговоркой, бармен продолжил натирать и без того идеально чистый бокал.
– Игровой? – решил поинтересоваться я
– Неизвестно. Заказ принят по телефону. Сменщик записал, я передал.
Не зная, что сказать, я глянул в сторону Рэя.
– Играть или отказаться?
Рэй дважды ударил хвостом по полу. Что означало, догадаться было нетрудно.
Двадцати минут хватило, чтобы размяться, заодно почувствовать кий. Удар ровный, в ногах ни слабости, ни лишнего закрепощения.
Бросив взгляд на часы, я отметил – время, установленное клиентом, истекло.
В душу начало закрадываться сомнение: «Что, если звонок ложный? Играть придется с самим собой, в результате чего Рэй останется без подарка».
Мысли о собаке совпали со звоном колокольчика над дверью.
В следующую секунду на пороге появился человек, встреча с которым стала полной неожиданностью.
С Эдуардом Лесиным судьба свела три года назад.
Человек не просто целеустремленный, одержимый идеей получить то, что хочет. Я понял это после двух уроков игры, которые Эдуард попросил преподать за соответствующую плату.
Усвоив основополагающие элементы, он предложил сыграть.
Проиграв пять партий, произнес:
– Через год проигрывать буду две из пяти. Через два играть будем на равных. Через три постараюсь взять реванш.
Здесь нужно сказать, часть обещаний Лесин выполнил. Через год стал играть осмысленно, а через два мог выиграть даже у бильярдистов со стажем.
Потом Эдуард пропал.
Ходили слухи, что уехал жить за границу. Развелся с женой и, чтобы о прежней жизни ничего не напоминало, решил поменять место пребывания.
И вот на тебе – Эдуард Лесин собственной персоной с кием в руках, улыбкой на лице и походкой такой, словно ждал момента этого всю жизнь.
– Какие люди и без охраны! – Воскликнул я, сделав шаг навстречу.
Обменявшись рукопожатиями, мы остановились у стола, на котором красовались разбитые мною шары.
– Какими судьбами? – Спросил я, сгорая от нетерпения узнать, по какой причине Лесин пропадал столько времени.
– Пришел выполнить обещанное, – показывая глазами на футляр с кием, улыбнулся Эдуард.
– То есть?
Не догадываясь о том, что человек, заказавший игру, и Лесин – одно и то же лицо, я предпринял попытку скоординировать ход мыслей.
Опередил Эдуард:
– Три года назад я обещал взять реванш. Года минули. И вот я здесь, при мне мой кий.
– Так это ты заказал игру?
– Я. И готов начать играть в соответствии с выставленными мною условиями: пять тысяч за партию, при счете 2:2 сумма утраивается. Если, конечно, ты не против.
– Не против. Проходи, располагайся.
Рассказывать о том, как все происходило, было бы неинтересно, если бы не одно «но». После того, как я нацелился нанести удар по битку, до моих ушей донесся звук, похожий на стук в дверь.
Я обернулся.
Ритуал просить Рэя пожелать мне удачи вошел в привычку с того дня, как другу моему было позволено присутствовать в бильярдной.
Извинившись, я поспешил к бару. Там, постукивая хвостом по стойке, ожидал Рэй. Каково же было удивление, когда после привычного почесывания за ухом пес не встал на задние лапы и не попытался лизнуть меня в щеку. Вместо этого злобно рыкнул, причем рык был адресован не мне.
Испытывая недоброжелательность по отношению к Лесину, Рэй не постеснялся выразить недовольство вслух.
Мне бы задуматься, с чего собаке невзлюбить Эдуарда, куда, там… На тот момент я весь был во власти предстоящей игры.
Вдаваться в подробности первой партии не имеет смысла. Ничего особенного не происходило, не считая того, что при счете 6:6 Лесин совершил промах, который не должен был совершать.
Ошибка дилетанта – так охарактеризовали удар наблюдавшие за игрой болельщики. К тому времени их набралось не меньше десятка.
Итог – 8:6 в мою пользу.
Следующая партия складывалась по тому же сценарию: при счету 5:6 ошибка, в результате которой один шар встал напротив лузы, другой – под удар стопроцентного свояка.
Естественно, я не смог удержаться, чтобы не поинтересоваться:
– Что это было?
Лесин, пожав плечами, улыбнулся так, словно делал одолжение.
– Рука дрогнула.
Ответ не мог удовлетворить ни меня, ни тех, кто был знаком с игрой Эдуарда. При всем этом ни у меня, ни у кого-либо не было права указывать на то, что Лесин сливает партию.
«С чего это вдруг? А может, и не вдруг вовсе? Что, если действия Эдуарда – часть продуманного плана? Если так, что за план такой, когда игрок отдает две партии из пяти?»
Вопросы с яростью зверя набросились на мой мозг в то время, когда предстояло завершить партию. Слава богу, я смог заставить себя вернуться в игру, что позволило тремя забитыми шарами пополнить бюджет на пять тысяч.
Стоило последнему шару упасть в лузу, как я тут же объявил:
– Тайм-аут!
Подав знак бармену, я решил уделить внимание Рэю.
Потрепав пса за ухо, нашептал пару слов благодарности. За что? Сам не знаю. Захотелось сделать собаке приятное, отказать не мог ни себе ни ей.
И все было бы здорово, если бы не бармен.
Показав глазами на Рэя, тот произнес:
– Ведет себя не так, как всегда. Рычит злобно, словно чувствует, что что-то должно произойти.
– Что может произойти?
Вопрос был адресован в большей степени самому себе, чем бармену.
Тем не менее ответ лишь подлил масла огонь.
– Тебе видней.
«Бармен прав, – подумал я, – Кому, как не мне, должно быть виднее. Вот только не вижу я ни хрена. Еще меньше понимаю, какая связь между собакой и игрой с Лесиным».
Ход мыслей остановил призыв вернуться к игре.
Шары расставлены. Болельщики замерли в ожидании продолжения поединка. Оставалось, взяв в руки кий, подойти к столу. И я подошел, установив шар, достал мелок.
Зачем посмотрел на Лесина? Не знаю. Повернул голову и к своему удивлению увидел, насколько изменился взгляд Эдуарда. Словно не было ни проигранных партий, ни попыток исправить положение. Лесин пребывал в таком расположении духа, словно знал заранее, каков будет исход игры.
Меня это и удивило, и насторожило. Прими Эдуард на грудь грамм пятьдесят, я не стал бы искать причину в изменении настроения противника. Но Лесин не подходил к бару. Мало того, насколько мне было известно, спиртное Эдуард употреблял только в особых случаях и исключительно в малых дозах.
В моих действиях произошла заминка. Дабы сгладить ситуацию я, вместо того, чтобы начать игру, взялся натирать полотенцем кий.
Со стороны болельщиков послышался шепот непонимания: с чего при счете 2:0 тянуть время?
Натерев кий, я, взяв в руки биток, поднес к свету. При этом проделывал всё так, словно собирался проверить, нет ли чего внутри.
